— Это она назвала дневным светом?
Кабелл стоял, прислонившись к простой ограде, окаймлявшей тренировочную площадку во дворе, и с мрачной улыбкой бросил:
— Конечно. Было абсолютно темно, а теперь просто уныло серо.
— Как приятно знать, что даже здесь ты умудряешься выжимать последние капли юмора, — проворчала я.
Он оттолкнулся от ограды, притворно испугавшись.
— Только не говори, что ты использовала последние пакетики с кофе ещё в Тинтагеле?
Одна только мысль об растворимом кофе усугубила моё и без того пасмурное настроение. Головная боль, преследовавшая меня из-за отсутствия моего тёмного эликсира жизни, была просто невыносима.
— Хорошо, что у тебя есть лучший брат на свете, — сказал он, извлекая из сумки небольшой термос.
Мои глаза расширились, когда я схватила термос и открутила крышку. Запах горького, растворимого кофе, поднимающийся с лёгким паром, приветствовал меня, словно старый друг. Я снова посмотрела на него.
— Кажется, я сейчас расплачусь, — призналась я, прижимая термос к груди.
— Я подружился с эльфийской кухаркой, Дилуин, и раздобыл горячей воды, — похвастался Кабелл. — Оказывается, даже феи не могут устоять перед моей обворожительной улыбкой.
— Уверена, она просто дала тебе воду, чтобы ты скорее ушёл, — сказала я, сделав глоток сладкого напитка.
— Пожалуйста, — с поддельным возмущением ответил он.
Меня внезапно накрыло странное чувство благодарности, и я добавила:
— Ты всё-таки лучший брат.
— Нет уж, я просто пытаюсь освободить свою сестру от демона, который вселяется в неё до первой чашки кофе, — фыркнул он. — И вообще, у тебя не было выбора, кто станет твоим братом.
— Судьба единственный раз поступила правильно, — сказала я.
Кабелл издал задумчивое «ммм»:
— Судьба или Нэш?
— Ты спал этой ночью? — спросила я, сменив тему. — Мне удалось поспать, может, час, и то с трудом.
— Повезло, — хмыкнул он. — У меня получилось минут десять, благодаря милой колыбельной из визгов.
Я привыкла спать в странных местах, засыпая сразу, как только голова касалась чего-нибудь мягкого — будь то руки, подушка или свернутая рубашка. Но каждый раз, закрывая глаза этой ночью, я видела в памяти монстров из леса, умирающего Септимуса, шрамы Эмриса и слова Катрионы: «Я отведу тебя к твоему отцу».
Я обхватила себя руками, пытаясь удержать немного тепла под своей фланелевой курткой, и глубоко вдохнула воздух, тяжёлый и отвратительный, насыщенный запахом навоза и лошадиного пота, доносившимся из стоявших неподалёку конюшен.
Немного поодаль Дери взбирался на Материнское дерево, заполняя соломой и мхом то, что выглядело как древесные наросты. Ему помогали десятки крохотных зелёных созданий, которые очищали дерево от гнили и обгрызали засохшую кору. Эти существа, размером не больше моей ладони, имели тела, напоминающие веточки, и головки в форме бледно-зелёных розовых бутонов. Их крылья, похожие на стрекозу, переливались и блестели.
Позади нас Беатрис и одна из остальных Девяти, Арианвен, отрабатывали приёмы на мечах под наблюдением Бедивера. Сталкивающиеся деревянные тренировочные мечи нарушали тишину утра, сопровождаясь то хриплым вздохом, то возгласом «Ха!».
— Вот так, — сказал Бедивер. — Вложи силу, наклонись — да, Ари, именно так.
Арианвен коротко подстригла каштановые волосы, подчёркивая красоту своего лица. Она двигалась с грацией, которой я могла бы только позавидовать. Её фигуру, хоть и не совсем стройную, нисколько не стесняла тренировочная кожаная броня, когда она наносила удары — плавно, затем резко-резко, постукивая лезвием.
Беатрис с лёгкостью отражала каждый её удар. Это выглядело несправедливо: Беатрис была выше своей соперницы как минимум на пять дюймов, а значит, её клинок имел больший радиус, и Арианвен приходилось двигаться быстрее и прикладывать больше усилий, чтобы компенсировать это преимущество.
С другой стороны, в настоящих битвах справедливость встречается лишь случайно.
— Она действительно сказала «дневной свет», да? — спросил Кабелл, глядя вверх, где серый небосвод не предвещал рассвета. Он едва ли сдерживался, пританцовывая на месте от нетерпения.
— Сказала, — проворчала я.
— «И конец!» — скомандовал Бедивер за нашими спинами.
Обе девушки отступили, вернув деревянные мечи на стойку неподалёку. Беатрис тыльной стороной рукава вытерла пот со лба, затем обняла другую жрицу за плечи, мягко сжав их.
— Я же говорила, что ты справишься в два счёта, — произнесла она.
Арианвен засияла улыбкой, привалившись к подруге. Было трудно сказать, пылает ли её лицо от похвалы или от тренировок.
— Ты идёшь на кухню? — спросила она.
— Меня уже ждёт нож в руках повара, — подтвердила Беатрис. — А ты?
— Марии нужна помощь с бельём, — ответила Арианвен, кивая. Затем её взгляд упал на нас: — Вы ждёте Кайт?
Мне понадобилась секунда, чтобы понять, что она обращается к нам.
— Да, — ответила я резче, чем намеревалась. — Если у нас с ней одинаковое представление о рассвете, она уже должна была появиться здесь.
Брови Арианвен удивлённо поднялись.
— Это на неё не похоже. Как думаете, ей понадобится кто-то, чтобы пойти с ней?
— Я отправлюсь с ними, — заверил её Бедивер, придав своему голосу оттенок спокойной уверенности.
— Да, — согласилась Арианвен, — но вы абсолютно уверены…
— Это всего лишь стирка, Ари, а не казнь, — покачала головой Беатрис.
— Легко тебе говорить! — возразила та. — Не тебе потом пахнуть щёлоком две недели!
— Зато у тебя будет возможность поработать с прачечными дубинками, — заметила Беатрис, уводя её за собой. — Я знаю, как сильно тебе нравится выбивать грязь из простыней.
Арианвен фыркнула, её голос стихал с каждым шагом:
— Это действительно бодрит.
— Я посмотрю, не найдётся ли Катриона, — сказал нам Бедивер, почесав седую бороду. — Уверен, она всего лишь делает свой утренний обход.
— А я уже надеялась, что она упала в колодец и никогда больше не вернётся, — пробормотала я.
— Мы не сдвинемся с места, — пообещал Кабелл, вонзив локоть мне в рёбра.
Я облокотилась на ограду, слишком раздражённая, чтобы ответить. Мои глаза блуждали по двору, скользя по камням и мимо идущих фигур.
В ночной тьме башня казалась окружённой ореолом священной тайны, но утренний свет разрушил эту иллюзию.
Теперь её сооружения выглядели обветшалыми, словно измученные голодом тела. Каменные стены, будто раны, были испещрены трещинами, кое-где их заменяли грубые заплатки, а некоторые стены так накренились, что их пришлось подпирать. Повсюду — плесень, ржавчина и копоть, создававшие ощущение, будто всё это медленно тонет в трясине.
Потускневшие знамёна с символом Богини — узлом из трёх сердец в центре дуба — безжизненно свисали в неподвижном воздухе.
Хуже всего было то, что части Материнского дерева потемнели до болезненного серого оттенка, испещрённые грибами. Я и без Невы знала, что эти грибы наверняка пожирают внутреннюю гниль. Даже Дери выглядел слабее: его деревянное тело казалось хрупким. Несколько жителей Авалона изучали гниль на дереве или пытались помочь Дери срезать её с коры.
Я тяжело вздохнула, вновь окинув взглядом двор. Нева всё ещё с радостью приветствовала лошадей, привязанных у конюшни по другую сторону тренировочной площадки. Конюшни, как и лазарет, находились позади башни. Кабелл говорил, что одно из каменных зданий перед башней — это кухня, тесное и жаркое пространство под командованием Дилуин, эльфийской поварихи, которая была ростом с ребёнка, но с лихвой компенсировала свои размеры твердым характером.
Предположительно, стирка могла проводиться только в источниках, если, конечно, никто не хотел, чтобы их одежда вернулась с новыми кровавыми пятнами и грязью вместо чистоты.
Наше ожидание также дало нам возможность увидеть тех, кто уцелел в Авалоне, и позволило им увидеть нас. Большинство старались держаться от нас подальше, занимая свои места на стенах или поднимая воду из источников. Некоторые смотрели с любопытством, другие — с откровенным подозрением. Немногие вообще бросали свои вёдра и инструменты, убегая в башню, едва завидев нас.
Но хуже всего были лица, на которых не отражалось ничего, словно ужас, с которым они столкнулись, вытравил из них душу. Они переходили от одного дела к другому, ни разу не поднимая глаз, как беспокойные духи, заключённые в бессмысленную петлю, движимые лишь памятью тела.
Эти люди, однако, знали, что они в ловушке. Они полностью смирились с этим.
Кабелл последил за моим взглядом и тихо прошептал:
— Как это может быть Авалоном?
— Истории всегда красивее правды, — сказала я. — Вот почему Нэш так и не смог жить в реальном мире.
А может, он оказался пленником этого мира. Слова Катрионы прошлой ночью — «Я отведу тебя к твоему отцу» — намекали, что его здесь нет, за стенами крепости. И всё же часть меня ожидала увидеть его лицо среди остальных этим утром. Я хотела насладиться его шоком, упиваться его недоверием.
Я случайно услышала, как Беатрис и Бедивер обсуждали какой-то сторожевой пост в лесу, готовясь к тренировке с Арианвен. Это казалось наиболее вероятной нашей целью.
— Странно осознавать, что он всё ещё жив после стольких лет, и что мы собираемся его увидеть, — вздохнул Кабелл. — Даже не знаю, что ему сказать.
— Я ничего не скажу, — с горечью ответила я, словно от вкуса кислой ягоды. — Я просто ударю его в грудь.
Кабелл засмеялся:
— Серьёзно? Думаешь, он бы остался здесь добровольно, если бы мог вернуться? Время здесь течёт иначе. Ему может казаться, что прошло всего несколько месяцев.
С учётом того, как мы изменились за последние семь лет, странно было думать, что Нэш мог выглядеть точно так же, как в день своего исчезновения. Даже его старый пиджак, который теперь носил Кабелл, содержал следы наших путешествий и испытаний, постепенно подстраиваясь под нового владельца.
Большинство жителей Авалона носили что-то вроде того, что дали нам: грубо сшитые туники и штаны, плотно облегающие ноги. Некоторые женщины прикрывали головы простыми платками; другие, словно вопреки гниющему миру вокруг, украшали свои лбы тонкими серебряными цепочками с цветными камнями.
Когда-то яркие, словно драгоценные камни, платья поблекли от торопливых заплат и пятен. Некоторые были разрезаны вдоль и превращены в куртки или жилеты. Ни одна броня — ни стальная, ни кожаная — не подходила своим владельцам, и многие доспехи явно перековывались под другую фигуру.
— Колдунья, — прошипел кто-то. К тому моменту, как я обернулась, невозможно было понять, кто из проходящих мужчин это сказал.
К счастью, Нева была слишком далеко, чтобы это услышать, но по её нервным движениям я поняла, что она ощущала каждый взгляд.
Алэд, управляющий конюшнями, идеально соответствовал описаниям эльфов: шёлковистые тёмные волосы, бледно-зелёная кожа, крепкое телосложение и явная любовь к животным. Нева продолжала украдкой поглядывать на него, пока он, стоя на табурете, показывал ей, как седлать лошадей. Время от времени он переносил вес с левой ноги на деревянный протез правой.
— Что за кислая мина? — раздался насмешливый голос.
Блоха появилась из ниоткуда, ловко протискиваясь сквозь ограду и усаживаясь на неё. Белокурые волосы, ещё более растрёпанные, чем накануне, скрывались под вязаной шапкой, а лицо было испачкано грязью.
— Откуда ты взялась? — спросила я, изумлённо подняв бровь.
— Мамка говорит, что сама Богиня послала меня в корзине по старой реке, — заявила Блоха, пожав плечом. — Как всех младенцев. Только вас двоих принесла коза.
— Ты ужасный ребёнок, — отрезала я.
Блоха соскочила с ограды, изображая изящный реверанс.
— Благодарю вас!
Катриона и Бедивер обошли башню, оба облачённые в лёгкие доспехи, отказавшись от громоздких лат и шлемов.
Я почувствовала лёгкое движение у своей сумки. Рука моя мгновенно схватила запястье Блохи, которая пыталась улизнуть с чем-то в кулаке.
— Проклятье! — взвизгнула она, пытаясь вырваться. Я разжала её пальцы, и из её руки выпал маленький селенитовый кристалл.
— Неплохо, — сказала я, слегка улыбнувшись. — Умно было дождаться подходящего момента, но в следующий раз выбирай что-то менее очевидное. — Я подняла тонкий серебряный браслет, который сняла с её другого запястья. — Ориентируйся на что-то действительно ценное.
Глаза девочки широко распахнулись.
— Это моё, воровка!
— Что здесь происходит? — раздался низкий голос Катрионы. — Ты крадёшь у ребёнка?
Я отпустила Блоху, позволив ей оставить кристалл.
— Я просто показывала девочке пару трюков, — сказала я громче.
Блоха бросила на меня злобный взгляд и показала жест, который не требовал перевода.
— Блоха, что ты здесь делаешь? — строго спросила Катриона. — Рона ищет тебя всё утро. Ты не можешь вечно избегать своих уроков.
Когда Катриона подошла к нам, за её спиной внезапно появился Эмрис. Он держался на несколько шагов позади, его руки были глубоко спрятаны в карманы. Хотя он сменил свои грязные штаны и свитер на более опрятную одежду, его тело всё ещё полностью скрывалось под длинными брюками, туникой и алым жилетом, застёгнутым до самого горла.
— Я отведу Блоху в библиотеку, — сказала Олвен, торопливо подходя к ним. — Может быть, ты тоже захочешь присоединиться, Нева? Я покажу тебе нашу коллекцию.
Трудно было сказать, кто больше удивился этому предложению — Нева или Катриона.
— Но библиотека… — начала сереброволосая девушка.
— …это бесценный ресурс для всех, — закончила Олвен, беря за руку, ворчащую Блоху. — Идём?
Нева бросила на нас неуверенный взгляд, затем снова посмотрела на Олвен.
— Я планировала пойти с ними… — пробормотала она.
— Останься, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Правда, всё в порядке.
Идея разделиться мне не нравилась, но я — скрепя сердцем — доверила Олвен заботу о Неве. Впрочем, допросить Нэша о Кольце Рассеяния будет гораздо проще без её присутствия.
Нева кивнула, и напряжённость в её взгляде немного ослабла.
— Нам лучше отправиться, пока ещё светло, — сказал Бедивер, бросив взгляд на Эмриса. — Ты с нами?
— Конечно, — ответил Эмрис, звуча так же непринуждённо, как обычно, хотя и избегал смотреть в мою сторону. — Прекрасное утро для поездки, не находите?
— Боюсь, лишь четыре лошади достаточно крепки для такого пути, — сказал Алэд, его зелёная кожа побледнела. — Я не знал, что вас будет столько…
— Уверен, Тэмсин не возражает, если я поеду с ней, — вставил Эмрис, подходя ближе и вставая рядом со мной.
— Что ты делаешь? — прошептала я, наклоняясь к нему.
— Еду с тобой, чтобы увидеть твоего отца, разумеется, — ответил он, не взглянув в мою сторону.
Я закатила глаза. Конечно, он не позволил бы нам уйти без него — не тогда, когда Кольцо Рассеяния, возможно, было на кону. Я ещё не успела рассказать Кабеллу о том, что видела в священных источниках, но манёвр Эмриса заставил меня задуматься о том, чтобы сделать это прямо сейчас.
Алэд, тяжело вздохнув, оперся о забор, сняв часть веса с правой ноги.
— Всё в порядке, Алэд? — спросила Катриона, нахмурившись.
— Да, да, — ответил он, массируя место, где его колено соединялось с деревянным протезом.
Выточенная конечность держалась на его коже с помощью ряда переплетённых корней, которые, казалось, двигались сами по себе, подстраиваясь под его руку. Эмрис наблюдал за этим с явным восхищением.
— Это из-за сырости она снова беспокоит, — продолжил Алэд. — Доставляя боль там, где трётся кожа?
Бедиверу понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что вопрос был адресован ему. Он крепче сжал свою перчатку.
— Ах, да. Всегда в такие дни, — кивнул он.
На лице Бедивера на мгновение мелькнуло что-то похожее на раздражение, но тут же исчезло. Он повернулся к Катрионе.
— Идём?
— Да, конечно, — согласилась она, бросив на нас быстрый оценивающий взгляд. — Кто-нибудь из вас владеет мечом?
Рука Эмриса тут же взметнулась вверх. Кабелл и я одновременно уставились на него.
— Опусти руку, приятель, — сказал Кабелл, скрестив руки на груди. — Я видел, как ты чуть не вырубился, играя со шваброй библиотекаря две недели назад.
— Это вряд ли его вина, — заметила я. — Возможно, это был первый раз, когда он вообще увидел швабру.
— Я занимался фехтованием с семи лет, — спокойно ответил Эмрис, полностью игнорируя нас обоих. — Хотя, конечно, там используется более тонкое оружие.
Я закатила глаза. Конечно, занимался.
— Оружие будет тяжелее, с другим балансом, чем ты привык, — предупредил Бедивер.
— Справлюсь, — ответил Эмрис.
Старый рыцарь подошёл к стойке и выбрал длинный меч, передав его Эмрису за ножны. Катриона закинула ремень меча ему на плечо так, чтобы он удобно лежал за спиной. Я вдруг вспомнила, что он левша, когда он потянулся назад, чтобы проверить расстояние до рукояти.
— У меня есть небольшой опыт втыка и битья, — вставил Кабелл, и ему вручили булаву.
Я взяла небольшой кинжал и сняла куртку, чтобы Катриона смогла надеть на меня лёгкую кольчужную рубашку поверх туники. Остальные сделали то же самое.
Я скользнула взглядом по своей белой лошади и её внушительному седлу, пытаясь успокоить сердце, прежде чем оно начнёт скакать быстрее, чем животное.
— Нужна помощь, чтобы взобраться? — спросил Эмрис, наклоняясь к моему уху.
Он дразнил меня, и я это знала. Мне стоило лишь сказать, что я поеду с Кабеллом, — кстати, он уже смотрел на меня, одна бровь всё выше поднималась с каждой секундой моего молчания.
Но я не собиралась позволить Эмрису найти кольцо, и уж точно не собиралась уступать в этом маленьком поединке.
С тихим звуком раздражения я взлетела в седло, опираясь на одно стремя. Эмрис забрался следом с досадной лёгкостью. Я резко откинула локти назад, пытаясь освободить пространство, между нами, взяв поводья.
И тут же пожалела. От него было не избавиться — его жёсткая грудь прижималась к моей спине, его бёдра упирались в мои. Его дыхание касалось моих волос, и, несмотря на жар его тела и теплоту животного подо мной, холодный дрожь пробежал вдоль моего позвоночника, заполняя те места, где его тело прилегало к моему.
— Ставки принимаются, сколько времени понадобится, чтобы я свалился с этой красавицы? — прошептал он.
— Не трать время — я сама тебя столкну, — ответила я.
Его грудь затряслась от смеха, отдавшегося у меня в спине. Осторожная рука скользнула вдоль моего бедра, словно спрашивая разрешения.
— Ладно, — пробормотала я. — Но никаких глупостей.
Под слоями ткани и холодной кольчуги мои мышцы напряглись, когда его длинные пальцы лёгкой ладонью прижались к моему животу. Я опустила взгляд, замечая зазубренный край шрама, тянувшегося от его запястья к тыльной стороне ладони.
Эмрис наклонился вперёд, и я почувствовала, как его сердце стучит быстрее моего. Его запах, как свежий аромат сосны и морского ветра, на мгновение вытеснил гниющий мир вокруг нас.
— Даже и не мечтал бы, — прошептал он мне на ухо.
****
Мы ехали молча, следуя за Катрионой по истоптанной тропе, проложенной среди обугленных стволов деревьев.
Ковер из гниющих черных листьев, трупов животных и увядшего мха глушил цокот копыт. Я не сводила глаз с деревьев и острых камней. Слишком много было мест, где могли укрыться Дети Ночи— их паукообразные тела могли свернуться в трещинах земли или исчезнуть в непроницаемой тьме пещер, образованных неровностями местности.
Я подняла взгляд, пытаясь разглядеть небо сквозь скрюченные ветви мертвых деревьев. Почти видела его — как могла бы выглядеть Авалон, если бы он, как Тинтагель, был полон зеленого света жизни.
Тело Эмриса за моей спиной оставалось напряженным, его пальцы бессознательно сжимались на моем животе, пока он осматривал опустошенный лес.
Не прошло и часа с тех пор, как мы покинули башню, когда мы въехали в другую часть леса. Деревья здесь росли в стройных рядах, а туман свисал с их оголенных ветвей, словно тяжелые покрывала. Запах гнилых фруктов ударил в нос, такой сладкий и приторный, что казалось, он окутывает все вокруг.
— Священная роща? — предположила я.
Я почувствовала, а не увидела, как Эмрис кивнул.
— Похоже на то.
Мелькание света привлекло мое внимание, и я направила лошадь в его сторону. Вскоре вдали показался огонь, горящий у основания узкой сторожевой башни, торчавшей из земли, как кривой палец. В темном воздухе пламя казалось единственным маяком, указывающим путь.
Сердце бешено колотилось в груди, когда Катриона замедлила ход, спешилась и, внимательно осмотревшись, привязала лошадь к столбу. Мы последовали ее примеру.
Катриона подняла тяжелый засов на двери башни. Я вошла внутрь, а Кабелл шагнул следом.
Пыль поднялась вокруг нас, густая, как туман за каменными стенами. Слабый сероватый свет проникал через небольшое отверстие в стене, зловеще освещая застывшую картину внутри.
Изодранный спальный мешок. Незапаленный фонарь. Смятая обертка от конфеты.
И скелет мужчины, погруженного в цепкие объятия земли.