«Думать о Фостер», — напомнил себе Киф, вновь обретая форму в каком-то очень холодном, шумном и мокром месте, — и волна эмоций тут же попыталась растоптать его, как стадо разъяренных стегозавров.
Думать о Фостер.
Думать о Фостер.
Но не в навязчивом смысле, он счел нужным пояснить. Нет причин делать это еще более странным.
Он был просто парнем, который думал о подруге, которая также оказалась милой, красивой, храброй, гениальной и о миллионе других вещей, которые делали ее его самым любимым человеком на свете… ну, знаете, чтобы у него не возникло соблазна обрушить свои жуткие силы на кучу невинных людей.
Грустный смешок заклокотал у него в горле, и он подавил его на случай, если вместе с ним попытаются вырваться какие-нибудь команды.
Думать о Фостер.
Думать о Фостер.
Думать о Фостер.
Она, вероятно, знала, где он находится, поскольку большая зеленовато-голубая башня и огромные водопады вдалеке казались довольно значимыми достопримечательностями. Огромная толпа, одетая в ярко-синие накидки поверх одежды, собралась, чтобы охать и ахать от масштабов происходящего — по крайней мере, Киф предположил, что они этим занимались.
Он ничего не слышал из-за рева падающей воды.
Но в воздухе повисло смутное чувство благоговения, более плотное, чем туман, окутывающий все вокруг.
Он также чувствовал какое-то нервное нетерпение, будто все ждали, что что-то произойдет.
И острое раздражение — вероятно, из-за того, что воющий ветер был не из приятных, а все вокруг было мокрым и зябким.
Кроме того, чувствовался легкий намек на нервозность, от которого у него слегка скрутило живот.
И…
Это не значит думать о Фостер!
Киф откинул влажные волосы с глаз и сделал медленный, успокаивающий вдох.
Хорошо. Если бы Фостер была здесь, она, вероятно, сказала бы, что нам следует выяснить, почему все носят эти уродливые синие вещи.
Может быть, чтобы сохранить одежду сухой?
Если это было так, то, похоже, покрытие не работало.
Его взгляд переместился на промокшую толпу, и голова у него закружилась, кружилась, кружилась.
Так много людей.
Так много чувств.
Так много тумана, ветра и шума.
Это было слишком.
Он…
Нет!
Очевидно, что размышлений о Фостер в терминах «если» и «вероятно» было недостаточно.
Если он хотел, чтобы операция по отвлечению внимания Фостер сработала, ему нужно было полностью погрузиться в режим бредовых грез наяву.
Поэтому он сделал еще один глубокий вдох и представил себе Фостер, стоящую прямо рядом с ним с застенчивой улыбкой.
Ее волосы хлестали по щекам, и она, прежде чем протянуть ему руку, заправила их за уши.
— Держись за меня, — крикнула она сквозь шум воды. — Мы не хотим разлучаться.
Киф сосредоточился на своей ладони, представляя, какими теплыми и мягкими будут ее пальцы, когда они обхватят его, и закатил глаза, когда его сердце пропустило несколько ударов.
Это определенно был новый уровень патетики.
Но… похоже, это действительно помогало!
Чем больше он заставлял себя верить, что Фостер рядом с ним, тем легче ему было отключиться от всего остального.
Он представил, как накидка прилипнет к ее рукам — точно так же, как его промокшая туника прилипла к плечам, — и представил, как она протягивает свободную руку и нежно теребит ресницы.
Она всегда так делала, когда нервничала, хотя иногда пыталась сдержаться, чтобы никто не мог догадаться, что она чувствует.
Но Киф всегда знал.
Это была одна из тех вещей, которые привлекли его внимание, когда они впервые встретились.
Он прогуливался в своем любимом месте, когда по коридору пронесся ураган паники, сопровождаемый вундеркиндом, которого он никогда раньше не видел, и он не мог решить, что круче: возможность чувствовать ее эмоции, не нуждаясь в контакте, или возможность познакомиться с таинственной новой девушкой.
С тех пор он стал президентом фан-клуба Фостер.
И, может быть, когда-нибудь…
Он не позволил себе закончить мысль. Но надежда все еще теплилась в его груди, заглушая все остальные ощущения… что было невероятно нелепо, но в то же время и в некотором роде выигрышно.
«Продолжай в том же духе!» сказал себе Киф, когда толпа двинулась вперед. «Думай о Фостер!»
Он попытался разглядеть, куда все идут, но, когда его взгляд расширился, он слишком остро осознал реальность. Поэтому сосредоточил внимание на своей руке и представил, как Фостер тянет его за собой, говоря:
— Давай пойдем сюда.
Толпа становилась все гуще, и казалось, что все следуют друг за другом.
— Нам нужно придумать, где взять одну из этих синих обложек, — предложила Фостер. — Тебе нужно слиться с толпой.
Киф рискнул оглянуться, пытаясь разглядеть, нет ли где-нибудь киоска или магазина, торгующего ими, но ничего не мог разглядеть за толпой.
Однако он заметил группу, которая выглядела так, будто они были в основном его ровесниками, и у некоторых из них синие покрывала были накинуты на плечи, а не надеты целиком. Поэтому он догнал их и пошел в ногу с ними, стараясь выглядеть так, будто принадлежал к их группе.
Просто не высовывайся и не привлекай внимания.
Казалось, все было достаточно просто, пока он не поскользнулся на луже и чуть не врезался лицом в фонарный столб.
Киф покраснел и представил, как Фостер развеселится… хотя, после стольких раз, когда он дразнил ее за неуклюжесть, он это вполне заслужил.
Смотри под ноги.
В этот момент он не мог сказать, чей голос звучал в его голове — его или Фостер, — но это было прекрасно.
Пусть это будет иллюзия!
Он представил, как обнимает ее за плечи — чтобы сохранить равновесие, конечно, — и пытается сообразить, куда идет. Но по рассеянным взглядам было трудно сложить картину воедино.
Он знал, что дорожка огорожена металлическими перилами. А с одной стороны от него река. И толпа, которая становилась все больше и больше.
— Не думай о них, — приказал голос Фостер. — Посмотри на небо. Видишь, как светло?
Несмотря на то, что густые серые облака закрывали солнце, Киф мог сказать, что было намного раньше, чем в лесу, из которого он только что вышел, и это было очень странно.
Он забыл, что люди еще не придумали, как привязать все свои города к одному часовому поясу.
— Ты к этому привыкнешь, — пообещала Фостер.
Киф сомневался в этом. Но, может быть…
Он снова споткнулся, на этот раз о чьи-то ноги.
Их раздражение захлестнуло его, когда он отшатнулся и схватился за перила, чтобы сохранить равновесие.
Он не заметил, что толпа перестала двигаться.
Или что они выстроились в линию.
— Нам нужно выяснить, чего они ждут, — сказала ему Фостер.
Все, что он смог найти, это табличка с надписью «ДЕВА ТУМАНА», что не имело особого смысла.
Так назывался один из водопадов?
Название казалось странным, но у людей действительно было множество причудливых мифов и легенд, так что, возможно, они верили, что в воде живет какая-то волшебная девушка.
В его голове промелькнула картинка, которую он где-то видел — человеческий рисунок рыжеволосой девушки с зеленым рыбьим хвостом, — и ему захотелось спросить Фостер, действительно ли люди думают, что русалки выглядят именно так.
Но ее там не было… и как только он произнес эти слова, реальность обрушилась на него сильнее, чем падающая вода.
Эмоции обрушились на него со всех сторон, заставляя его голову пульсировать, а желудок скручиваться, когда в горле застрял новый обжигающий приказ.
НЕТ!
ДУМАЙ О ФОСТЕР!
Киф закрыл глаза и представил себе ее лицо, позволяя своей фотографической памяти запечатлеть каждую мельчайшую деталь.
Каждый отблеск золота в ее глазах.
Каждый теплый оттенок карего.
Ему приходилось рисовать Фостер несколько раз — это было частью его проекта «записывай свои воспоминания», когда он пытался найти то, что скрывала от него мама.
Но он никогда не мог передать глубину ее взгляда.
Ее глаза излучали слишком большую силу.
И удивление.
И страстность.
От них действительно захватывало дух.
Как и от нее самой, но она понятия не имела об этом.
Киф понимал почему.
Она выросла с мыслями о кучке завистливых детей, которые ненавидели ее за то, что она не такая, как все. И со временем все эти оскорбления стали казаться правдой.
Вот почему Кифу хотелось ударить Черного Лебедя за то, через что они заставили ее пройти.
Оставив ее одну в мире, которому она никогда не принадлежала, наделив ее способностями, которые она не могла понять или контролировать, и позволив ей поверить, что это ее вина, что она не вписалась в этот мир.
Конечно, они отдали ее в семью, которая заботилась о ней, но они также знали, что эта семья будет разрушена, и ей придется оставить все позади и начинать все сначала в месте, где ничто не имело смысла, а множество людей хотели ее убить.
И тогда они ожидали, что она спасет всех.
Решит проблемы, накопившиеся за несколько тысячелетий, без какого-либо реального плана, как это сделать.
Заставляли ее рисковать своей жизнью снова, и снова, и снова.
Толпа двинулась вперед, и Киф, не отрывая взгляда от своих ног, последовал за ней, пытаясь сосчитать, сколько раз Фостер чуть не погибла, чтобы отвлечься.
Ее похитили.
На Силвени напали возле убежища Черного Лебедя.
И кто мог забыть ледяную битву на горе Эверест, когда он впервые узнал, что за всем этим стоит Дорогая Мамочка?
Затем король Димитар попытался убить их в Равагоге.
А Финтан и Брант разрушили замок в Люменарии вокруг нее.
А его мама пыталась утопить всех в Атлантиде.
Он не хотел думать о нападении Умбры или о том, насколько Фостер застряла в Лечебном Центре, сражаясь с этими ужасными отголосками.
Затем им пришлось сразиться с небольшой армией кровожадных новорожденных троллей-мутантов.
А потом, конечно, произошли все эти жуткие события в Лоамноре.
И это не считая тех случаев, когда аллергия чуть не лишила ее жизни.
Или когда Черный Лебедь заставил ее восстановить свои способности.
Честно говоря, эти последние слова разозлили Кифа больше, чем все, что сделали Невидимки.
Конечно, его мама и ее приспешники в черных плащах были жестокими и порочными, но, по крайней мере, все согласились, что они — злодеи.
Предполагалось, что героями будут Черный Лебедь.
Ожидалось, что все будут доверять им и выполнять их приказы, хотя в основном они хотели, чтобы все сидели сложа руки и читали кучу скучных книг, пока Невидимки будут буйствовать.
Кифу стало интересно, как Форкл и его команда отнеслись к тому, что Фостер устроила небольшой пожар на складе Невидимок.
Праздновали ли они, как и следовало ожидать?
Или отчитывали ее за то, что она была слишком безрассудной?
Вероятно, и то, и другое.
И если он был прав, то надеялся, что Фостер постоит за себя и объяснит им, почему она…
Чей-то голос вернул его к действительности, и ему потребовалась секунда, чтобы сообразить, что с ним кто-то разговаривает.
Человек.
Киф поднял голову и понял, что собирается пройти через какое-то узкое сооружение, но путь ему преградил парень в темно-синей рубашке.
Кожа у парня была дряблой и морщинистой, а еще у него были большие, густые белые брови и блестящая лысина — и если бы Киф так сильно не сжимал челюсти, он, наверное, выпалил бы:
— Ого, я и забыл, как странно выглядят люди, когда стареют!
Так что, может быть, это и к лучшему, что он сопротивлялся приказу.
С другой стороны, парень явно задал ему вопрос, и у Кифа не было возможности ответить… и некуда было идти.
Толпа сомкнулась у него за спиной, а металлические ограждения с обеих сторон преграждали ему путь.
Если Фостер была там…
ПОДОЖДИ, НИКАКИХ «ЕСЛИ»… ПРОДОЛЖАЙ МЕЧТАТЬ!
Но Киф больше не мог ее себе представить.
Его мозг метался в самых разных направлениях, и в большинстве из них ему хотелось перепрыгнуть через эти перила и БЕЖАТЬ, БЕЖАТЬ, БЕЖАТЬ!
По крайней мере, паника, казалось, заглушила все остальные эмоции.
Все, что он мог чувствовать, — это учащенное сердцебиение и прерывистое дыхание.
Все, что он мог слышать, — это биение своего пульса и несколько неразборчивых слов, которые звучали как «билет» и «пончо».
И да, он мог бы схватить следопыт и умчаться прочь… устроить такое зрелище, которое превратило бы его в человека-легенду, а маме было бы намного легче напасть на его след.
Но если этот план когда-нибудь сработает, он должен был найти способ по-настоящему взаимодействовать с людьми.
Поэтому он заставил себя посмотреть ему в глаза и медленно приложил ладонь к уху, надеясь, что старик воспримет это как «Э-э, я не расслышал, что ты сказал».
Парень кивнул и сказал что-то, что было заглушено особенно громким порывом ветра, затем указал на группу, к которой Киф пытался слиться, и крикнул:
— ТЫ С НИМИ?
Теперь группа пересекала что-то вроде пандуса, и все они были в синих комбинезонах.
Киф пожевал губу.
Лгать, вероятно, было не самой умной идеей, но единственным выходом было бежать. Поэтому он быстро кивнул и затаил дыхание.
Парень изучал его долгую секунду. Затем пожал плечами.
— ЛУЧШЕ ПОТОРОПИСЬ! МЫ СОБИРАЕМСЯ ВЗЛЕТАТЬ.
Киф понятия не имел, что это значит. Но парень посторонился, чтобы дать ему пройти, и он бросился догонять остальных.
В тот момент, когда он ступил на пандус, он пожалел обо всех своих жизненных решениях.
Пол ушел у него из-под ног, и он слишком хорошо узнал это ощущение.
Лодка.
Он был на борту лодки.
ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ лодки.
Разве на дне океана не было таких же???
— Добро пожаловать в «Деву тумана», — прогремел голос из каких-то скрытых динамиков.
Киф обернулся, но старик преградил ему путь.
Все в порядке.
Это очень прочная лодка.
Направляемся к трем гигантским водопадам…
— Добро пожаловать в «Деву тумана», — повторил голос.
Расслабься, сказал себе Киф. Чувствуешь, как все взволнованы?
Нервозность, которую он ощущал ранее, исчезла, сменившись почти слышимым гулом предвкушения.
Чувствовали бы люди то же самое, если бы боялись утонуть?
Скорее всего, нет.
Но они также доверяли своим технологиям гораздо больше, чем он.
К тому же, они, вероятно, не страдали от морской болезни….
Его желудок скрутило, когда он вспомнил свое жалкое путешествие в странном плавучем доме леди Каденс.
В итоге он рухнул на палубу в трясущемся, потном виде — и это после того, как проглотил стручок желчи.
Как он мог выжить, не имея даже элементарного эликсира от тошноты?
Раздался гудок, лодка накренилась вперед, и Киф едва успел ухватиться за поручень, прежде чем опрокинуться.
Он ни за что не отпустил бы поручень, даже чтобы дотянуться до своего следопыта.
— Пожалуйста, все время держите руки внутри, — сказал ему голос.
Киф усилил хватку.
Лодка направилась к водопаду, и туман сгустился, превратившись в ливень.
Добром это не кончится.