В подвале Кейти писала страницу за страницей, полностью погрузившись в поток, пока запястье не заныло, а в животе не заурчало. Она больше не чувствовала своих стоп; возникло странное ощущение, будто там, под невидимой кромкой воды, их больше не существует. Противоположность фантомной боли.
Она осторожно поднялась на подвернутой лодыжке; ноги задрожали, и на мгновение всё перед глазами посерело. Кошка вцепилась ей в плечо, и Кейти снова ощутила реальность подвала. Ветер гремел наклонными дверями внешнего входа, а свет, пробивавшийся сквозь узкую щель между ними и полный пляшущих пылинок, стал фиалковым — цветом наступающей ночи.
Волк скоро вернется, это точно. Пока она писала, ей удавалось не думать о том, чем он занят, но теперь мысли хлынули потоком. Кого он выбрал на роль Гензель и Гретель? Она надеялась, что, сделав героев своего рассказа взрослыми — и к тому же не самыми приятными личностями, — она убережет детей от его прицела. Она не выносила мыслей о смерти детей. Читатели тоже. В начале карьеры она была менее чувствительной и писала об убитом ребенке. Пятнадцать лет, выкидыш и статус «тети» для детей нескольких подруг спустя, она больше не могла это переваривать. Но она не знала, на что способен Гримм-Потрошитель.
Единственной надеждой оставалось то, что инспектор Ронделл заметит маленькие подсказки, которые Кейти расставила в тексте. Если заметит, то скоро будет здесь, примчится на выручку, как мать в «Кровавой комнате». Но должно же быть что-то еще, что Кейти может сделать прямо сейчас, чтобы помочь Лайле.
Посадив кошку на комод, она собрала исписанные листы и, медленно прихрамывая, подошла к дверям. Она просунула каждую страницу в щель. Ветер тут же выхватывал их, унося в воздух. Она надеялась, что они не упадут в ров и чернильные слова не расплывутся в воде.
Кошка резко вскинула голову и мяукнула. Над потолком подвала раздался тяжелый топот шагов, который затем удалился вверх по лестнице. Сердце Кейти екнуло. Он вернулся и идет в её комнату. Но её там нет.
Рев Волка эхом разнесся по всему дому. Кейти сжалась у двери, крепко зажав уши руками. Даже то, что она написала еще одну историю, теперь вряд ли её спасет. Помочь могла только Лайла.