Он шагнул ко мне. Все вокруг замерло. Я подумала, не проходила ли я мимо него раньше. Но это было невозможно. Как я могла не заметить его, если это было бы так? Он был потрясающе красив в своем темном пиджаке, небрежно накинутом на плечо.
Беллами не сводил с меня своих ледяных голубых глаз, приближаясь, как крадущаяся пантера. Я не могла подобрать слов. У меня так и не было возможности извиниться за то, что я обвинила его в убийстве Серены, и я не знала, насколько глубоко ранила его. Какого черта он здесь оказался?
Я заметила, как его взгляд переместился с моих глаз на шею. Я быстро подняла руку, чтобы прикрыть ожерелье. Конечно, он не стал бы пытаться забрать его в таком месте, как это, не среди всех этих людей. Когда он подошел ко мне, я подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом, так что моя макушка оказалась чуть выше его подбородка.
— Не волнуйся, — его голос стал мягче, когда он взял мою руку, сжимавшую ожерелье, в свою. — На этот раз я здесь не для этого.
— Тогда зачем ты здесь? — спросила я.
— Из-за тебя.
Я едва расслышала его тихий шепот за мелодией скрипок. Он легким движением взял меня за другую руку и притянул к себе.
— Я ужасный танцор. — Я прикусила губу и отвернулась. Я больше не могла смотреть ему в глаза. Я была слишком обеспокоена тем, что сказала ему в последний раз.
— И ужасно разбираешься в людях.
Я опустила взгляд в пол.
— Прости, — сказала я, — я понятия не имела. То, что с тобой случилось, было…
— Я не могу винить тебя за подозрительность. В конце концов, только дурак доверяет пирату. — Он ухмыльнулся и подмигнул.
Прежде чем успела ответить, я последовала за его шагами, медленно двигаясь в такт музыке.
— Ты не так уж и плоха, — усмехнулся он.
— Я просто следую твоему примеру.
— Хорошо. — Его глаза потемнели. — А куда бы ты еще пошла за мной?
Я перевела дыхание и почувствовала, как по моим обнаженным плечам пробежала дрожь, когда почувствовала, что он пытается проникнуть в мои мысли.
— О чем ты говоришь?
Беллами наклонился ко мне и понизил голос, пока мы раскачивались в такт.
— Похоже, ты позволила Майло по-настоящему развратить твою прелестную головку. Я вижу, он заставляет тебя есть с ладони. Пробраться на корабль? Он тебя убьет. Если бы не я, не сомневаюсь, они бы уже нашли тебя. Это я защищаю тебя, а не он.
— Откуда ты об этом знаешь? — огрызнулась я в ответ, по-прежнему понизив голос. — И почему тебя так волнует, что со мной происходит?
— Потому что ты можешь понадобиться мне не только в этом. — Он переместил руку с моей спины на изгиб талии.
Он опьянял. И это сводило с ума. Его аромат сладкого рома и соленого воздуха наполнял мои ноздри, а от его прикосновений мои мышцы напрягались. Что-то в нем всегда заставляло меня чувствовать себя мышью, которую дразнит кошка. Но я не могла заставить себя отстраниться.
— Что это значит? Чего же ты тогда хочешь?
— Я хочу, чтобы ты поняла, что есть и другие варианты, помимо слепого следования за Майло. Чешуя — это волшебство, и если ты — если мы — сможем понять, как высвободить эту силу, вместе мы сможем стать непобедимыми. Нельзя подпускать тебя к Вальдесу.
Было трудно понять, говорит ли он серьезно или просто хватается за соломинку, чтобы убедить меня не снимать проклятие.
— Я не заинтересована в мировом господстве. Но хочу, чтобы кошмары, мучающие мою маму и меня, прекратились. Так что, если ты знаешь, как пользоваться чешуйками, обязательно скажи мне. Моя семья пыталась разобраться в этом десятилетиями. — Я нахмурилась. — Майло сказал, что он никогда не видел, чтобы кто-то, кроме самих русалок, понимал, как использовать магию русалок.
— Именно так, — произнес Беллами.
— Именно так? — повторила я.
— Подумай об этом, Катрина. Зачем тебе чешуя? Почему все это происходит с тобой? Если не…Что, если… — он оглядел комнату, словно желая убедиться, что никто не слышит, затем наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание на своем ухе, — …ты — сирена?
Я откинула голову назад и рассмеялась абсурдности того, что только что услышала.
— Думаю, я бы уже заметила, если бы была русалкой. Я живу уже девятнадцать лет, и у меня так и не вырос хвост, так что, думаю, это можно исключить.
Я с трудом могла поверить в то, что говорю. Попытка доказать, что я не русалка, была единственной вещью, которую, как я думала, мне никогда не придется произносить.
— Но просто представь на мгновение, что это было бы так. Ты могла бы помочь своей маме. И себе. Как ты могла упустить шанс отомстить за то, кто ты есть? За свой собственный вид? После того, что мой отец сделал с ними. Подумай об этом. Он уничтожил их, одну за другой. И с этой чешуей у тебя остались последние остатки магии сирен. Ты не можешь просто потратить ее впустую, выбросив в море, чтобы снять Вальдеса с крючка. — Наш танец замедлился, но мы все еще играли свою роль, раскачиваясь и кружась по танцполу.
— Я никого не снимаю с крючка, — покачала я головой. — Твой отец действительно ужасен. И он наказан за это вот уже триста лет. Разве этого недостаточно? Он встретит свое возмездие в смерти. Он должен умереть. Тебе не кажется, что пришло время? То, что он сделал с Сереной… он никогда не сможет повторить это с кем-либо еще, если проклятие будет снято.
Тень грусти промелькнула в глазах Беллами. Я остановила наш танец и посмотрела ему в глаза, растворяясь в океане его лазурных глаз.
— Беллами, ты наконец-то сможешь освободиться от этой душевной боли. Если я смогу снять проклятие, ты больше не будешь страдать. Ты и ваша команда наконец-то сможете отдохнуть.
— А я смогу? — Его голос дрогнул. — Я не могу себе представить, что ждет пирата после смерти, но ничего хорошего там быть не может. Как думаешь, почему Майло так сильно хочет тебя спасти? Ты всего лишь его второй шанс искупить ту варварскую жизнь, которую мы вели на борту «Сирены». Каждый пират знает, что его истинное место — в аду.
— Ты уже в аду. Я вижу это по твоим глазам. Ты несчастен и готов быть несчастным, лишь бы видеть, как страдает твой отец. Ты действительно хочешь навсегда остаться в такой ловушке?
— Я хочу, чтобы Вальдес страдал вечно. И это единственный способ, которым я могу это гарантировать. — Беллами нежно убрал волосы мне за ухо. Мы возобновили наш танец, и оптимистичная мелодия оркестра вступила в противоречие с мрачной темой, которую мы обсуждали. — И ты могла бы стать частью этого. Просто дай мне чешую. Вместе мы могли бы оценить ее мощь.
Пока он говорил, я думала о Майло и о том, как он практически умолял меня снять проклятие. А команда охотилась за мной из-за кулона на шее. Зачем еще им это было нужно, если не для того, чтобы прекратить свои мучения? Но если Беллами думал, что это можно использовать для чего-то большего, что, если Вальдес то же так думал? Что, если было нечто большее? Что, если бы он мог использовать это для чего-то ужасного? Но я уже пообещала Майло, что помогу ему. Я не позволю ему продолжать страдать. Я слишком сильно заботилась о нем, чтобы заставить его остаться.
— Нет, — произнесла я. — Майло рассказал мне, каково это, когда корабль идет ко дну. Я не хочу быть причиной, по которой ему придется расплачиваться за то, чего он не совершал.
Беллами крепче сжал мою руку. Он сжал мои пальцы вместе.
— Трудно поверить, как легко ты подчиняешься ему. Почему? Как думаешь, ты ему действительно небезразлична? Его даже здесь нет.
Своими словами он вонзил кинжал мне в сердце. Я думала, что у меня были все основания верить Майло после всего, через что мы прошли, но Беллами высказывал другие предположения.
— Он сказал мне, что когда-то ты был его другом, — сказала я, нахмурив брови. — Почему вы двое не можете просто забыть и простить?
— Потому что он, кажется, завоевал сердце сирены и не хочет ни с кем делиться, — Беллами медленно наклонился ко мне, поддерживая меня за спину своей сильной рукой, когда наклонял меня назад в такт музыке. Он нежно прижался губами к моей шее и поцеловал меня прямо над ожерельем. Его голос прошелся по моей коже, как шепот в темноте. — Но, в конце концов, я — пират, так что я все равно собираюсь это сделать.
— Ты не в своем уме.
Беллами просто улыбнулся, издав нежный стон, и снова прижал меня к себе.
Я подыскивала слова, но у меня перехватило дыхание, и я потеряла дар речи. У него был странный способ парализовать меня своим темным обаянием. Но когда посмотрела через его плечо, то увидела в толпе лицо, которое озарило меня светом. Майло. Должно быть, я улыбнулась, сама того не осознавая, и Беллами дал понять, что заметил это.
— Мне не нужно гадать, почему ты улыбаешься. Похоже, твой прекрасный принц-пират все-таки объявился.
Майло подошел ко мне, в его походке чувствовалась властность, которой я не видела с той ночи, когда он бросил вызов Беллами, угрожая мечом.
— Катрина. — Майло смотрел на меня, но тут же отвел взгляд, чтобы с угрозой посмотреть на Беллами.
— Я думала, ты не придешь, — сказала я.
— Я не собирался, но вижу, хорошо, что я пришел. — Он посмотрел на руку Беллами на моей талии, и его глаза вспыхнули. — Почему твои руки на ней?
— Потому что она танцует со мной, — усмехнулся Беллами. — Возможно, если бы ты появился ради нее, то удостоился бы такой чести.
В Майло явно шевельнулся гнев, мышцы его шеи и челюсти напряглись.
— Я стараюсь не причинять ей вреда.
— И все же ты подвергаешь ее опасности, устраивая эту маленькую охоту за мусором на борту корабля Вальдеса. Я не могу представить ничего более опасного. — Беллами был странно спокоен, когда говорил.
— Она не уйдет. Я делаю это ради нее. Я помогаю ей. Что именно ты для нее сделал?
— Я попросила его сделать это, — вставила я.
Беллами взглянул на меня сверху вниз.
— Я попросила его, — повторила я. — Потому что я хочу узнать правду. Ты сам это сказал, Беллами. Между всем этим должна быть связь. Майло делает это для меня.
Беллами посмотрел на меня так, словно я только что дала ему пощечину. Он опустил руки и отступил назад.
— Я вижу, что мне нечего тебе предложить. — Он переводил взгляд с Майло на меня и обратно.
Не сказав больше ни слова, так же быстро, как и появился, он встал между нами и растворился в толпе, но перед этим нежно поцеловал меня в щеку. Я заметила, что Майло смотрит на него угрожающим взглядом, и подумала, что если Беллами вернется, он может убить его. Было трудно поверить, что они не всегда были врагами. Мне было неприятно осознавать, что я только подливаю масла в огонь их соперничества.
Беллами был загадочным человеком. Как темное, крепкое вино, которое соблазняло меня обещанием пьянящего удовольствия, когда он стоял передо мной. Но Майло был как молоко с медом. Всегда. И я наслаждалась каждым его мгновением.
Майло наблюдал за Беллами, пока тот полностью не исчез. Пламя ярости в его глазах погасло, превратившись в мягкие угольки, когда он перевел взгляд на меня. Он медленно оглядел меня с ног до головы, и мое сердце забилось быстрее.
— Ты выглядишь сногсшибательно. — Его слова были нежными, когда он приблизился ко мне. — Как насчет еще одного танца?
Я потянулась к протянутой руке. Он действительно был похож на принца, хотя и сурового, с расстегнутым воротником и волосами, небрежно стянутыми на затылке.
— Думаю, смогу еще один, — поддразнила я, изогнув губы.
Мы танцевали по золотистому полу, вальсируя и покачиваясь, под приятные мелодии, которые направляли наши движения, и все вокруг нас исчезало. Было так много причин для беспокойства, но сейчас я решила не придавать этому значения. Существовал только этот момент между нами, когда он нежно заключил меня в свои объятия, а затем снова разжал их. У моего платья был глубокий вырез на спине, поэтому я чувствовала теплое прикосновение его пальцев к своей коже, когда он нежно провел рукой по талии. До конца песни наши тела прижимались друг к другу, и он крепко сжимал мои пальцы своими, будто никогда не собирался отпускать. Хотя не было произнесено ни слова, я никогда не слышала его так отчетливо. Я бросилась в его объятия, когда он прижал меня к своей груди.
— Я не чувствую биения твоего сердца, — вздохнула я, вдыхая его запах.
— Это потому, что оно остановилось триста лет назад.
Я подняла на него глаза. Все еще не понимала, почему он здесь, хотя и была рада, что он здесь.
— Почему ты пришел сегодня вечером, несмотря на все причины, по которым ты этого не делал?
— Я пришел, чтобы кое-что сказать тебе, Катрина. — Он отстранился и встретился со мной взглядом. — Я понял… ну… мы можем куда-нибудь пойти и поговорить, только вдвоем?
Я кивнула, и он повел меня к большим входным дверям. Мы вышли в маленький дворик, где нас ждал великолепный фонтан. На улице было немного народу, поскольку прохладной ноябрьской флоридской ночью было достаточно, чтобы отбить у большинства желание покидать бальный зал. Однако меня это не беспокоило. В это время года в Арканзасе было намного холоднее.
Золотые огни мерцали над головой, как звезды. Нежное журчание фонтана заглушало приглушенный гул музыки, доносившийся изнутри. Теперь здесь были только мы.
— Катрина, — начал Майло. Я никогда не видела, чтобы он выглядел таким неуверенным, когда он запинался, пытаясь сказать, что же будет дальше.
— Да? — Я наклонилась вперед. — Что?
Он взял меня за руку.
— Я пришел сюда, чтобы сказать тебе, что я передумал.
— Ты передумал?
— Да, — он посмотрел на небо и закрыл глаза, делая глубокий вдох, прежде чем заговорить снова. — Я не хочу, чтобы ты снимала проклятие.
— Что? – поперхнулась я.
— Знаю, это безумие. Знаю, что это не имеет смысла после всего, что я тебе рассказал. Но я больше не могу отрицать свои чувства к тебе. — Говоря это, он сокращал расстояние между нами. Я оставалась пленницей его изумрудного взгляда. — С той ночи, когда я впервые встретил тебя на острове, я не мог перестать думать о тебе. И когда я нашел тебя снова, то понял, что должен защитить тебя. Признаюсь, я действительно хотел заполучить чешую, но не ценой твоей жизни. Да, я хотел покончить со своим проклятием так же сильно, как и вся команда, и именно на этом я пытался сосредоточиться. Но с каждым разом, когда я видел тебя, это становилось все труднее и труднее. И теперь… — Он схватил мою руку обеими руками, прижимая ее к своему подбородку. — Теперь я не могу потерять тебя. Если наше проклятие разрушится, я умру навсегда, а я не могу тебя отпустить.
Я смотрела на него снизу вверх, мое сердце бешено колотилось в груди, а все тело горело. Я тосковала по Майло, и осознание того, что он чувствует то же самое, наполнило мою душу песней. Я жаждала отдаться этому, но также знала, что мы никогда не сможем полностью принадлежать друг другу в этой жизни.
— И если я не разрушу проклятие, ты будешь умирать каждый день до конца своих дней, — я едва могла произнести эти слова, когда почувствовала, как горло сжимается от эмоций.
— И каждый из них стоит того. — Он нежно коснулся моего подбородка и приподнял мое лицо к своему. — Катрина, я бы умер тысячью смертей снова, если бы это означало, что я могу быть с тобой. Ты та, ради кого я готов снова и снова проходить через ад. Ты та, кого не могу перестать видеть, когда смотрю на ночное небо. Ты — первое, что указывает мне путь, когда начинается прилив. Ты — моя Полярная звезда.
Я едва могла разглядеть его сквозь пелену слез, с которыми теперь боролась. Что я могла сказать? Стоя здесь, в этом сверкающем одеянии из звезд, слушая слова, которые мечтала услышать, но знала, что это невозможно, вглядываясь в душу этого человека, который говорил мне такие прекрасные вещи. Это была сказка. Но счастливого конца быть не могло.
— Майло… — Я не могла говорить и сдерживать слезы одновременно, поэтому они катились по моему лицу, пока я говорила. — Ты не представляешь, как сильно я хотела, чтобы ты сказал мне это. Но перестала желать, потому что знала, что с моей стороны было бы жестоко желать этого. — У меня перехватило дыхание, и я сглотнула. — Я не могу просить тебя прожить эту мучительную жизнь только ради того, чтобы мы могли быть вместе.
— Ты не просишь меня. — Он отпустил мои руки и обхватил ладонями мое лицо. — Я знаю, что говорю. Я знаю, что готов отдать, чтобы получить это.
— Майло, нет… Ты не можешь просить меня не снимать проклятие.
— Ты даже не представляешь, до какой степени ты мне небезразлична, — выдохнул он, приблизив свое лицо на дюйм к моему. Его темно-розовые губы искушали меня, но я сопротивлялась, стараясь избавить нас обоих от душевной боли.
— И я забочусь о тебе, Майло. Вот почему должна спасти тебя. Я не могу позволить тебе вечно страдать от этого проклятия. Как бы ни было больно, я должна позволить тебе умереть.
Когда слова слетели с моих губ, я почувствовала вкус слез и зажмурилась, чтобы сдержать их. Никогда в жизни мне не приходилось делать что-то настолько сложное.
— Мне все равно, Катрина, — прошептал он. — Я буду страдать ради тебя. Я откажусь от рая, только чтобы прикоснуться к тебе. Я буду сражаться с Вальдесом и его командой каждую ночь, чтобы ты была в безопасности. Но я не могу оставить тебя.
Я спорила изо всех сил, но он взывал к моему сердцу, как луна взывает к приливу. Никогда прежде никто не давал мне таких прекрасных обещаний и не обнимал меня так, как сейчас. И когда я в последний раз сморгнула попавшую в глаза влагу, я открыла их и посмотрела в его красивое лицо.
Я уткнулась носом в его щетину, обвив руками его шею. Он нежно притянул меня к себе за талию.
— Я не могу так с тобой поступить. — Мой голос дрожал.
— Я хочу, чтобы ты это сделала, — прошептал он, опускаясь губами к моей шее и покрывая нежными поцелуями кожу, поднимаясь все выше. Я тихо застонала, как от прикосновения его губ, так и от ощущения, что мое сердце разбивается на части. Но я больше не могла сдерживаться. Когда его губы оторвались от моей шеи, он посмотрел мне в глаза, будто думал, что еще сказать. Но я не позволила ему.
Я прижалась к нему и прижалась губами к его губам. Молоко и мед. Наши губы танцевали вместе, вдыхая друг друга под звездами. Его язык прошелся по моим губам и пригласил меня попробовать его еще глубже.
Его рука скользнула вниз по моей талии, исследуя каждый изгиб. От его прикосновения по моей коже пробежали искры. Я потянулась вперед, запустив пальцы в его волосы, и мы крепче обнялись. Нежность его губ, его запах, тепло его дыхания, сила и нежность его рук на моем теле. Это перенесло меня туда, где я никогда не была. И мне показалось, что я могла бы остаться там навсегда.
Но острый укол печали пронзил мое сердце, и я вспомнила, что у нас не было вечности. У нас не было даже сегодняшнего вечера.