Из комнаты Грейс донесся ропот, пробудивший Кейти ото сна. Рассвет окрасил чердак в тыквенно-оранжевые тона; Кейти бесшумно откинула коврик и прижалась ухом к «слуховой» доске.
— Могу я тебе доверять? — Глубокий голос похитителя доносился чуть издалека, будто он стоял снаружи перед дверью Грейс.
Кейти затаила дыхание и скрестила пальцы, надеясь, что её план сработал. Если он выпустит Грейс, они обе смогут найти способ сбежать.
— Мои друзья говорят, что я очень надежная, — голос Грейс дрожал. — И я думаю, что так и есть? — Интонация в конце фразы взлетела вверх, словно воздушный шарик, наполненный надеждой.
— Посмотрим. Я выпускаю тебя из комнаты.
Кейти прижала ладонь ко рту, чтобы подавить возглас. Он действительно следовал тому, что она написала.
— Я могу идти домой?
— Тебе запрещено покидать этот дом, но я позволю тебе перемещаться по нему. Кроме одной комнаты.
— Если я буду слушаться, тогда вы меня отпустите? — От наивной надежды в голосе Грейс Кейти передернуло, но она понимала, что, скорее всего, спросила бы то же самое.
— Это зависит от тебя. — Было ли это рычание в его голосе, или она сама выдумала его, потому что так написала в тексте?
Дверь со скрипом отворилась; петли протестующе взвизгнули. Мелькнула тень — Грейс осторожно двинулась к выходу.
— Можешь выходить, — сказал он, будто обращаясь к пугливому котенку. — Я не хочу причинять тебе боль.
Чушь собачья.
— Я оставлю тебя осматриваться, — добавил он, — после того как покажу комнату, в которую тебе нельзя входить.
Кейти выдохнула. Она сделала ставку на то, что ему польстит сравнение с Синей Бородой и его домом с женами-скелетами, и что ему понравится смешение со сказкой «Красавица и Чудовище». В конце концов, Чудовище было своего рода «принцем инцелов», королем стокгольмского синдрома. Запри их, пока не полюбят.
По замыслу Кейти, он должен был показать Грейс дверь в свой запретный кабинет внизу, а затем позволить ей бродить по дому — и тогда она найдет способ выпустить Кейти. Вместе они сбегут, а может, и запрут его в его собственной камере. Неправдоподобно, но большинство детективных сюжетов таковы — всё дело в подаче. Кейти надеялась, что Грейс сумеет сыграть свою роль.
Однако его шаги направились вверх по лестнице, и Грейс семенила следом за ним.
Решетка на двери Кейти со скрежетом открылась.
С замиранием сердца она подошла к двери и оказалась лицом к лицу со своим похитителем. Человек с волчьей головой стоял на площадке прямо перед ней. Высокий, широкоплечий, совершенно неподвижный. Серая маска, покрытая мехом, пахла латексом и плесенью. Глазницы были темными — никаких признаков настоящих глаз. Серая футболка с коротким рукавом обнажала мускулистые руки, покрытые татуировками: серые розы вились сквозь шипы колючей проволоки, похожие на черные вены.
— Как вам мой последний черновик? — спросила она, понизив голос.
Глубокий вдох вздыбил его грудь, но он ничего не ответил. Позади него на вершине лестницы появилась Грейс. Она выглядела еще меньше и хрупче, чем Кейти думала, и совсем юной. Она всматривалась в решетку, теребя волосы. Она нервничала.
Волк поманил Грейс вперед.
— Ты сказала, что я могу тебе доверять, и я поверю тебе на слово. — Достав из кармана пальто золотой ключ, он показал его Кейти, а затем опустил в ладонь Грейс. — Это ключ от этой комнаты. Я оставлю его тебе и спущусь вниз. Что делать дальше — твой выбор. Но если ты откроешь ее… — он указал на дверь Кейти, — мне придется тебя убить. А я бы этого не хотел. Я накрыл чай в столовой. Жду тебя там.
Как только Волк развернулся и пошел вниз по лестнице, Кейти приготовилась бежать. Она не сводила глаз с Грейс, которая замерла, прижав палец к губам. Когда шаги Волка затихли, Грейс подошла вплотную к двери и подняла голову к решетке. Голубые глаза моргнули под густой светлой челкой.
— Так, как только я выйду, — прошептала Кейти, — мы обе бежим вниз и сразу к черному ходу.
Грейс перевернула ключ в руке.
— Я не знаю… он сказал, что убьет меня.
— И он это сделает. — Лаз напротив приоткрылся. Шепот другой женщины донесся через коридор: — Поверь мне, он убьет вас обеих.
— Видишь? — сказала Грейс. — Я должна идти в столовую, ради нас обеих.
— Нет! — Кейти смягчила тон. — Открой эту дверь, и мы сможем добежать до кухни, взять оружие и дать ему отпор. Я выхвачу ключи из его кармана.
Лицо Грейс исказилось.
— А если мы не прорвемся мимо него?
— Я вступлю с ним в драку, если он нас поймает, — сказала Кейти. — Дам тебе шанс сбежать.
— Может, мне стоит попробовать одной, — произнесла Грейс. — Одной проще.
Кейти постаралась скрыть панику в голосе.
— Тебя бы вообще не выпустили из комнаты, если бы я его не убедила.
— Как? — спросила Грейс. — Ты с ним разговаривала?
— В каком-то смысле. — Чувство вины полоснуло по сердцу. Как объяснить это, не признаваясь Грейс, что она сама написала сценарий её похищения? — Он заставляет меня писать для него истории. Искаженные сказки. Я написала одну, в которой обманом заставила его выпустить тебя, чтобы мы могли сбежать вдвоем. Теперь он следует моему сюжету. У меня теперь есть власть, и у тебя тоже. Всё, что тебе нужно — это выпустить меня, и мы побежим. Вместе.
— Я не понимаю. — Девушка теперь сидела на корточках у лаза. Кейти тоже пригнулась, чтобы быть на одном уровне с ней. В глазах Грейс залегли тени — и под ними, и в самой глубине.
Пришло время сказать правду. И если Грейс отреагирует плохо — что ж, Кейти это заслужила.
— Когда он запер меня здесь, он потребовал, чтобы я написала историю, в которой двойник сказочного персонажа умирает, чтобы он мог воплотить это в реальности. Но я не смогла этого сделать, поэтому вместо смерти я написала, что он похищает еще одного человека.
— Меня?
Как это признать? Она была писателем, а не оратором; если бы она могла это записать, она бы нашла способ объяснить всё не так ужасно.
— В рассказе была не ты, а вымышленный персонаж по имени…
— Эшли. — Голос Грейс был едва слышен.
— Да. Но я только написала историю. Это Волк выбрал тебя, похитил и привез сюда, не я.
Грейс не смотрела на неё.
— Пожалуйста, Грейс.
Голос девушки был тихим и резким:
— Почему ты мне не сказала?
— Прости. Я думала, если я выпишу нам путь на волю, это искупит то, что ты здесь оказалась. — Кейти взглянула на другую дверь, думая о писательнице, которая отказалась писать. Умерла бы я ради Грейс?
Грейс разрыдалась.
— Мы могли бы обсудить это, — всхлипывала она. — Я понимаю, что он тебя заставил. Большинство поступило бы так же, если бы на кону была их жизнь. Но если бы ты мне сказала, я бы чувствовала себя… причастной. Мы могли бы придумать историю вместе.
— Я об этом не подумала. — Кейти никогда не писала в соавторстве. Впустить кого-то в свою голову было интимнее, чем пустить в постель. — Прости. Я привыкла всё делать в одиночку.
— Например, подставлять меня под похищение.
Эта несправедливость больно уколола.
— На основе того, что я написала, он мог выбрать кого угодно. Это была сатира, если на то пошло. Условность. Единственное, что у тебя общего с моей Эшли — это то, что ты из «непростых».
Брови Грейс взлетели вверх.
— Я не «непростая»! То есть, я ходила в хорошую школу, и…
— Ой, да ладно тебе! — Слова хлынули потоком. — Ты пыталась подкупить его деньгами своего дяди! Много ли людей могут откупиться от выкупа? И если бы тебя заставили убить кого-то, кто бы это был?
— Не женщина, — отрезала Грейс. — Нас и так предостаточно убивают в книгах, фильмах и в жизни.
Этот раунд остался за ней. Кейти не могла отрицать, что, выбрав женщину в качестве жертвы, она до буквы последовала сказочному шаблону, будь та жертва привилегированной или нет. Она глубоко вздохнула.
— Послушай, всё это ужасно. И мне правда жаль. Конфликты прекрасны на бумаге, но в жизни я от них бегу. Я бегу от всего. Но это именно то, чего он хочет. Мы должны бороться с ним, а не друг с другом!
Где-то далеко внизу открылась дверь.
Лаз напротив снова приоткрылся; женщина там продолжала слушать.
— Уходи, сейчас же, — прошипела она. — Это твой шанс.
Грейс переводила взгляд с неё на Кейти и обратно.
— Я не знаю, что делать. — В её глазах была мольба, будто она просила у Кейти разрешения уйти без неё.
Ужас пополз по шее Кейти.
— Пожалуйста. Я тоже хочу жить.
Шаги Волка раздались у подножия лестницы на чердак — он не торопился.
Слезы текли Кейти прямо в рот, придавая словам соленый вкус.
— Он убьет тебя, что бы ты ни сделала. Для него ты — всего лишь сюжет.
— Но он убьет меня, если я тебя выпущу. — Ответ Грейс прозвучал медленно, словно ключ, поворачивающийся в замке. — Так что ты убьешь меня в любом случае.
Появился Волк; его огромная маска была повернута к ним. Казалось, он занял собой весь коридор. В его руке блеснул нож.
Выпрямившись во весь рост, Грейс наполовину повернулась к нему, протягивая ключ на раскрытой ладони.
— Возьмите обратно, — сказала она. На Кейти она не смотрела.
Волк уставился на ключ, затем убрал его в карман.
— Спасибо, Грейс, — пророкотал его низкий голос. — Я присоединюсь к тебе внизу. Сначала мне нужно поговорить с Кейти.
Грейс мельком взглянула на Кейти и беззвучно одними губами произнесла: «Прости». Она бросилась вниз по лестнице, рыдая.
Весь дом замер в ожидании.
Ужас нарастал внутри Кейти, пригвождая её к полу. Он просто ублюдок в маске, он надел её, чтобы казаться сильнее — сними латекс и мех, и он обычный человек. Как только представится возможность, она сорвет с него эту личину.
Волк подошел к её решетке. Когда он наклонил голову, чтобы заглянуть внутрь, она мельком увидела глаза под маской — сумеречно-оранжевые радужки волка.
Сердце колотилось как сумасшедшее. Это был огромный риск — не дать ему того, что он хотел, и она проиграла. Может, если бы она была честной с самого начала. Может, если бы она была честной сейчас.
— Простите, что я не смогла убить её в рассказе, — пробормотала Кейти. — Мне показалось правильным дать ей этот выбор.
— Ты должна была сделать так, как я просил.
Кейти изо всех сил старалась обуздать страх. Как только дверь откроется — беги. Дерись, если придется. Не замирай. Не заискивай. Больше нет.
Но Волк отступил назад, не сводя с неё взгляда. Из кармана он достал не ключ от её комнаты, а целую связку. Один был помечен красным брелоком; он тщательно выбрал его, позвякивая остальной связкой перед ней, словно шутовским жезлом. Каким-то образом она поняла, что под маской он скалится. Могучие плечи напряглись, он отвернулся и пошел к другой двери.
— Пора тебе узнать, что бывает с теми, кто не слушается.
— Она мне ничего не говорила! — закричала Кейти. — Пожалуйста, не трогайте её!
Мышцы на спине и руках Волка напряглись, когда он пересек холл. Ключ повернулся в замке. Когда дверь открылась, Кейти увидела ту, другую женщину — она забилась в дальний угол своей комнаты, точь-в-точь как сама Кейти.
— Пожалуйста, — взмолилась женщина. — Я сделаю это, я нап…
— Не трать слова, — ответил Волк, переступая порог. — Твоя история окончена. — Он ударом ноги захлопнул дверь.
За дверью женщина закричала — и продолжала кричать; этот ужасный звук перерос в нечеловеческий вопль, как на бойне, который заглушил его тихий ответ. Желчь подступила к горлу Кейти, сжигая все слова. Она опустилась на пол, раскачиваясь и прижав ладони к ушам, пытаясь отгородиться от звуков, но не в силах пошевелиться.
Спустя вечность, как ей показалось, крики стихли, и в наступившей тишине раздался тяжелый глухой удар — будто на пол бросили мешок с песком.
Кейти рухнула на колени; руки дрожали, когда она приподняла лаз — она не хотела смотреть, но ей нужно было видеть. Когда Волк вышел из комнаты, он был весь в красном. Женщина лежала на спине, волосы закрывали её лицо, как струпья. Дверь захлопнулась — точка в её истории.
Руки и борода Волка были в крови; он медленно повернулся к двери Кейти, почти не запыхавшись. Одну руку он держал за спиной, ножа нигде не было видно. Он убил одну писательницу, теперь была её очередь.
Она попятилась, лаз закрылся. Она пыталась соображать, но её мысли застряли в комнате через холл, на ноже, который был в его руке.
Его шаги смолкли. В любую секунду она услышит, как ключ повернется в замке.
Вместо этого загрохотал лаз. В него просунулась его рука, измазанная в крови, размазывая багрянец по краям отверстия. Кулак разжался. На раскрытой ладони лежало что-то мягкое, красное и пульсирующее.
Он вырезал её сердце.
— Это твой последний шанс. Пиши то, что я хочу, или ты будешь следующей.