Айви Джейд
Глубокий вдох, Айви Джейд. Глубо-о-окий вдох.
В моём понимании весельем считались гламурные фотосессии, чтобы скрупулёзно каталогизировать каждую дизайнерскую вещь в гардеробе, или спонтанные полёты с подругами в Париж на джете Папи. Но вот это… это было форменным издевательством! Кто вообще в здравом уме добровольно соглашается на то, чтобы из него вытрясли душу от ужаса?
— Ай! Давай живее, Айви! Хватит плестись! Мы едва переступили порог входа.
— Таллула! Ты же знаешь, я иду на это только ради тебя, но я не могу просто взять и выключить свой страх! — выпалила я, вцепляясь ногтями в её локоть так, будто от этого зависела моя жизнь.
Где-то вдалеке истошно, нечеловеческим голосом орала жертва, прямо над ухом взревела бензопила, а навстречу нам с омерзительными ухмылками уже вышагивали жуткие невесты-психопатки с гнилыми зубами. Я визжала во все связки! Как мне прикажете пережить здесь целую ночь? Сердце колотилось с тройной скоростью, и клянусь: застучи оно ещё хоть чуточку быстрее, я бы растянулась на асфальте рядом с ползущими прямо на нас уродливыми младенцами-монстрами.
Я толкнула подругу вперёд:
— Тал! Ну пожалуйста?! Неужели мне обязательно здесь находиться, разве я не могу заняться чем-нибудь другим?
— Нет уж, пошли! Сделай это ради меня, умоляю, — взмолилась Тал. — Можешь держаться за меня. Только не так свирепо. Твои длиннющие ногти-стилеты не уступают по жестокости твоим шпилькам. Почему ты вообще не надела кеды?
Я возмущённо захлопала ресницами:
— Кеды? Уф. С ума сошла! Ты же видела мою гардеробную. У меня в помине нет ни одной пары кед! К тому же Густав так гнал нас из замка! У меня просто не оставалось выбора.
— У тебя было вагон времени, чтобы переодеться. — Таллула рассмеялась — натурально рассмеялась надо мной в лицо! — В любом случае, сейчас начнётся самое крутое.
— Что начнётся?! — заголосила я.
— Сейчас распахнутся главные ворота.
— А что за ними? — рискнула уточнить я. В моём голосе не осталось ни капли хладнокровия — лишь могильный холод в жилах.
Я посмотрела на неё: улыбка подруги растянулась до дьявольских размеров, словно сам чёрт спустился на землю, чтобы отравить мне сегодняшний вечер. Моему взору предстали ворота: массивная четырёхметровая громадина из дерева и костей, венчавшая булыжную тропу. Гирлянды фонарей и рваные штандарты колыхались на ветру, пока навстречу с хохотом неслись перепуганные дети. Это и правда оказались грандиозные ворота — чудовищный портал, из недр которого доносились отголоски неоновых огней американских горок и жуткий волчий вой. У меня буквально отвисла челюсть.
— Перестань, психопатка! Тал, что за ними?! Выкладывай сию секунду! У меня начинается паническая атака, а я терпеть не могу, когда это происходит! — выпалила я, рискуя оторвать ей руку мёртвой хваткой.
— Сама увидишь, — загробным шёпотом протянула она.
С оглушительным скрежетом массивные створки распахнулись всего в метре от нас, по земле поползли густые клубы театрального тумана, и наружу хлынули сотни инфернальных монстров, устремившихся прямиком на меня!
Чуть впереди на меня в упор уставился высоченный детина. В руке зажат тесак, капюшон надвинут на омерзительно-жуткую маску. Матча-латте мгновенно подступил к самому горлу, и меня едва не вывернуло прямо на чёрные кудри Таллулы. Воздух застрял в лёгких; я не могла оторвать от него взгляда до тех пор, пока он не зашагал тяжёлой поступью прямо в мою сторону.
— Тал! Я не выдержу! — Я разжала пальцы на её локте, намереваясь дать дёру, но подруга намертво вцепилась в меня. — Этот псих нас прикончит!
— Не драматизируй! Мы просто свернём вот в этот дом с привидениями.
Я яростно замотала головой, отчаянно пытаясь вырваться:
— Я не пойду, я не могу…
— Если ты пройдёшь этот дом страха, то будешь свободна от всех остальных ночных активностей. Клянусь! — Таллула силой заставила меня повернуться к себе лицом, остановив нас прямо посреди аллеи. — Просто смотри только на меня, Айви Джейд. Они не станут к тебе лезть, если увидят, что ты не боишься.
— Да прямо за моей спиной буквально маньяк с бензопилой стоит!
— Всё это ненастоящее. Это просто дурацкий аттракцион. Оглянись вокруг: даже дети смеются и ловят кайф!
Мимо нас, нелепо ломая конечности, проковыляли горластые зомби с чёрными распахнутыми пастями. Я зажмурилась с такой силой, что перед глазами поплыли белые искры, вспыхивающие во мраке.
— Ладно, — процедила я, выставив мизинец и втайне надеясь чудом телепортироваться обратно в свою спальню в замке. — Никаких больше ночных ужастиков до конца поездки, если я пройду эту халупу… — выдавила я без малейшего энтузиазма.
— По рукам! — закрепила она обещание своим мизинцем и крепко взяла меня за руку, увлекая к дому с привидениями, где уже толкалась остальная часть компании.
Отовсюду гремела цирковая музыка; автомобильные гудки взвывали так, будто это дико смешно — хотя смешного не было ни капли.
Пока мы томились в очереди, циклопическая, до дрожи пугающая голова клоуна над порталом входа буравила взглядом саму мою душу, содрогаясь в бесконечном хохоте. Его раззявленная пасть служила дверью, в которую нам предстояло шагнуть?! Кошмар наяву!
Несмолкающий оглушительный грохот держал меня в постоянном напряжении, и единственным способом не сойти с ума оставалось ежесекундно вертеть головой во все стороны, сканируя пространство. Как же я всё это ненавидела, но приходилось держать лицо. Именно так напутствовала меня Мами перед отъездом. Разумеется, утешать других всегда легко и просто, когда самой не приходится лезть в логово чудовищ, куда засунули меня.
— Ваша очередь! — Клоун-распорядитель махнул рукой, пропуская внутрь всю нашу толпу из тридцати человек.
— Только не переживай, — ободряюще улыбнулась Холли, одна из подружек невесты. У неё были потрясающие, густые светлые локоны, заколотые на макушке милыми заколками-бабочками. — Главное, повторяй себе: это всего лишь переодетые люди. По крайней мере, я только так и держусь на подобных аттракционах.
Холли с Таллулой сошлись благодаря книжному клубу пару лет назад. Меня туда не позвали, но исключительно потому, что мои вкусы в литературе находились на совершенно другом уровне, так что плевать. Они зачитывались преимущественно хоррорами и всякими остросюжетными романами, возможно, тёмной романтикой. Я же обожала исключительно исторические любовные романы, а уж книга «Снимая маску с моего светлого рыцаря» давно превратилась для меня в настоящую святыню. Любую критику в её адрес я воспринимала как личный плевок в душу, хотя Холли наверняка бы оценила этот шедевр — среди всей компании она казалась самым лучезарным солнышком. Я краем уха слышала, будто она проглатывает больше двух сотен книг за год, что звучало реально впечатляюще.
— И ты по доброй воле подписалась на эту пытку? — ужаснулась я. — Зачем?!
— Я обожаю ужастики в книгах и кино, но вот хоррор-парки всегда терпеть не могла. В общем, я здесь исключительно ради Таллулы. Уже даже потихоньку втягиваюсь, — призналась она со смущённой, милой улыбкой. — Погоди, ты что, впервые на таком мероприятии?
— Сильно заметно? — Я судорожно сделала пять глубоких вдохов и выдохов, пока толпа сзади подпирала нас, загоняя внутрь точно стадо овец. Ладони запорхали у лица, пытаясь сбить подступивший румянец паники.
— Держи, надень на руку мою счастливую радужную резинку от сглаза! Она меня всегда спасает, — предложила она, стягивая тканевый скранч со своего запястья и протягивая мне.
Я секунд пять сверлила её ошарашенным взглядом, после чего опустила глаза на тряпичное колечко. Неужели простая резинка для волос всерьёз способна уберечь меня от своры злобных клоунов, наводнивших парк и эту проклятую берлогу? Очень сомневаюсь. И всё же я приняла её жест: слепая вера в спасение всё лучше полного отчаяния.
— Спасибо, — пролепетала я, пока раскаты клоунского хохота становились всё громче и оглушительнее, а темнота разверстой пасти поглотила нас, стоило переступить порог.
— Не бойся, если станет совсем невмоготу, там по пути есть аварийные выходы. Ой, и берегись того верзилы-клоуна на ходулях!! — бросила она напоследок, растворяясь в полумраке и оставляя меня наедине с её резинкой.
Я ведь уже упоминала, насколько патологически ненавижу клоунов? Их жуткий грим, тряпьё, их… омерзительную ауру. От них мороз по коже драл! Ни один нормальный человек не способен лыбиться во весь рот с такой силой — даже моя Мами на такое не способна, а уж она была признанной чемпионкой по светским улыбкам.
Внутри меня мгновенно ослепили разноцветные вспышки стробоскопов, и я подумала… пожалуй, оно и к лучшему. Я была даже благодарна этой темноте перед глазами, скрывавшей от меня кошмар в виде свисающих бутафорских кишок и луж фальшивой крови. Вокруг клубился непроглядный дым, в котором я с трудом различала собственные хорошенькие туфельки.
— Твою ж!.. — взвизгнула я во всё горло, когда прямо из стены справа и слева одновременно выскочили две мерзкие аниматронные морды клоунов. Я терпеть не могла сквернословить, но в этой ситуации ругательство было вполне оправдано.
— Я вообще-то так не выгляжу! — закричала я на настоящего живого актёра-клоуна, который выскочил следом и принялся пародировать мои предсмертные позы оцепенения. Он звонко нажал на резиновую пищалку, и… скажем так, всё моё тело попросту онемело от ужаса: знаете то мерзкое чувство, когда отсидишь ногу? Вот только у меня отнялось вообще всё.
К тому моменту, как я миновала третью по счёту комнату, отчаянно прижимаясь к одной из подружек невесты, мой взгляд упёрся в самого исполинского клоуна, какого я только видела в кошмарах. Трёхметровый монстр с грохотом вылетел из ящика, как чертов попрыгунчик из табакерки, и на всей скорости понёсся прямо на меня!
Вот тут я уже завопила благим матом, припустив со всех ног в противоположную сторону! Всем телом впечатавшись в чёрную аварийную дверь под горящей красной табличкой «Выход», я буквально вывалилась наружу на спасительный ночной воздух. Но едва я набрала в грудь спасительную порцию кислорода, как из-за угла на меня вылетел очередной клоун. Рассудок окончательно отключился, и я бросилась наутёк во тьму. В следующую секунду мир перевернулся. Последнее, что я ощутила — как тонкая шпилька цепляется за сколотый край бетонной плиты. Огни парка закружились в диком калейдоскопе, я кубарем полетела вперёд, кувыркаясь по крутому склону прямо в лесную чащу, пока с глухим ударом не рухнула на дно грязного оврага. Раздался громкий, отчётливый треск. Шпилька моих Louboutin раскололась надвое, и я официально очутилась в самом страшном кошмаре своей жизни.