Рев
Пускай мама Кейлин не особо жаловала нас в своём доме, мы всё же рассказали ей свою историю – по крайней мере, в общих чертах. Она была ошарашена. Мы предложили ей защиту, будь то в Теневом дворце или при Верховном дворе, но она отказывалась от любой помощи. Она сказала, что у неё есть убежище, и тихо поблагодарила нас за предупреждение. Это уже был немалый прогресс, учитывая её первоначальную реакцию.
Я не стал говорить этого Кейлин, но я намерен вернуться сюда и настоять на том, чтобы она приняла мою помощь.
Наш «визит» стал для неё шоком. Мы нагрузили её таким объёмом информации, что ей теперь нужно время на то, чтобы это всё переварить. И как бы меня ни переполняла иррациональная злость на её отношение к родной дочери, я всё же не оставляю надежды, что со временем мать Кейлин изменится. Если же нет, Кейлин об этом знать не обязательно.
Как только мы садимся обратно в карету Искрящегося двора, я заключаю Кейлин в объятья.
– Я люблю тебя, – говорю ей. – Люблю. Люблю. Люблю.
Трое фейри смотрят на нас удивлённо, но мне плевать. Пускай знают, как сильно я люблю Кейлин. Это ничего не меняет.
Она тихо усмехается, тая в моих руках.
– Зачем ты это повторяешь?
– Потому что это правда. И потому что ты слышишь это недостаточно часто.
Она застывает. Клянусь, я слышу, как её сердце разбивается на осколки.
– Десять лет назад они были очень любящими родителями.
– Возможно, от этого даже хуже. – Я касаюсь носом её шеи, вдыхая её аромат. – Я люблю тебя. Я доверяю тебе. Я верю в тебя.
– Спасибо, – шепчет она. Её пальцы вцепляются в мои плечи, и мы сидим так ещё несколько часов, пока карета везёт нас вперёд.
– Скоро мы будем дома, – спустя некоторое время говорю ей я.
– Дома, – шёпотом повторяет она, пробуя слово на языке, как будто оно ей незнакомо. – Я уже дома. Здесь.
Она сильнее прижимается ко мне, как бы давая понять, что она имеет в виду, но я и так это знаю.
Мы дома, когда мы в объятьях друг друга. Большего мне и не надо.