Тьма, когда Лайла вошла в лес, была такой же густой и уютной, как пуховое одеяло. Она знала, что должна быть начеку, ведь именно здесь пропала женщина, и всё же лесная глушь её успокаивала. Укрытая деревьями под колыбельную сов, она пожалела, что не взяла с собой палатку. Может, здесь она смогла бы уснуть: небо — вместо потолка, звезды — вместо лепнины, а мелкий дождь — белый шум для уставшего мозга.
Над её головой протянулся длинный «Пикси-мост» — бабушка рассказывала ей о таких местах, где ветви деревьев по обе стороны тропы переплетаются. Считалось, что это знаки перемирия между лесными фейри в их земельных спорах. Пространство под таким мостом считалось магическим, созданным для загадывания желаний. Но только маленьких. Пикси наказывали тех, кто просил слишком многого.
— Желаю проспать хотя бы пару часов, когда вернусь домой, — пробормотала Лайла. В ответ упал одинокий листок.
Она была в одноразовом костюме эксперта-криминалиста и с рюкзаком, полным необходимых вещей; любое животное — или похититель — услышало бы её шуршание по тропе, но Лайла скорее предпочла бы выдать себя, чем уничтожить улики. Ей до сих пор снились кошмары о том, как она проснулась, обнаружила исчезновение Эллисон и принялась лихорадочно сбрасывать с кровати одеяла и подушки, проверяя, не спряталась ли подруга. Возможно, тогда не было утеряно ни одной важной волосинки или частички ДНК, но она никогда не перестанет терзаться мыслью, что это всё-таки произошло.
Лайла присела у подножия дерева, где нашла туфельку. Раньше она успела только поднять её и упаковать, лишь мельком пройдясь фонариком по округе, прежде чем её увезли в участок. Здесь могли остаться другие ключи, оставленные намеренно или случайно. К счастью, дождь пока так и не начался. Может, Джимми с его «наполовину полным стаканом» был прав.
Методично водя лучом фонаря, она проверяла каждый квадратный метр вокруг дерева. Находя в основном мох да грибы, она уже собиралась двигаться дальше, когда за стволом луч выхватил края отпечатка ноги.
Примерно сорок шестой размер и, судя по форме и каблуку, скорее всего, ботинок. Никаких опознавательных знаков бренда. Но это уже что-то. Достав из сумки телефон и пластиковый контейнер, она сфотографировала след и соорудила над ним временное укрытие из перевернутой коробки.
Стоя на поляне, она открыла в телефоне показания свидетеля. Похититель наполовину нес, наполовину тащил молодую женщину между двумя деревьями. На одном из них была прибита табличка: «РАЗВЕДЕНИЕ КОСТРОВ И МАНГАЛОВ В ЗОНЕ ОТДЫХА ЗАПРЕЩЕНО». Судя по круглому выжженному пятну в центре «ведьминого круга», кто-то либо проигнорировал знак, либо фейри прожгли землю своими танцами.
Переступив через куст утесника между двумя деревьями, Лайла остановилась, чтобы пинцетом снять зацепившийся за колючку клочок шерсти и положить его в пакет для улик. Кто-то недавно продирался сквозь эти заросли — в воздухе еще стоял свежий кокосовый аромат растения, а земля вокруг была примята. Там были такие же отпечатки ботинок, но еще и другие следы. Эти отметины, оставленные, скорее всего, кроссовками, соответствовали движениям человека, который спотыкался или которого тащили за собой — пятки или носки обуви пропахивали землю.
Лайлу передернуло. На Грейс не было той туфли, на которой остались её отпечатки; её подбросили в лес отдельно, чтобы Лайла её нашла.
Здесь след обрывался. От этой точки вглубь леса вели восемь едва заметных тропинок. Все они выглядели малохоженными, и не было никаких признаков того, куда именно ушли похититель и Грейс. Деревья сгрудились теснее, будто совещаясь, помогать ей или нет, и решив промолчать.
Когда Лайла повела лучом фонаря по кустам, она заметила на ветке что-то темное и отражающее свет. Сначала она не могла понять, что это — слишком тонкое и блестящее, — но когда она подошла ближе, дыхание перехватило.
Это была старая печатная фотография Эллисон, на которой чьей-то рукой были зачеркнуты глаза. Когда Лайла дрожащими пальцами сняла снимок с ветки, за которую он зацепился, из её груди вырвался всхлип. На обороте кто-то написал: «Какие у неё большие глаза».