Майло
Нос моего корабля чуть не врезался в проход между скалистыми утесами, но мы смогли развернуться как раз вовремя, чтобы сохранить хоть какую-то инерцию. Корабль Тейна с трудом пробрался внутрь, отчаянно пытаясь добраться до меня, но был вынужден почти остановиться у входа в лабиринт скал. Я крикнул команде открыть огонь, целясь из задних пушек, чтобы попасть прямой наводкой. Можно сказать, что Тейн пытался подготовиться к стрельбе, но я не дам ему ни секунды больше. Пушки выстрелили по моей команде и сотрясли «Сокол», прежде чем поразить корабль Тейна с силой, которой можно гордиться. Тейн открыл ответный огонь, как и ожидалось, но я сомневался, что он знал, что я приготовил для него.
Клара обеспокоенно взглянула на меня, когда ответный выстрел «Левиафана» ударил по нашему корпусу. Я кивнул ей, и она выкрикнула приказы. Пришло время послать Тейна к черту.
Выстрел из миномета был тем, чего я так долго ждал, и я приберегал его специально для Тейна. С огненной вспышкой снаряд вылетел с нашей палубы и взмыл ввысь — жуткое и в то же время прекрасное зрелище, когда огонь дугой пронесся по воде и охватил вражеский корабль. За считанные секунды судно Тейна охватило пламя, в воздух поднялся черный дым, когда загорелись паруса и мачты.
Воздух наполнился криками людей, а также едким запахом горящего дерева и смолы, когда тела прыгали за борт с горящего корабля. Я потянулся за подзорной трубой и увидел Тейна, который маневрировал по палубе судна. Сквозь смог я заметил его и наблюдал, как крутятся шестеренки в его голове, пока он решал свой следующий шаг.
— Давай, ублюдок, — пробормотал я себе под нос. — Вот и все. Самое время тебе прийти ко мне на поединок. — Я ничего не мог с собой поделать, когда мои губы изогнулись в легкой усмешке при виде того, как он встретился со мной взглядом и в ярости стиснул зубы. Он жестом показал, что убьет меня, и двинулся вперед, прежде чем спрыгнуть в шлюпку внизу. Если он думал, что я попытаюсь продолжать уплывать, то он ошибался. Я хотел этого. Хотел, чтобы Тейн взобрался на борт моего корабля, чтобы я мог покончить с ним раз и навсегда.
Но песня сирены в моей голове внезапно стала громче. Я прикрыл ухо ладонью, пытаясь избавиться от оглушительного звука, который звенел в голове, как колокол.
— Кэп? — Голос Клары едва пробивался сквозь шум этого хаоса. — Кэп! С тобой все в порядке?
Я согнулся пополам, едва не упав на колени от навязчивой мелодии, эхом отдававшейся в моей голове. Она звала меня, манила к себе, требовала, чтобы я прыгнул за борт. Фонтан был близко. «Прямо подо мной», — говорил он.
«Под ним?»
Но я сопротивлялся звуку ее голоса достаточно долго, чтобы сосредоточиться на Тейне, приближающемся ко мне на своей лодке. Клара продолжала звать меня, спрашивая, не хочу ли я, чтобы она пристрелила его. Где-то в этой неразберихе шума в моей голове, среди дымящихся пушек, кричащих людей и стонов корабля, со скрипом разбивающегося о скалы, мне удалось собраться с мыслями.
— Нет. — прорычал я. — Он мой.
Я сжимал по мечу в каждой руке, радуясь, что накануне потратил немного времени на их заточку. Я не сводил взгляда с Тейна, когда он приближался, и пошел ему навстречу, когда пират приблизился к корпусу. Когда он подошел, я планировал подробно объяснить ему, почему ему не следовало даже смотреть на Катрину.
Но потом эта чертова песня заиграла снова, заставляя меня посмотреть вниз… в воду. На своем странном языке она приказывала мне прыгнуть. Нет. В этом не было никакого смысла. Фонтан не мог быть под водой. У меня заболели челюсти от того, что я сжимал их, пытаясь сопротивляться зову. Я не мог позволить этой дурацкой песне разрушить мой шанс покончить с Тейном здесь. Фонтан мог подождать еще несколько мгновений.
Но в последнюю минуту, когда Тейн был всего в нескольких футах от меня, вой сирены стал слишком сильным, чтобы его игнорировать. Я был словно околдован, он овладел мной, каким-то образом проникнув в мой разум так сильно, что у меня не осталось сил бороться с ним. И у меня не было другого выбора, кроме как подчиниться ему.
Прыгнуть.
Вложив клинки в ножны, нырнул с корабля, оставив позади отдаленные крики Клары и Тейна. Я поплыл под воду, тихо проклиная себя, следуя за песней сирены. Возможно, она вела меня к смерти. Возможно, все это было своего рода ловушкой древних сирен, которые заманивали людей в глубины. Возможно.
Но я не мог удержаться и пошел на ее голос. Казалось, что вокруг меня была натянута какая-то невидимая нить. Она привела меня в пещеру. Холодок пробежал у меня по спине, когда она заставила меня протиснуться через маленький темный вход. Видеть под водой и без того было достаточно сложно, учитывая мое ограниченное зрение. Мой поврежденный глаз был здесь еще бесполезнее, чем на суше.
Меня поразил свет, которого было ровно столько, чтобы осветить пространство вокруг меня. Золотое сияние, приносящее тепло в это непроглядно-черное пространство, исходило от солнца, отмечающего островное племя.
Я посмотрел вниз и понял, что метка Бастиана тоже меняется. Не из-за света, а из-за изменения рисунка. Остальная часть карты сформировалась у меня перед глазами, проявляясь на моей коже жгучей болью от порезанной плоти. Я нашел Фонтан. И теперь Бастиан сделает то же самое.
В слабом свете своих меток я увидел, что пещера кончилась, и, повинуясь зову сирены, я посмотрел вверх и увидел знакомую рябь, возникающую из-за подводной воздушной ямы. Я выплыл, отчаявшись и радуясь, что у меня остались последние несколько секунд воздуха. Когда я вынырнул на поверхность, воздух, который попал в легкие, был свежим и странно холодным. Это было необычно. Обычно эти карманы были заполнены старым, затхлым воздухом.
Я огляделся. Это была не обычная воздушная яма. Это был целый грот, в нескольких метрах от меня в небольшой бассейн стекал поток воды, образовавшийся из тяжелой струйки, стекавшей по каменистым стенам пещеры. Я проследил взглядом за движением воды. Казалось, она вытекает из самих скал. Как по волшебству.
Песня сирены отчетливо звучала здесь, все еще в моей голове, но почему-то громче, будто она пряталась прямо здесь. Я подплыл к краю бассейна, из которого вынырнул. Как только оперся руками о холодный камень, чтобы выбраться, кто-то крепко и резко схватил меня за ботинок и дернул назад. Я соскользнул в воду, отбиваясь от нападавшего, которого не мог видеть. Каблук моего ботинка наткнулся на что-то твердое и костлявое, и в тускло освещенной пещере я разглядел фигуру человека под водой, который тянулся ко мне. Я был рад видеть Тейна, но боялся, что мои шансы покончить с ним уменьшаются.
Я выбрался из воды, и через несколько секунд появился Тейн. Пещера огласилась его насмешливым голосом, когда он стряхивал соленую воду с глаз.
Голоса в моей голове кричали, и я не мог решить, за каким из них последовать. Сирена приказывала продолжать движение и ни за что не останавливаться. Но мой собственный голос приказывал развернуться и уничтожить Тейна.
Я сделал шаг к прозрачному, сверкающему пруду на другой стороне пещеры, и каждая нота сирены направляла мои шаги. Но голос Тейна продолжал перебивать ее.
— Похоже, тебе нравится сжигать мои корабли почти так же сильно, как мне нравилось слышать крики твоей маленькой сучки, — прошипел он. Я стиснул зубы, чувствуя, что они вот-вот треснут. — Я так надеялся найти ее на борту твоего корабля все это время. Что ты с ней сделал? Променял ее на эту крикливую рыжую?
Я услышал, как он выходит из воды. Я не мог оставаться в таком состоянии — спиной к нему. Я схватил оружие и повернулся к нему лицом.
— Она ушла. В такое место, в такое время, где ты никогда ее не найдешь. В безопасность от тебя.
— О, она никогда не будет в безопасности от меня, Харрингтон. Только не после того, что я с ней сделал. — Тейн покачал головой, его злобная улыбка стала еще шире, по его волосам и жидкой бороде стекала вода. — Я оставил в ее памяти слишком большой шрам. Который не исчезнет так же легко, как тот, что остался на ее милом личике.
Нет.
— Да ладно тебе… разве она никогда не рассказывала тебе обо всем, что я с ней делал? Обо всем том веселье, что мы пережили вместе прямо перед тем, как ты нашел нас в том переулке? Как мои люди держали ее, пока я запихивал себя ей в глотку, пока она не закричала? — Он наклонился и с тошнотворным стоном коснулся своего пояса.
Я остановился как вкопанный, используя все свои душевные силы, чтобы заглушить эту проклятую песню, преследующую мой мозг. Сирена подождет. Этот человек умрет.
Я бросился на него, крича от ярости, и полоснул мечом по его плечу. Кровь забрызгала его лицо, и он рассмеялся, глядя на меня безумными глазами и слизывая свои алые капли с подбородка.
— Правильно, Харрингтон. Просто повернись ко мне лицом. Я знаю, ты умираешь от желания сделать то, что должен был сделать давным-давно.
— Ты последовал за мной сюда. Ты не выберешься обратно, — прорычал я. Рукоять кортика была такой легкой в руке, что у меня чесались руки полоснуть им этого человека по горлу.
Я не стал ждать ни секунды и выхватил свой второй клинок, крутанув его в руке, когда он вытащил свой меч. Я бросился первым, встретив его саблю своими скрещенными клинками. Он отскочил, раздался металлический скрежет, когда наши мечи заискрили. Я развернулся, чтобы вырваться из тупика, дав ему долю секунды для следующего удара.
Я пригнулся, чтобы избежать его досягаемости, и рубанул мечом по его колену. Он споткнулся, застонав от боли, и я, не теряя ни секунды, воспользовался возможностью пнуть его в тот же сустав, который только что рассек, почувствовав, как хрустнули кости под ударом моего ботинка.
С криком, который показался мне сладостным, он опрокинулся навзничь. Я бросился на него, готовясь клинком пронзить ему горло. Ему удалось отразить удар саблей, выбив меч из моей правой руки. Не раздумывая ни секунды, я выхватил свой кремневый пистолет из кобуры на груди и ударил его по лицу.
Впервые я по-настоящему почувствовал страх Тейна. То, как он боролся со мной, изменилось, и его попытки удержать меня стали по-настоящему отчаянными. И это заставило меня бороться с ним еще сильнее.
Ему удалось направить пистолет на меня, и я ударил его головой как раз в тот момент, когда он нажал на спусковой крючок, но, к моему счастью, раздался только глухой щелчок.
— Мокрый порох, — ухмыльнулся я, перепрыгивая через него, поскольку его дезориентация дала мне возможность выхватить второй меч.
Тейн швырнул пистолет через всю пещеру. Несмотря на поврежденное колено, он быстро бросился на меня, все еще способный маневрировать, чтобы атаковать с обнаженным мечом. Я резко развернулся в последнюю секунду, чтобы опуститься на его поднятую руку и рассечь ее по локоть.
Он закричал от боли, и этот звук потряс меня только потому, что я никогда не ожидал услышать его от такого психически неуравновешенного человека, как он. Обычно он наслаждался болью, даже своей собственной. Но он держал отрубленную руку, а густая кровь стекала вниз и скапливалась у его ног, как сироп.
Песня сирены в моей голове снова боролась за контроль. «Оставь его и нырни в бассейн с Фонтаном», говорила она. Но я еще не закончил. Я хотел увидеть Тейна мертвым. И я увижу.
Я отвел саблю, вонзив кончик лезвия ему под ребро, и стал крутить им вперед-назад, пока оно пронзало его плоть. На его тунике проступила кровь. К этому времени в нем едва можно было узнать человека. От него осталось лишь тело, покрытое синяками и такой густой кровью, что черты его лица исказились.
Внезапно я снова услышал Катрину, так же отчетливо, как в тот день, когда убивал членов команды Тейна на улицах.
«Не становись таким, как они».
С того дня я часто слышал это прямо перед тем, как убить кого-нибудь в морской битве. И иногда этого было достаточно, чтобы остановить меня. В большинстве случаев так оно и было. Но сейчас этого было бы недостаточно, чтобы остановить меня.
Сирена в голове умоляла меня поспешить обратно к бассейну, что я зря трачу время. Но я не двинулся с места. Я выставил меч еще дальше вперед, и с губ Тейна сорвался слабый стон.
— Наслаждайся, убивая меня, Харрингтон. Ты определенно заслужил это. — Он улыбнулся сквозь кровь на зубах.
Голос Катрины смешался с воем сирены, слившись воедино. Внезапно я понял, что это была она. Это была она. Она звала меня. И умоляла меня не лишать жизни этого человека. Не ради нее. Но ради моей собственной совести.
Меч выпал из моей руки с холодным звоном, ударившись о пол пещеры. Я отступил, оставив Тейна на коленях в луже собственной крови. Я подпрыгнул, услышав голос Клары, эхом разнесшийся по комнате. Насквозь промокшая, она стояла у входа, тяжело дыша и отжимая воду с волос.
— Ты нашел его, — холодно произнесла она, переводя взгляд с меня на Тейна и на струйки воды, стекающие по каменной стене.
— Да, нашел. — Я кивнул, тяжело дыша, стоя над избитым мужчиной у своих ног. — Но я не могу оставить здесь этот кусок дерьма, зная, где он находится.
— Так убей его. Похоже, его нужно избавить от страданий. — Клара шагнула вперед, изучая Тейна без малейшего намека на сочувствие в глазах. Он отказывался встречаться с ней взглядом, не отрывая своего от земли внизу.
— Она мне не позволит, — пробормотал я, и меня охватило беспокойство при мысли о том, что у Тейна будет доступ к Фонтану, который сохранит его молодость навсегда. Я ненавидел сирену за то, что она удерживала меня.
Когда Клара в замешательстве склонила голову набок, я не стал вдаваться в подробности. Как мне было объяснить песню сирены в голове, не заставив ее подумать, что я брежу? Это было слишком сложно объяснить прямо сейчас.
— Подожди, — сказала Клара, ее внимание полностью переключилось, когда она опустилась на колени и откинула назад спутанные окровавленные волосы Тейна, чтобы лучше разглядеть его лицо. — Я знаю этого ублюдка.
Она чуть не отшатнулась, но я заметил, как она старалась устоять на ногах, а ее голос дрожал.
— Ты солгал мне. Ты обманул меня. Ты и твои подлые люди надругались надо мной. Ты отнял у меня все. И ты сбежал, в то время как остальные из нас расплачивались за твою ошибку. И если бы ты тогда сражался как мужчина, а не бросал нас, возможно, ты не умирал бы здесь, как собака, по той же причине.
Мои глаза расширились от осознания того, что это был тот самый человек, который совершал все те ужасные вещи, о которых мне рассказывала Клара. И я разозлился, поняв, почему сирена не позволила мне убить его. Потому что он не принадлежал мне, чтобы убивать. И это было не то место, где я должен быть.
— Теперь он в твоей власти, — сказал я, подходя к Кларе и надевая ей на голову свою капитанскую шляпу. — Капитан Рид.
— Что ты делаешь? – запнулась Клара.
— Я следую за своей Полярной звездой, — сказал я. — Так же, как ты должна следовать за своей. «Сокол» и команда принадлежат тебе. Я не мог оставить их в лучших руках.
Клара понимающе кивнула мне. Это был первый раз, когда я увидел, что она потеряла дар речи, но я знал, что она благодарит меня по-своему. Со слезами на глазах она дрожащим движением коснулась шляпы на своей голове.
— Спасибо тебе, Харрингтон, — прошептала она.
В последний раз я коснулся плеча Клары, благословляя ее, затем повернулся и пошел к Фонтану.
Легенда гласила, что тот, кто окунется в этот бассейн, обретет вечную жизнь. Но это всего лишь легенда. Кто знал, что станет со мной, когда я по-настоящему погружусь в сверкающую воду, раскинувшуюся передо мной? Что-то подсказывало мне, что все не так просто. Но я не мог знать, что произойдет, когда мое тело коснется воды. Я только знал, что каким-то странным образом Катрина зовет меня к себе, где бы ни была. И единственный путь к ней лежал через Источник.
Повернувшись спиной к прошлому, я стоял над бассейном, наполненным водой, и его серебристые струи манили меня своей неестественной притягательностью. Мое отражение в его поверхности было четким, как в зеркале.
Заходи.
Песня сирены завладела мной, не оставив иного выбора, кроме как погрузиться в волшебные воды внизу, чтобы последовать за ней. Последним звуком, который я услышала, был пронзительный звук вынимаемого из ножен меча, и я понял, что Клара прекрасно позаботится о Тейне.