Айви Джейд
Мы наконец-то мягко приземлились на частную асфальтированную полосу, принадлежавшую шато. Бен был лучшим пилотом на свете — куда круче того парня, который посадил самолёт на Гудзон, врезавшись в гуся. За деньги и правда можно купить абсолютно всё! Бен служил нашей семье десятилетиями и за всё это время не задел даже самого завалящего облачка.
Через своё прелестное иллюминаторное окошко я наблюдала, как целая бригада грузчиков выгружает мои косметички из багажного отсека джета. Накрасив губы блеском, я попросила одну из бортпроводниц спустить меня по трапу на ручках. В конце концов, я не имела права подвергать риску свои лодыжки — я же главная подружка невесты! Но это, видите ли, нарушало какие-то там «правила безопасности».
— Мы наконец-то на месте! Всё взаправду начинается! — провизжала Таллула, первой вылетая из салона. — Густав, ты только посмотри, как отсюда всё красиво! — кричала она на весь аэродром.
Ой, мои бедные уши.
Я-то наивно считала себя шумной и звонкоголосой, но тут подруга явно переплюнула меня по всем статьям.
Кошмар какой-то.
— Ого! ¡Qué hermoso! — протянула Мами. Я проследила за её взглядом, запрокинув голову вслед за ней: — Как же здесь красиво, михо.
Мами притворялась восхищённой исключительно ради того, чтобы Густав с Таллулой не чувствовали себя ущемлёнными — особенно Таллула. В нашей семье подобные замки исчислялись дюжинами, так что нас этим было трудно удивить, но не суть — вдруг ей и правда понравилось? Чудеса да и только.
— Нам что, реально придётся тащиться по всем этим лестничным пролётам? — простонала я, уставившись на поместье: само шато высилось на зелёном холме в окружении осенних деревьев с багряной и золотой листвой. Шею пришлось задрать куда сильнее, чем мне бы того хотелось.
Я успела заметить на лице Мами неподдельный ужас, но стоило ей повернуться к сыну, как безупречная дежурная улыбка тут же вернулась на место, будто её в жизни ничто не тревожило.
— Михо, а там есть лифт? — поинтересовалась она у моего брата, который уже успел уйти далеко вперёд. — Может, где-нибудь за углом или с торца?
— Вот именно. Серьёзно, Бен не может забросить нас наверх по воздуху? Очень сомневаюсь, что мои Louboutin обрадуются перспективе шагать по тысяче пролётов.
Густав выглядел предельно раздражённым, и это выбесило меня ещё сильнее — ему-то как раз и следовало возмущаться! С какой стати мой родной брат должен карабкаться по всем этим ступеням? Он вообще-то жених!
Да без разницы. Старший брат всегда был паршивой овцой в нашей семье. Вечно бунтовал и ни в какую не соглашался носить яркие, сочные цвета, которые подбирала для нас Мами. Ему лишь бы вырядиться во всё чёрное и зависать со своими длинноволосыми дружками. Папи, казалось, было абсолютно до лампочки, но да и когда ему было переживать, если он появлялся дома от силы процентов десять времени — и это ещё очень щедрая оценка, потому что я искренне его люблю.
— Айви Джейд, — начала Таллула. — Тут не тысяча пролётов, а от силы пятнадцать ступенек. Перестань ломать комедию, королева драмы, — рассмеялась она.
Я недовольно поджала губы:
— Мне обидно это слышать, Таллула. Я просто открыто выражаю свои чувства. Боже мой, — возмутилась я.
Густав тяжело вздохнул и закатил глаза:
— Пошли уже.
Я не сдвинулась ни на миллиметр. Все остальные неторопливо побрели к фасаду громадного замка, упиравшегося прямо в небо — ну, не буквально в небо, конечно, но ощущение складывалось именно такое. Прохладный порыв ветра ударил мне в затылок, безжалостно растрепав укладку. Меня что, сглазили? Это место наводило на меня дикую жуть. Оно смахивало скорее на фамильный склеп Франкенштейна, чем на приличное шато. Я снова уставилась на парадное крыльцо с алебастровыми колоннами и дрожащими огоньками свечей. Чует моё сердце, эта свадьба закончится форменной кровавой резнёй.
— Ну же, миха, — поторопила Мами. — Снимай ботильоны…
— Фу! Мами, я терпеть не могу, когда мои носочки касаются мокрой травы! Неужели у них нет хотя бы гольф-кара, чтобы подбросить нас наверх?
Перегибала ли я палку? Возможно, для всех остальных — да, но только не для себя любимой.
— Айви Джейд, клянусь, искренне надеюсь, что ты не забыла свою драгоценную книжку, — подал голос брат. — Иначе эти чертовы выходные покажутся нам бесконечной пыткой, — пробормотал он себе под нос, но я всё равно расслышала каждое слово.
— Ну естественно, взяла! — Я победоносно извлекла её из сумочки-книги. Корешок «Маленьких женщин» изрядно истрепался за долгие годы службы, зато страницы внутри оставались девственно безупречными.
В самолёте я успела проглотить всего три главы «Снимая маску с моего светлого рыцаря», и единственной причиной, способной заставить меня вскарабкаться по этой проклятой лестнице, было желание поскорее запереться в спальне и продолжить чтение. А почему, собственно, нет? Пусть меня и притащили силой в эту пугающую громадину, мысленно я уже таяла в объятиях Романа Найта — двухметрового статного красавца в сверкающей маске и доспехах, которого автор явно написала исключительно для меня, настоящей принцессы.
Меня ждали непрочитанные страницы, комментарии в книжных блогах и сладкие грёзы об истинной романтике, не имевшие ничего общего ни с этим хэллоуинским кошмаром, ни с грядущей встречей с Антонио. Я перечитывала эту сагу уже сотню раз. Только в этой книге жили мои самые любимые цитаты. Кончики пальцев машинально скользнули по запястью, пробуждая воспоминание о том дне, когда я набила памятную татуировку с заветной строчкой — Мами тогда едва не прибила меня на месте. Я нервно одёрнула рукав: мне строго-настрого велели прятать этот позор.
— Она со мной, — гордо объявила я, потрясая книгой, — и готова спасти меня от этой недели! То есть… не в том смысле, что здесь будет плохо. Просто, ну, понимаете…
— Что именно? — обернулась через плечо Таллула.
Я нахмурилась и замялась: язык явно опережал мысли, а это грозило катастрофой. Даже Мами наградила меня мимолётным испепеляющим взглядом. Набрав полную грудь воздуха, я натянула самую ослепительную из своих улыбок:
— Ребята! Я просто сплю и вижу, как поднимусь по этим ступеням! Если начну читать с пролога, то закончу аккурат на верхней площадке! — прощебетала я, задорно прищурив глаза.
— Ну ты и чудачка, — усмехнулась Таллула. — Тебе точно понравятся все развлечения, которые я для нас запланировала: с самого утра и до глубокой ночи. Всё будет прямо как в старые добрые времена. — Таллула поравнялась со мной и подхватила под руку, увлекая к подножию лестницы прямиком в ад. — Помнишь, как здорово мы раньше отрывались? — мечтательно протянула она.
Я скептически скривила губы:
— Конечно, помню. Ровно до тех пор, пока мой братец не увёл тебя у меня из-под носа. — Я обиженно надула губки.
— Ты же в курсе, что я сохла по твоему брату чуть ли не с первой секунды знакомства? — подмигнула она.
— Ну так понятное дело, я узнала, только когда ты сама раскололась. До тех пор, пока вы не сошлись после колледжа, это была тайна за семью печатями.
Таллула закатила глаза:
— Только потому, что я знала, как сильно ты расстроишься. — Сюрприз, сюрприз. — Ты всегда была моей самой близкой и лучшей подругой на свете. — Она легонько коснулась лбом моего лба: — Спасибо тебе огромное, что согласилась стать свидетельницей.
— Тал, — пискнула я. — Ну что за сопли! Для меня это невероятная честь.
— А я говорила тебе, что внутри есть огромная библиотека? — с козырей зашла Тал.
— Чего?! Да ладно, не гони! — ахнула я.
— Так, народ, живее! Пора идти, — крикнул издалека Густав, красноречиво постукивая пальцем по наручным часам.
— Ладно-ладно, — вздохнула я, стягивая ботильоны от Louboutin вместе с носочками и брезгливо растопырив пальцы на влажной траве. Гадость какая.
Вы мне за это ещё поплатитесь, Густав и Таллула.
Когда мы наконец добрались до самого верха, всё, о чём я мечтала — это доползти до кровати, но Таллула наотрез отказалась от отдыха, настаивая на немедленном выходе на сбор яблок.
Придётся держаться изо всех сил. Сбор яблок, если подумать, звучал довольно мило и идеально подходил под мой образ: красная лента в полухвосте, платье кремового оттенка и очаровательный вязаный кардиган вишнёвого цвета. Оставалось лишь заменить ботильоны на мои красные туфли на каблуках для сбора яблок.
— Разве это не сказка, Айви Джейд? Я и помыслить не могла о подобной красоте! Никогда бы не подумала, что твои родители окажутся настолько щедрыми, чтобы устроить всё это для нас! — Таллула восторженно сжала мою ладонь.
Я скользнула взглядом по террасам и оконным проёмам замка, зловеще мерцавшим в сумерках, точно горящие глазницы.
— Выглядит симпатично, — процедила я из вежливости. Замок определённо не числился в моем персональном виш-листе, но его историческую ценность я признать могла. К тому же Таллула выросла в очень скромной семье. Она попросту не привыкла к тем благам роскоши, которыми жизнь осыпает избранных в этом мире. Довольно грустное зрелище, если вдуматься.
— Пойдём скорее со всеми знакомиться! — потянула меня за собой подруга.
Эта неделя обещает быть невыносимо, мучительно долгой.
***
Большинство из нас собралось в довольно внушительном вестибюле у парадного входа. Я сладко зевала, поочерёдно разглядывая то тёмные стрельчатые своды под потолком, то старинные гобелены на стенах. Внутри, вопреки ожиданиям, оказалось на удивление светло благодаря бесчисленным миниатюрным люстрам и мерцающим свечам. Место смахивало на летнюю резиденцию какого-нибудь верховного вампира, хотя кустовые розы в кашпо и потрескивающие камины выглядели вполне мило.
Таллула и Густав метались кругами, нарезая шаги взад и вперёд с телефонами у ушей. Градус их паники был для меня явным перебором.
В какой-то момент я улизнула к себе в спальню за книгой. Только она могла спасти меня от надвигающегося стресса, а к этой минуте поездка уже переросла в сплошной кошмар. Солнце между тем клонилось к закату. Разве сбор яблок не должен был начаться ещё несколько часов назад? В чём вообще загвоздка?
Таллула звучно прочистила горло. Я подняла глаза: зрачки у неё расширились сильнее, чем полная луна на небе.
— В чём дело, Тал? — поинтересовалась я.
Она покачала головой и зажмурилась:
— Вся наша затея полетела к чертям собачьим.
Я великодушно простила ей эту грубость: всё-таки свадебная неделя, стресс и всё такое.
— А что стряслось-то? — полюбопытствовала я из чистого упрямства.
Её губы сжались в тугую бледную ниточку; она красноречиво обвела рукой зияющую пустоту за спиной, где должны были толпиться гости.
— И? — Я выразительно закатила глаза, поскольку была раздражена ничуть не меньше. Меня оторвали от книги на самом интересном месте, а экстрасенсорными способностями я пока не обзавелась. Впрочем, будь я ясновидящей, наверняка угадала бы: Таллуле уже самой хотелось сбежать с этой свадьбы куда глаза глядят — и тут я была с ней абсолютно солидарна, подруга.
— У нас тут, типа, не хватает доброй половины гостей, которые прибудут в лучшем случае часа через два, и мы… уф! — Таллула в полнейшем раздрае шумно выдохнула в гулкую пустоту вестибюля.
Она без умолку принялась причитать о том, как разослала приглашения самым близким друзьям, но большинство из них попросту не смогли вырваться пораньше, потому что у них не осталось какой-то там «Пи-Ти-Оу».
— Что ещё за дурацкое Пи-Ти-Оу? — спросила я, прикрыв книгу.
— Оплачиваемый отпуск, — огрызнулась она, явно теряя терпение.
— Людям платят за то, что они отдыхают? Это же совершенно несправедливо! — возмутилась я, искренне завидуя.
— Чтобы зарабатывать отпускные, для начала нужно работать. Да и тебе ли жаловаться? Вся твоя жизнь — один сплошной оплачиваемый отпуск, Айви Джейд, — отрезала она, но мне всё равно было непонятно. Разве люди не могут просто уйти, когда захотят? Всё, о чём я могла думать в эту секунду — как же нам сказочно повезло с Беном. Вот бы и у них в жизни появился свой Бен. Тяжкий вздох.
Мне стало искренне жаль Таллулу. Она так извелась. Стресс никогда не красил невест. Нам едва стукнуло по тридцать, а у неё под глазами уже залегли мешки покруче моих. Какой ужас. Разве невесты не должны лучиться покоем и безмятежностью? Мы вообще-то собирались давить сидр из собранных яблок; может, ну его к лешему, этот каторжный труд, и сразу перейдём к веселью?
— Айви Джейд! — голос Таллулы резко выдернул меня из мыслей.
— А? Чего?
— Ты вообще хоть слово слышала из того, что я сказала? — нахмурилась она. Я напрягла память, силясь вспомнить, но прежде чем я успела выдать ответ, она обречённо взмолилась: — Пожалуйста, подержи кольца у себя. Меня сейчас просто разорвёт от перегруза. Сможешь за ними присмотреть?
— Какая же подружка невесты не сбережёт кольца для своей королевы? Естественно! Со мной они в полной безопасности.
— Спасибо. Мне правда жизненно необходимо было это услышать.
Она протянула мне бархатную коробочку, в которой покоились оба обручальных кольца: её и моего брата. Я приоткрыла крышку, чтобы бросить беглый взгляд. Они оба были угольно-чёрными. Как? Зачем? Кому вообще такое в голову взбрело?!
— Правда же, они великолепны? — произнесла Таллула, на лице которой наконец проступило умиротворение, и бережно достала кольца, чтобы рассмотреть поближе. — Твой брат, ты же его знаешь… он просто грезил чёрным обручальным кольцом.
Я машинально окинула взглядом её пальцы:
— Но твоё обручальное кольцо вообще не сочетается с помолвочным! — пискнула я.
— Плевать я хотела, сочетаются кольца на одном пальце или нет. Мне безумно нравится, что наши обручалки парные. Только это и имеет значение, понимаешь? Я просто до безумия люблю Густава. Он невероятно умный мужчина, а ещё он просто потрясающий в постели, ну прямо боги…
— А-а-а! — Я поспешно вскинула руку, обрывая откровения. — Избавь меня от подробностей, умоляю. Мои родственные уши этого не выдержат.
— Ладно, — заулыбалась Таллула. — А ведь раньше мы могли часами перемывать такие темы.
— Разумеется, когда ты ещё не спала с моим родным братом. Теперь эта тема под строжайшим табу. Представь, если бы я начала выспрашивать интимные подробности сексуальной жизни твоей старшей сестры или брата.
— Фу, гадость! Убедила, твоя взяла, — поморщилась она.
Она вернула кольца в ложемент; я захлопнула коробочку и спрятала её в сумочку.
— А почему Густав не сделал тебе предложение фамильным помолвочным кольцом Мами? — поинтересовалась я.
Таллула закатила глаза с такой силой, что я всерьёз испугалась, как бы они не вывалились из орбит:
— Сразу говорю, это вздох не в твой адрес, — выдохнула она. — Поскольку я — это всего лишь я, а не какая-нибудь настоящая дубайская принцесса с океаном связей за плечами, то кольцо приберегли исключительно для тебя.
Я безумно любила Тал, но с какой стати моему брату брать в жёны девушку не из нашего круга деловых партнёров? Мами и Папи предельно ясно дали нам понять, каких партий от нас ждут. Мами наотрез отказалась признавать их отношения в ту же секунду, как они объявили о помолвке. Она наивно полагала, будто их интрижка — лишь временный бунтарский бзик, но оказалось… вовсе нет. Дошло до того, что она перекрыла Густаву доступ к трастовым фондам. Единственной причиной, почему они оплатили эту показушную свадьбу, было желание пустить пыль в глаза общественности — ну и, разумеется, перед скорым визитом Антонио мы были обязаны продемонстрировать абсолютную элегантность и статус фамилии.
— Понятно… Обещаю, я сберегу их как зеницу ока. — Я одарила Таллулу своей самой безупречной голливудской улыбкой.
— Я знаю, что сбережёшь; именно поэтому ты и стала моей свидетельницей, — улыбнулась подруга и легонько щёлкнула меня пальцем по кончику носа, совсем как в беззаботном детстве.
В этот момент в фойе влетел запыхавшийся Густав:
— Планы меняются! Вся компания ждёт нас в парке ужасов через пару кварталов отсюда. Нам нужно выдвигаться прямо сию секунду, если хотим успеть обойти все дома с привидениями!
Все присутствовавшие гости тут же оживились и обступили жениха, вникая в обновлённый маршрут.
— Да ладно! Обалдеть, как круто! Яблоки тогда как-нибудь в другой раз соберём, — выдохнула Таллула с явным облегчением.
Вот только мне было не до облегчения. Комнаты страха? Ужасы? Парк развлечений? Это же мой персональный, буквальный ад наяву! От услышанного у меня мгновенно перехватило дыхание, а желудок предательски ухнул в пятки.