Катрина
Какой-то странный инстинкт звал меня туда, влек к силе, которую я не совсем понимала, но не могла сопротивляться. Я не знала, куда направляюсь, но плыла туда с непривычной уверенностью. Следуя за течением, я безуспешно искала в воде маму. И все же я продолжала двигаться вперед, следуя какому-то врожденному инстинкту, о котором и не подозревала.
Куски камня, оставшиеся от старого форта, плавали вокруг меня, продолжая падать в воду сверху. Я подумала о Беллами и вздрогнула от мысли, что он, возможно, просто потерялся во всем этом, замерзший и одинокий, дрейфующий в хаосе. Он заслуживал гораздо лучшего. Майло однажды сказал, что жизнь всегда была несправедлива к нему. Он был прав. Я с трудом сдержала слезы от грусти и гнева и не могла не подумать о том, что, если Серена после этого не восстановит справедливость в отношении Бастиана, я сделаю это сама.
Но Бастиан был на демоническом корабле, уплывающем прочь, чтобы спасти свою жалкую задницу. И вот я здесь, плетусь хвостом по какому-то мистическому пути, чтобы ответить на зов, который чувствую только я, не в силах с ним бороться. И я поплыла через океан, пока не увидела вдали под водой огонек. Когда я приблизилась, меня приветствовала изящная фигура другой русалки — моей мамы.
«Мама, ты как сюда попала? Где мы?»
Мама склонила голову набок. В этом виде она выглядела такой помолодевшей, будто она все еще была собой, но в ней была какая-то нечеловеческая красота. Особенно здесь, в открытом океане. Каштановые волосы обрамляли ее лицо, которое было смягчено неземным прикосновением. В ее глазах было какое-то странное кошачье очарование, которого раньше не было, а сейчас они были такого же океански-голубого оттенка, как и у меня. Было почти невозможно отвести взгляд. Неужели именно так я выглядела для других в своей форме сирены?
«Не знаю. Я просто… пришла сюда», сказала она.
«Отлично». Так что никто из нас не понимал, почему нас потянуло сюда.
Вода над нами покрылась рябью, и образовался водоворот с широкой частью воронки на поверхности. Он закружился и опустился прямо перед нами, а затем снова поднялся, показав нам Серену. Она была в своем русалочьем обличье, ее великолепный хвост почти доставал до морского дна, но на лице у этой Серены было выражение королевы-воительницы. Из-под нахмуренных бровей ее проницательный взгляд метался между мной и мамой.
«Я призвала всех морских сирен, и остались только вы двое. Я молилась, чтобы это было не так, но я должна была знать наверняка».
Конечно, в этом был смысл. Нас тянуло к Серене, нашей королеве. Она была Матерью Сирен. Невозможно было противиться ее зову. Мы бы сделали все, о чем бы она нас ни попросила.
«Мне нужно, чтобы вы защитили его, пока я буду сражаться с Бастианом. Позаботьтесь о нем и отнесите в безопасное место, чтобы я могла сосредоточиться на уничтожении этого ублюдка».
Она махнула рукой, показывая Беллами, заключенного в гигантский пузырь. Его глаза были закрыты, черные волосы резко контрастировали с мертвенно-бледным лицом, а темно-красное пятно крови на груди, не тронутое водой вокруг, — это была картина, которую я не хотела видеть. Но нам было поручено охранять его, и для этого мне не требовался приказ королевы сирен.
Мы с мамой подплыли к телу Беллами и встали по обе стороны от него, понимающе кивая. Серена больше ничего не сказала, но устремила взгляд на темную тень, маячившую на поверхности воды вдалеке. Я предположила, что это корабль Бастиана. Серена направилась к нему, но остановилась, чтобы оглянуться на нас в последний раз, поскольку она полностью доверила нам тело своего возлюбленного.
Я, не теряя времени, попросила маму помочь мне вытащить Беллами на поверхность. Я не могла придумать для него более безопасного места, чем у Майло. Я воспользовалась своим песенным призывом, чтобы рассказать Майло о том, что происходит, и чтобы он планировал встретиться с нами на берегу.
Мы поплыли, держа Беллами за руки, стараясь не нарушить его безмятежного вида. На берегу нас ждал Майло, которому удалось воссоединиться с Ноем и МакКензи. Мы передали Беллами им, и они вместе положили его на песок.
Мы старались держаться подальше от посторонних глаз, так как вся сторона форта, обрывающаяся в море, очевидно, привлекла внимание местных жителей и властей. Устроившись в уголке подальше от мигающих синих огней и полицейской ленты, мы позаботились о том, чтобы никто не увидел, как две русалки с мертвым телом встречают своих друзей на берегу.
— Я не могу просто остаться здесь, — сказала я, не в силах оторвать взгляда от Беллами. Я не могла заставить себя поверить, что больше никогда не услышу этот язвительный акцент или не увижу эту глупую, дерзкую ухмылку. Я только что оправилась от горя, вызванного потерей Майло. И теперь появилась новая рана. Разрывая все еще заживающие швы на моем сердце.
Я сжала кулаки и закрыла глаза, позволяя реальности охватить меня. Потерять Беллами в первый раз было ужасно, даже грустно. Но тогда я едва знала его настоящего. Но сейчас, сейчас все было по-другому. Мы вместе пересекли океаны. Мы поддерживали друг друга в стремлении к тому, что другие назвали бы невозможным. Мы наблюдали, как сердце друг друга разбивалось и снова заживало. Потерять его после всего, что мы пережили вместе, даже если формально это был его выбор, казалось несправедливым. Слезы, навернувшиеся мне на глаза, напомнили о том, как я впервые научилась управлять водой на борту его корабля. И то, как он нашел меня рыдающую на пирсе в сумерках, в трауре. И то, как он смотрел Бастиану в лицо, даже когда не хотел этого, просто чтобы у меня был шанс вернуть Майло. Он сказал, что это был смертный приговор. Я не думала, что он это имел в виду. И что-то подсказывало мне, что в тот момент он тоже так не думал.
Я открыла глаза и позволила себе проследить за рябью, появившейся от упавшей слезы. Во мне поднялась жажда мести, и я не была уверена, кто виноват — я или сирена, но я не пыталась сопротивляться.
— Я должна убедиться, что Бастиан заплатит за это.
Мы наблюдали, как вдалеке на фоне полуночного неба вспыхнул силуэт корабля, а вокруг мачт вспыхнули золотые и белые огни, похожие на фейерверк. Когда Серена и Бастиан сражались, над морем взметнулись волны воды и света. Отсюда это выглядело как обычный шторм на море, а не как поединок двух океанских бессмертных. Наверное, это было к лучшему, учитывая то внимание, которое привлек разрушающийся форт.
Не обращая внимания на просьбы Майло и друзей не делать этого, я нырнула в воду и так быстро, как только могла, замахала хвостом в сторону видневшегося вдалеке корабля. Я не могла не задуматься, почему так долго. Предполагалось, что Серена сможет убить Бастиана, когда восстановит свою силу. Какой бы ни была эта битва между ними, и как бы долго она ни продолжалась, у меня не хватило на это терпения. Теперь Беллами заслужил свое правосудие. И Серене лучше бы действительно быть достаточно могущественной, чтобы свергнуть Бастиана, иначе я попробую своими силами свергнуть их обоих. Нет, это говорила сирена.
Мое зрение сирены позволяло мне прекрасно видеть в темноте, так что я легко могла разглядеть сцену, в которой Серена, в своей великой силе богини, держала высоко, как корабельные мачты, в руках волны, окружавшие ее ниже пояса, отражая атаки Бастиана своими. В водовороте, которым, как я предположила, управляла Серена, корабль покачивался на месте, кренясь, поскольку вода не позволяла ему уплыть за пределы досягаемости Серены. Паруса на мачтах натянулись от ее хватки, и корабль, дрейфуя, издавал мучительные скрипы.
В столкновении черной воды Бастиана с ее золотыми волнами силы их воды бушевали вовсю, превращая море вокруг в неспокойную, зловещую бездну. Сверхъестественная молния ударяла между ними каждый раз, когда их силы сталкивались, и луна заливала все это своим сиянием, когда я приближалась. Я была в восторге от того, с какой легкостью Серена владела силой, удерживая корабль Бастиана на волнах прилива и поражая его магическими волнами, пронизанными золотыми молниями.
— Я сказала тебе охранять Беллами! — Даже не оборачиваясь, Серена сразу же узнала о моем присутствии, даже когда она сражалась с Бастианом со своего поста над водой.
— Он в безопасности! — крикнула я, перекрывая рев бурлящей воды вокруг нас и скрип корабля Бастиана. — Я пришла, чтобы помочь!
— Твоя человеческая сторона позволяет тебе бросать мне вызов. — Она покачала головой, останавливаясь ровно настолько, чтобы повернуться и прояснить свою точку зрения. — Ты мне не нужна, русалочка! У тебя нет такой силы, которой у меня и так не было бы в десять раз больше.
Пока она говорила, в нее врезался сгусток тьмы, сбив ее в воду вместе со мной. Когда она вынырнула, то повернулась ко мне с холодной угрозой в глазах, пронзив меня взглядом будто-то гарпунами.
— Ты отвлекаешь меня! Уходи сейчас же!
Струя черной воды, вращаясь, полетела в мою сторону, но Серена отбросила ее в сторону, выпустив из рук поток золотого света.
— Если мне приходится тратить время, чтобы защитить тебя, ты не помогаешь! — прошипела она.
— В чем дело, Атаргатис? — Голос Бастиана эхом разнесся вокруг нас в облаке теней на воде. Мы посмотрели, как он подходит к борту своего корабля. Он склонил голову набок и притворился, что задумался. — Не можешь заставить своего питомца вести себя прилично? Возможно, если бы ты с самого начала уделяла больше времени защите своих русалок, они бы не вымерли все до единой, не так ли?
Серена так покраснела, что я заметила румянец на ее щеках даже сквозь смуглую кожу. В ее глазах вспыхнули ярость и паника, и она застыла так, что я занервничала.
— Верно, — продолжал Бастиан, стоя на корпусе и держась рукой за такелаж. — Не притворяйся, что ты лучше меня. Мы оба не справляемся с возложенными на нас задачами. Ты была готова рискнуть всеми своими сиренами, пожертвовать единственным, что у тебя было, чтобы защитить их, и все это ради человека, который все равно оказался мертв.
Именно тогда я поняла, что Бастиан забрал корону Серены не только для того, чтобы лишить ее власти, но и для того, чтобы забрать ее армию. Логично, что он забрал ее во времена, когда пираты и жадность правили морями. Он был так же ответственен за гибель всех русалок, как и Корделия.
— Отдать свою силу ради любви — это совсем не то же самое, что держать души в плену для своей коллекции извращений, — парировала Серена. — И ты это знаешь. Вот почему ты бежишь. Это твой единственный шанс.
— Надо отдать тебе должное, я так и думал, — усмехнулся Бастиан. — Но теперь я вижу, что ты не можешь справиться даже с одной вспыльчивой маленькой сиреной. Так что, возможно, ты не так сильна, как я думал.
Серена оскалила зубы, и вокруг нее взметнулся поток воды. Волны накатывали и пенились вокруг нее, и это зрелище поразило меня до глубины души. Однажды Корделия рассказала мне об этом.
Морская пена.
Я позвала Серену по нашей связи с сиренами, все еще не сводя глаз с Бастиана.
Она взглянула на меня, приподняв бровь и склонив голову набок, с выражением наполовину раздражения, наполовину замешательства.
«Что?»
Я провела пальцами по воде, подчеркивая, какие пузырьки образуются при движении.
«Правда ли, что, когда сирены умирают, они становятся морской пеной?»
Серена сморщила носик и отвела взгляд, продолжая посылать золотистые волны в сторону Бастиана.
«Да, но почему ты задаешь мне этот вопрос в такой момент?»
— Потому что не думаю, что твоя армия ушла, — громко закричала я.
Серена резко остановилась, и ее взгляд встретился с моим. Она поняла. Кивнув, она нырнула под воду. Я посмотрела на нее, ожидая, что она вынырнет на поверхность. Ветер донес жуткий свист, раздававшийся со всех сторон. Океан сдвинулся с места, и волны повернули вспять, опускаясь все ниже и увлекая за собой весь уровень воды. Грохот внизу вызвал бесконечный поток ряби по поверхности, и я почти ожидала цунами.
Бастиан огляделся, его лицо побелело от страха, когда он понял, что единственный, кто мог победить темного повелителя морей, собирался выполнить этот долг. Я проследила за его взглядом, когда он увидел что-то вдалеке. Это была накатывающаяся волна — пенящаяся волна, состоящая не из воды, а из призрачных очертаний сирен в морской пене. Всех сирен, которые когда-либо жили и погибли от рук охотников на русалок, один неземной хор их песен в унисон разносился в ночном воздухе, будто их голоса были пропитаны самими морскими брызгами. И в середине волны сирен среди них плыла Серена, ее великолепный хвост развевался по воде, как переливающаяся радуга, а корона сверкала ярче луны.
Волна приближалась, а вместе с ней и завывающая песня сирен. Она была печальной, полной жалоб и траура, но по мере приближения превратилась в гневную. Я подняла глаза и увидела, как Бастиан мечется из одного конца своего корабля в другой, отчаянно ища выход. Когда волна обрушилась на его корабль, он вскинул руки и заслонился стеной черной воды, но это ни на секунду не остановило пенящуюся волну-сирену. Она прорвалась, поглотив его, когда призрачная песня стала такой сильной, что я чуть не зажала уши. Волна снесла его корабль, призраки бьющихся русалок утащили его на глубину, создав водоворот, в котором остался Бастиан. Сирены подхватили его своим пенистым потоком, увлекая за собой, и закружились вокруг него подобно циклону, а Серена была в центре всего этого, управляя каждым их движением.
Вихрь сирен вращался все быстрее и быстрее, оставляя за собой размытый силуэт Бастиана. А потом тень вытекла из него, как чернила, которые они вытягивали. Он издал отчаянный вопль, когда вода вокруг него окрасилась в черный цвет.
— Как ты сверг меня с трона, так и я свергаю тебя. — Голос Серены прогремел подобно раскату грома, прекрасный и пугающий одновременно. Бастиан стонал и проклинал Серену, корчась в темнице сирен. Они окружили его размытым пятном, двигаясь так быстро, что вытянули из него источник его темной силы, вытягивая из него тот самый дух Дэйви Джонса, с которым он был связан все эти годы. Бастиан снова стал простым смертным, лишенным своей темной силы, и проклятие Дэйви Джонса снова было отброшено, чтобы скитаться по морям в поисках своего следующего добровольного носителя.
Я следила взглядом за темной тенью, нависшей над водой, беспорядочной и неистовой, пока море впитывало ее, как пятно. Я содрогнулась при мысли о том, кто мог бы приветствовать его следующим. Но, по крайней мере, сейчас это был уже не Бастиан.
Наконец, призрачная волна сирен замедлилась, вращающийся циклон замедлился, опускаясь и увлекая Бастиана вниз. Сила Дэйви Джонса, возможно, и была его проклятием, но в глубине души он все еще был несчастен в одиночестве, с силой повелителя темного моря или без нее. И за это он понес заслуженное наказание от рук — и плавников — мстительных русалок, которых он косвенно убил. Они утащили его за собой, когда рухнули обратно в океан, оставив за собой облака вздымающейся морской пены. Я сразу вспомнила о Корделии и подумала, не была ли она где-нибудь там. Она хотела отомстить за сирен и искупить свою вину. И теперь думаю, что в каком-то смысле ей это удалось.
Тишина, которая последовала за этим, была леденящей. Вода успокоилась, и волны угомонились. Я плыла одна, все еще переживая фантастическое событие, свидетелем которого я только что стала. Я почти до сих пор слышала навязчивую песню тех сирен и прокручивала в голове их зловещие слова.
В будущем, в прошлом
Наша тень отброшена
Вырвана из глубин
Пока ничего не останется
Мы поднимаемся в последний раз
Последняя колыбельная
Солнце и луна объединяются
Старые обиды становятся правдой.
Так заканчивается океанская ночь
Песня еще долго отдавалась эхом в моей душе, полностью пробуждая мою сирену, и я не могла заставить ее замолчать достаточно быстро.
«Убей королеву. Возьми корону. Убей королеву. Возьми корону».
У моей сирены появилась идея, и она не была вежлива по этому поводу. Она настаивала. Она цеплялась за то, что сказала Серена. Что я могу бросить ей вызов, в отличие от других сирен. Это означало, что я могу бросить ей вызов. И если бы я победила ее, то могла бы стать новой королевой сирен. Я могла бы обладать силами богини.
Мой разум умолк. Где-то в глубине головы он кричал «нет», но его заглушили настойчивые команды сирены. Она была права. Серена не заслуживала короны. Она не использовала свою силу должным образом. Если бы она это сделала, сирены все еще правили бы морями.
«Найди ее. Убей ее. Возьми корону.»
Я должна была последовать за ней. Я должна была.
Я хотела нырнуть под воду, но что-то схватило меня за руку. Я зашипела, резко поворачивая голову, чтобы посмотреть на своего похитителя, пока отбивалась от него. Это был Майло, который подкрался ко мне на лодке. Но его голос и нежный взгляд не смогли успокоить мою ярость и безумное желание власти. Я едва узнавала его. И моя сирена хотела, чтобы он убрался с дороги.