Мы оставались в Хальмстаде еще неделю, чтобы исключить любую возможность восстания. Я искренне сомневалась, что мы еще услышим о ярле Осгуде. То, что Хофунд вышвырнул его в море, наверняка преподало ему ценный урок о том, что не стоит быть стервятником в чужом конфликте. Хофунд отправил один корабль обратно в Грунд, чтобы сообщить отцу о переменах в Хальмстаде и попросить поддержки для Рагала. По правде говоря, с приближением зимы и после потерь на Больмсё, ни Рагал, ни я не чувствовали себя спокойно, понимая, как мало у нас осталось людей.
— Мой отец пришлет подкрепление, — заверил Рагала Хофунд. — С его помощью ты обретешь целую сеть союзников.
— Благодарю, принц Хофунд, — ответил Рагал.
Казалось, искренность Хофунда, в конце концов, покорила даже прагматичного Рагала.
И пока жители Хальмстада всё еще оправлялись от потерь, некоторые старейшины общины вышли вперед, чтобы работать с Рагалом. В Хальмстаде было гораздо больше страданий, чем Асгер готов был признать. Рагал выслушивал людей, что очень их успокаивало, и отвечал здраво. Он работал. В отличие от Асгера и Асмунда, он не отсиживался в своем прекрасном чертоге, а шел к людям в деревню, чтобы лично увидеть, что нужно сделать.
К концу недели рынок снова ожил. Мы с Хофундом отправились туда прогуляться. Там я заметила Люнгхейд.
— Ярл Хервор! — позвала она, махая мне рукой. — У меня есть кое-что для тебя.
Я кивнула Хофунду, и мы подошли к ней. Она протянула мне корзину ежевики.
— Ей уже скоро срок, верно?
— Так и есть. По правде говоря, мне не терпится к ней вернуться.
Люнгхейд кивнула. Упершись руками в бока, она окинула взглядом рыночную площадь. Люди суетились, занимаясь делами, но в воздухе всё еще чувствовалось напряжение. Того веселья, что я видела на празднике Фригг, по-прежнему не было.
— Они привыкнут, — сказала она наконец. — Дружина Асгера любила его, и они отправились в Вальгаллу вместе с ним. А что до нас… — она обвела рукой народ. — Для нас он был просто очередным ярлом. А для меня — и того хуже.
Я кивнула.
— Как твоя правнучка?
— Хорошо. Очень хорошо, — она вздохнула. — Так значит, ты одобряешь этого Рагала?
— Да. Он честный человек. Он поступит с вами по справедливости.
Люнгхейд кивнула и снова отвернулась к толпе. Через площадь шла Астрид. Люнгхейд указала подбородком на жрицу:
— Твоему человеку лучше присматривать за этой девкой. У неё раздвоенный язык: один во рту, а другой между ног. Она амбициозна, и то, что ты убила Асгера, пустило прахом все её интриги. Она не забудет, что ты у неё отняла, ярл Хервор.
Я проследила взглядом за Астрид. Значит, она была любовницей Асгера. Это многое объясняло. Поняв намек Люнгхейд, я склонила голову:
— Как и всегда, я благодарна тебе за прозорливость. И за ягоды.
— Будем надеяться, что ярла Рагала так же легко расположить к себе, — рассмеялась она.
— Его можно покорить честностью и трудом, а этого у тебя в избытке.
— У каждого из нас свои причины быть такими, какие мы есть, ярл Хервор. И пока мы считаем себя честными, правда в том, что мы хотим получить свое не меньше, чем любой другой.
Я усмехнулась:
— Тогда пусть Один убережет нас от наших честных намерений.
Взяв ягоды и попрощавшись, мы с Хофундом направились к чертогу. Мы уже подходили к ступеням, когда появились двое всадников под знаменем Больмсё. Это были Ингвар, сын Хеллы, и воин Эйнар.
— Ярл Хервор! — Эйнар соскочил с коня.
— Что случилось? — сердце моё сжалось от тревоги.
— Эйдис. Ингрид послала меня передать тебе и твоему кузену, что её время пришло.
В дверях чертога показались Хелла и Рагал. По лицу Хеллы пробежала тень беспокойства.
— Ингвар? Что ты здесь делаешь?
— Привез весть ярлу. Когда Эйнар сказал, что едет в Хальмстад, я вызвался с ним, — ответил мальчик.
— Я за ним присматривал, — добавил Эйнар, заметив сомнение Хеллы.
— Лейф внутри? — спросила я Рагала.
Он покачал головой:
— В доках. Всё в порядке?
— Эйдис, — ответила я с улыбкой.
— Клянусь богами, ну наконец-то! Она выглядела так, будто вот-вот лопнет, — хохотнул Рагал и повернулся к Ингвару: — Рад тебя видеть, парень. Заходи внутрь. У нас есть новости.
Я вскинула бровь, глядя на Рагала. Он подмигнул мне и посмотрел на Хеллу. Та густо покраснела и уставилась в землю. Я счастливо улыбнулась Рагалу, кивнула ему и повернулась к Хофунду:
— Ну что, идем за Лейфом. Пора возвращаться на Больмсё и посмотреть, сколько львят там родилось.
Лейф, Ирса, Хофунд и я немедля начали сборы.
— Мне не хочется оставлять тебя вот так. Ты уверен, что у тебя есть всё необходимое? — спросила я Рагала, когда он подавал мне поводья.
— Хальмстад пока под контролем. Если понадобитесь — пришлю весть.
Воины Больмсё последуют за нами через пару дней. Люди Грунда и Дальра останутся здесь на время, чтобы присмотреть за порядком. Как только весть дойдет до конунга Гудмунда, Грунд, без сомнения, пришлет подкрепление насовсем.
Я улыбнулась Рагалу:
— Так ты спросил Хеллу?
— Спросил.
— И она, я так понимаю, ответила «да»?
— Пришлось поуговаривать.
— Неужели?
Он рассмеялся:
— Не из-за меня. Пришлось убеждать её насчет Хальмстада. Больмсё — её дом.
Я кивнула.
— Ну, как жена ярла, она наверняка переделает Хальмстад на свой вкус.
— Я ей об этом напомню. Передай Эйдис, что я скоро приеду посмотреть на её львят.
— Слушаюсь, ярл Рагал.
— Вольно, ярл Хервор, — он взял мою руку. — Спасибо тебе.
— Не благодари. Вот когда в Хальмстаде воцарится мир и мы будем уверены, что никто не прирежет тебя во сне, тогда и скажешь «спасибо».
— Хорошо.
— И кстати, приглядывай за жрицей Астрид. Оказывается, она была любовницей Асгера и не слишком довольна тем, что мы его убили.
— Это объясняет её вечно недовольную мину. Буду знать. Счастливого пути.
Лейф вскочил на коня. Никогда в жизни я не видела своего кузена таким бледным и взволнованным.
— Готов? — спросила я его.
Он безмолвно кивнул. Я пришпорила коня, и мы вчетвером помчались к Больмсё.
Держись, Эйдис. Мы едем.
Мы прибыли перед самым закатом. Оставив лошадей в конюшне, мы поспешили к чертогу. Жители деревни, жаждущие новостей, высыпали нам навстречу.
— Иди, — шепнула я Лейфу.
Ирса, Хофунд и я остановились на ступенях, чтобы поговорить с собравшимся народом.
— У меня добрые вести. В Хальмстаде всё спокойно, — заверила я их. — Мы взяли город без потерь и отогнали самозванца. Остальные скоро вернутся. А Рагал останется там, чтобы править Хальмстадом как его ярл.
Эта весть вызвала радостный клич. Я знала, что они хотят знать больше, но мне стоило огромных усилий не сорваться с места и не побежать к Эйдис.
— Идите внутрь с Ирсой, — сказал мне Хофунд. — Я побуду с ними.
— Спасибо, — я обернулась к толпе: — Хофунд расскажет вам всё подробно, но жена Херварта сейчас нуждается в нем больше!
Смеясь, я вбежала в чертог, Ирса за мной.
Внутри у огня сидела Бломма, рядом с ней — Рёк. Слуги суетливо сновали вокруг.
— Бломма! — позвала я её на ходу, снимая перчатки.
Она поднялась, на её губах играла улыбка.
— Хервор! Ты вернулась!
Рёк подскочил и бросился ко мне, пританцовывая от радости. Я почесала его за ушами и подошла к девочке.
— Конечно. Твой амулет уберег меня, — я указала на браслет. — А как ты? Всё хорошо?
Она кивнула.
— Да. Рёк нервничал из-за криков, поэтому я сказала ему сидеть со мной. Мы ждали.
Я погладила волка по голове.
— Бломма составила тебе компанию, да? Молодец. Спасибо, Бломма. Мне нужно к Эйдис.
— О… Но ты опоздала, — сказала Бломма.
— Опоздала? — переспросила Ирса.
— Эйдис кричала, но потом я услышала плач ребенка. Может, двоих. Думаю, всё уже закончилось.
— Спасибо, — я положила руку ей на плечо и мягко привлекла к себе для объятия. Она не отстранилась.
— А… принц Хофунд здесь? — спросила она.
— Да. Снаружи.
Она посмотрела на дверь, кивнула и снова села на свое место.
Мы с Ирсой поспешили в комнату Эйдис. Распахнув дверь, мы увидели Эйдис, Лейфа и Ингрид. Волосы Эйдис слиплись от пота, лицо было бледным и влажным. Ингрид снимала фартук и мыла руки. Эйдис держала один сверток, Лейф — другой.
— Опоздали, — слабым голосом проговорила Эйдис.
Я улыбнулась ей и посмотрела на Ингрид.
— Всё прошло хорошо, — заверила та.
— Слава богам, — выдохнула Ирса.
Я подошла к Лейфу. Он не отрываясь смотрел на маленький сверток в своих руках. Когда он поднял глаза на меня, по его щекам текли слезы. Я лишь раз видела, как мой кузен плачет: когда ярл Бьяртмар забил его собаку до смерти. Видеть слезы радости в его глазах было невыносимо трогательно.
— Сын, — сказал Лейф, глядя на малыша. — И дочь, — он кивнул в сторону Эйдис.
Я уставилась на крошечное, драгоценное создание. Мальчик спал, закутанный в одеяла.
— Смотри, сколько волос, — я обернулась к улыбающейся Ирсе. Я осторожно коснулась пряди иссиня-черных волос на лбу младенца. — Милый мальчик.
— Припасы Арнгрима пошли ему на пользу. Посмотри на эти кудри, — Ирса коснулась завитка у его ушка. — Да благословят тебя боги, малыш.
Я поцеловала ребенка в лоб и присела рядом с Эйдис.
— Наша дочь, — сказала она, осторожно передавая мне сверток.
Я посмотрела на красавицу-малышку. У неё были длинные ресницы и ротик, похожий на бутон розы. Как и у брата — целая копна темных вьющихся волос.
— Её зовут Эйлин, — сказала Эйдис, касаясь ручки дочери. Она перевела взгляд на сына: — А его — Арнгримир.
Я посмотрела на неё, не в силах вымолвить ни слова: моё сердце было слишком тронуто этим жестом. Я погладила маленькую Эйлин по головке.
— Добро пожаловать на Больмсё, Эйлин. Добро пожаловать в этот мир. Пусть боги хранят и оберегают тебя. Эйдис, ты как?
— Бывало и лучше, после того как вытолкала из себя этих двоих, — рассмеялась она. — Приехала из Хальмстада, да? Привезла ягод?
Я ахнула:
— Да! Ох, Эйдис, кажется, я в этой суматохе сунула их Ингвару и совсем забыла. Мы так спешили!
— Слышишь, Эйлин? Стоило ей отправиться завоевывать город, и она о нас забыла.
В этот момент Арнгримир заплакал, заставив нас всех рассмеяться.
— Он ревнует, — сказала Ирса.
Лейф ухмыльнулся:
— Не волнуйся, сын. В следующий раз я возьму тебя с собой. Когда вырастешь большим и сильным, будешь сражаться бок о бок с Ирсой, Хервор и мной.
— Пока кровь не призовет кровь, и тогда Гримиру придется выбирать, — мечтательно произнесла Эйдис.
Мы все замерли и посмотрели на неё.
— Эйдис? — спросила я.
Она крепко зажмурилась, помотала головой и снова открыла глаза. Тяжело вздохнула: — Я не знаю, — ответила она на наш невысказанный вопрос.
Мы с Ирсой обменялись взглядами. Никому из нас не понравилось звучание этого пророчества.
Прогнав дурное предчувствие, я снова обратилась к малышке:
— Ну же, Эйлин, не слушай мамины бредни. В половине случаев она врет. И не давай брату забирать всё внимание. А что ты, милая? Хочешь ходить в походы и сражаться, или останешься дома с мамой — сплетничать и объедаться? — я поцеловала её в лоб.
— Эй! — запротестовала Эйдис.
Я усмехнулась. Эйлин чуть приоткрыла глаза и посмотрела на меня, жмурясь. Она надула губки и потянулась, но ничего не выдала.
— Ты права. Скрытность всегда лучше, — прошептала я ей на ушко.
— Лучше для Хервор, — со смехом добавила Эйдис.
— Лучше для всех, — подмигнула Ирса.
Я поднялась и передала Эйлин Ирсе. Та на миг задеревенела, словно не знала, что делать, но потом бережно приняла ребенка.
— Я помню тебя такой же, — сказала Ирса мне. — Твои волосы были розово-золотыми, когда ты была совсем крошкой. Рыжий цвет со временем выцвел.
— Огонь просочился в её кровь, — заметила Эйдис.
— Похоже на правду, — улыбнулась Ирса девочке. — Привет, Эйлин. Я Ирса.
Глаза воительницы подозрительно блестели, но она не смотрела на нас, скрывая чувства.
Я подошла к Лейфу и взяла на руки Арнгримира.
— Ну что, готов к бою, маленький кузен? Будешь отбиваться от невест с такими-то волосами, — я снова пригладила его кудри.
В дверях послышался звук. Мы обернулись: там стоял Хофунд.
— Можно войти? — спросил он у Эйдис.
— Принц Грунда так хорошо воспитан, — усмехнулась Эйдис. — Конечно. Заходи.
Хофунд подошел к нам и заглянул через мое плечо на ребенка.
— Арнгримир, мой сын, — представил его Лейф.
Хофунд хлопнул его по плечу: — Пусть Тор благословит его.
— И наша дочь, Эйлин, — добавил Лейф.
— Можно мне подержать её? — спросил Хофунд. Эйдис кивнула.
Ирса осторожно передала Эйлин в руки Хофунда. Вид любимого мужчины с младенцем на руках заставил волчицу внутри меня взвыть так, что я сама не ожидала. Всплеск яростной любви к Хофунду захлестнул меня. В этот момент больше всего на свете я хотела того же, что было у Лейфа и Эйдис.
— Она красавица, — прошептал Хофунд. Он перевел взгляд с Эйлин на меня, и его глаза были полны нежности. Я поняла, что он чувствует то же самое. Он любяще улыбнулся мне и снова посмотрел на ребенка: — Пусть Фрейя благословит тебя, милая.
— Все те ягоды… Теперь я вижу, куда ушла их сладость, — согласилась Ирса.
Я снова посмотрела на Арнгримира:
— Не слушай их. Сиф и Бальдр сговорились, чтобы дать тебе такие волосы. Вы с сестрой еще ослепите этот мир.
— Пусть боги сделают так, чтобы это сбылось, — произнес Хофунд.
Я посмотрела на Эйдис. Наши взгляды встретились, и я поняла — мы думаем об одном и том же человеке.
Локи.
Локи, ты видишь? Какие прекрасные дети родились.
Я смотрела на маленького Арнгримира. Волосы черные, как ночь. Совсем как у родителей.
«Разумеется, я вижу, дева щита. Их свет сияет до самого Асгарда, где я поднимаю кубок за рождение моего ребенка».
Ребенка? Ты хотел сказать — детей?
Но ответа не последовало, лишь тихий смех.
Той ночью я открыла двери чертога для всех жителей Больмсё, чтобы отпраздновать победу над Хальмстадом и рождение детей Эйдис. И хотя сама она еще не вставала, а новорожденные были слишком малы для шума толпы, Лейф был там, принимая поздравления от всего острова. Когда люди узнали, что Эйдис назвала сына в честь Арнгрима, у многих на глазах выступили слезы.
Я пришла на Больмсё в его худшие дни, но дух этого народа никогда не угасал. Они любили своего ярла, свой остров. И каким-то магическим образом эта любовь распространилась и на Эйдис, и на Ирсу, и на меня. Они радовались рождению детей Эйдис как своих собственных. Она стала полноценным членом общины. Больмсё помнил, как она варила травы, ухаживала за Арнгримом и стояла перед ними в зале с мечом и щитом. Если Ирса и я заслужили свое место трудом и битвами, то Эйдис завоевала сердца людей, ведя свои собственные сражения. Даже старик Водан поднимал тост за прибавление.
— Ты отлично здесь справилась, — сказал мне Лейф, поднимая кубок в ответ на очередной тост в его честь.
— Это должно было быть моим домом. Моё место здесь.
— Здесь, а не в Грунде? — прошептал Лейф.
— Это сложность, которую мне еще предстоит решить.
— Ну, по крайней мере, у тебя есть тот, кто поможет тебе в этом.
— А ты?
— Я вижу, что могу спокойно оставить Эйдис здесь и заняться тем, что должно быть сделано.
— А именно?
— Я должен занять свое место в Дальре.
— Тебе придется пробиваться сквозь Эгиля и Бьяртмара, чтобы забрать его.
— Так или иначе, это должно случиться. Они не оставили мне выбора.
— Вы с Эйдис могли бы просто остаться здесь. Вам здесь всегда рады.
— Жаль, что ты только что отдала Хальмстад Рагалу, — он пихнул меня локтем.
Я рассмеялась.
— Что, быть наследником двух ярлств тебе мало? Рагал заслужил это место. Оно не было просто подарком.
Лейф ухмыльнулся:
— Дело не только в титуле. Дело в людях. Дальр — мой дом. Там всё могло бы быть так же, — он обвел рукой ликующий зал.
— Когда-то так и было, при прадеде.
Лейф задумчиво кивнул.
— Я должен найти мать.
— Эгиль может выслушать тебя. Ты его сын.
Лейф нахмурился.
— Ты его сын. Кальдеру было плевать на всех вас — ни на тебя, ни на Хакона, ни на Хальгера. Собственно, я не уверена, что Кальдера вообще что-то волновало.
— Кроме шлюх в деревне.
Теперь настала моя очередь хмуриться.
— Ты найдешь свой путь.
— С ярлом Хервор на моей стороне?
Я стукнула своим кубком о его.
— Всегда. До самого конца дороги в Вальгаллу.
— Сколь, кузина. Сколь.