Остальные словно размылись на краю моего зрения, превратившись в тени. Невыпущенный воздух обжигал мои легкие, но я не могла выдохнуть. Не смела двинуться, чтобы не потревожить пыль, закрутившуюся вокруг нас. Чтобы не разрушить странный сон, который держал меня в своей власти.
— Мы зовем его Чужаком, — раздался за нашими спинами голос Катрионы. — Для нас он никогда не имел ни имени, ни лица. Мы не похоронили его, надеясь, что его родные придут.
Что-то тяжелое с глухим стуком упало на землю. Темная фигура Кабелла медленно, слишком медленно, опустилась на колени рядом с останками.
Смотри, сказала я себе, борясь с желанием отвернуться. Ты должна посмотреть.
— Это ваша затея — такая жестокая шутка? — голос Эмриса прозвучал резко, раздражая тишину внутри сторожевой башни. — Вы не могли их предупредить? Это может быть не он — откуда вам знать, что это не кто-то из уроженцев Авалона?
Бедивир наклонился, его доспехи заскрипели, пока он поднимал с земли серебристую обертку. Baby Ruth.
Любимый батончик Нэша.
— Он уже был мертв, когда мы зажгли огонь на этой башне в прошлом году, — сказала Катриона. — Если бы он пришел позже, то смог бы использовать убежище по назначению — как безопасное место, чтобы укрыться от Детей Ночи.
Ее голос затих, когда мое внимание переключилось на руку Кабелла, протянувшуюся к останкам.
Кости, пожелтевшие от времени, выглядывали из-под обрывков одежды, вероятно, очищенные насекомыми или Детьми. Лоскуты некогда белой рубашки цеплялись за обнаженную грудную клетку, покачиваясь от малейшего движения воздуха. Брюки выглядели современными, но судить было сложно после стольких лет.
Кабелл начал ощупывать карманы, которые остались от ткани. Перевернул ботинки. Даже его аккуратные, деликатные движения заставляли кожу трескаться и рассыпаться.
— Это может быть не он, — повторил Эмрис.
Несмотря на то, что тело не лежало в спальном мешке, поза казалась мирной, словно человек просто снял обувь, прилег отдохнуть, а смерть лишь вытянула его дух из тела. Обе руки были на виду. Ни колец. Ни каких-либо украшений.
— Что вы делаете? — резко спросила Катриона, подходя, чтобы остановить Кабелла, когда тот склонился над черепом. — Мы обыскали его одежду и ничего не нашли…
Кабелл отмахнулся от ее руки, осторожно приподнимая затылок черепа с земли. Там, между костями и холодной землей, оказалась хорошо сохранившаяся часть воротника рубашки. Он аккуратно вывернул тонкую ткань наружу, обращая ее ко мне.
На внутренней стороне, выведенные детской рукой желтой нитью, были вышиты пять букв:
H. ЛАРК.
— Я знал это, — выдохнул Кабелл. — Знал, что если бы он был жив и имел кольцо, он бы использовал его, чтобы помочь Авалону…
— Кольцо? — голос Катрионы прозвучал резко.
Кабелл отпустил воротник и череп, отшатнувшись назад. Его руки безвольно упали на колени, а голова склонилась. Плечи затряслись от беззвучных рыданий, слёзы стекали по его рукам, покрытым чёрными татуировками, и падали на землю.
Вид его, обнажённого в своей боли, словно свежая рана, разорвал последнюю тонкую нить, которая сдерживала мой рассудок от полного краха.
Ярость и боль взорвались во мне, невыносимые, как раскалённые лезвия. Всё вокруг расплылось, превратившись в неясное пятно. Давление в голове угрожало разорвать череп, выпустив все те воспоминания и чувства, которые я отчаянно пыталась запереть.
Я ненавидела его. Ненавидела.
Рука сама потянулась к булаве, и прежде, чем я осознала это, я уже подняла её над головой, готовая обрушить на скелет. Катриона бросилась меня остановить, но меня схватили другие руки, обхватив за талию и оттянув назад.
— Ты не можешь, — голос Эмриса был ровным, хотя я изо всех сил пыталась вырваться, пока крик вырывался из моей груди. — Я понимаю, Тэмсин, но ты не можешь…
«Не можешь». Это слово эхом отдавалось в моей голове. «Не можешь».
Булава выпала из моих онемевших пальцев, и я обмякла, опустившись к его груди. Эмрис держал меня, не давая упасть, пока ярость выжигала меня изнутри, оставляя пустой оболочкой.
Я хотела уничтожить всё, что осталось от Нэша, — уничтожить его, как он пытался уничтожить нас.
Едва я успела это осознать, как услышала хруст костей. Этот звук, однажды услышанный, навсегда западает в память, словно колючий корень. Кабелл, скрючившись, выгнулся в неестественной дуге.
— Кабелл, всё в порядке, — сдавленно проговорила я. — Сделай вдох…
Под кожаной курткой Кабелла начали двигаться кости, извиваясь, как змеи под листвой. Они вздувались, ломались и собирались в новые, чудовищные формы. Позвонки поднимались один за другим, а тело его сжималось, словно древний свиток.
— Что за чертовщина… — выдохнул Эмрис.
Катриона инстинктивно шагнула перед нами, схватившись за рукоять меча. Её взгляд впился в извивающееся тело Кабелла. Она была готова убить.
— Каб, слушай меня! — я вырвалась вперёд, но Эмрис снова оттянул меня назад. — Сосредоточься на моих словах… В давние времена, в царстве, утерянном во времени…
Слова застыли на губах, когда Кабелл внезапно замер. Его руки вцепились в собственные волосы, словно он собирался вырвать их. Бедивир, казалось, не заметил или решил проигнорировать мои слова. Его рука легла на плечо Кабелла, удерживая его на месте.
— Парень, — мягко сказал он. — Кабелл, да? Посмотри на меня. Посмотри мне в глаза.
Я сжала глаза, отводя взгляд от его постепенно меняющейся фигуры. Череп удлинялся, а из него прорезались собачьи уши.
— Это оно, — голос Бедивира стал низким и успокаивающим. — Смотри только на меня. Ты хозяин или слуга?
Кабелл протянул руку с когтями, не для нападения, а чтобы вцепиться в руку Бедивира, как если бы это было единственное, что удерживало его от поглощения темным потоком.
— Ты хозяин или слуга? — снова спросил Бедивир.
— Х-хозяин, — прохрипел Кабелл. Его тело снова начало деформироваться, кости скрипели, возвращаясь к человеческой форме.
— Как…? — прошептала я.
Эмрис ослабил хватку и наклонился ближе к моему уху.
— Успокаивающий?
— Назови своё имя, — произнёс Бедивир.
В его тоне звучал ясный приказ, который отразился вокруг нас мягким эхом. Когда он говорил, я заметила слабое мерцание в воздухе там, где его рука лежала на плечах моего брата, согнутых в дугу.
Эмрис был прав. У Бедивира была магия, схожая с искусством Одарённых, способная успокаивать и общаться с существами.
— Назови своё имя, — повторил Бедивир.
— Кабелл, — голос моего брата прозвучал чётко, а его форма вновь стала человеческой.
Эмрис отпустил меня, и я тут же бросилась к Кабеллу, опустившись на колени рядом с ним. Он без сил обмяк в моих объятиях, сжимая меня так, будто пытался напомнить себе, что реально. С изумлением он посмотрел на Бедивира, а я крепко сжала его руку, помогая подняться.
— Это проклятие? — спросил мужчина.
Кабелл кивнул.
— Оно со мной с самого рождения.
За нашей спиной раздалось шипение — я не была уверена, это был Эмрис или Катриона.
Ответить на этот вопрос мы не успели. Лошади снаружи начали фыркать, бить копытами землю и беспокойно взбрыкивать. Катриона направилась к двери, уже положив руку на рукоять меча.
— Мы теряем свет, — сказала она. — Пора уходить.
— И всё? — спросил Эмрис.
— Наши дни коротки, — ответила девушка, — но, уверяю вас, моё терпение для таких глупых задержек ещё короче.
— Мы не можем оставить его тело вот так, — вмешался Кабелл. — Мы должны похоронить его…
— Нет, не должны, — сказала я. — Оставь. Мы не умрём ради него.
Лошади были настолько напуганы, что даже наше присутствие не успокаивало их. Свет стремительно угасал, отступая с неба, как морское течение, и это сковывало мою кровь холодом.
Я снова забралась в седло, позволяя Эмрису устроиться позади меня. Мой взгляд неотрывно следил за Кабеллом, когда он, шатаясь, вышел из башни. Его волосы всё ещё медленно исчезали с рук, когда он взбирался на своего рябого коня. Бедивир кивнул ему, и Кабелл ответил коротким кивком.
— Я не собираюсь спрашивать, всё ли с тобой в порядке, — тихо сказал мне Эмрис.
— Хорошо.
— И уж тем более не собираюсь извиняться за Нэша, — добавил он.
— Замечательно, — ответила я, крепче сжимая поводья. — Потому что я знаю, тебе наплевать. Тебя волнует только то, что у него не было кольца.
Я едва говорила громче шёпота, но каким-то образом Катриона услышала.
— Да, кольцо, — сказала она, разворачивая своего коня так, чтобы ехать рядом с нами. — С нетерпением жду вашего объяснения, когда мы вернёмся в башню.
Я стиснула челюсти, глядя прямо перед собой, на мёртвый мох, свисающий с ветвей над тропой.
— И на этот раз, — сказала Катриона, подстегнув коня, — вы, возможно, будете так добры, чтобы рассказать нам истинную причину вашего появления в Авалоне.