Я почувствовала взгляд Невы, обжигающий, словно клеймо, немой упрёк, который невозможно игнорировать.
«Ты не обязана ей даже капли сожаления», — нашёптывал голос в моей голове. — «Если она не потрудилась изучить всё о кольце, прежде чем отправиться его искать, это её вина».
Но этот внутренний голос не остановил горький ком в горле, который подступил при её взгляде.
— Если это кольцо действительно может разрушать проклятия и есть шанс, что оно вернулось в Авалон, почему мы не ищем его? — спросила Олвен. — Разве это не благословение, о котором мы молились?
— Рисковать бесчисленными жизнями ради поисков за пределами стен башни? — Катриона покачала головой и посмотрела прямо на меня. — Как обстоит дело сейчас: ваш отец мёртв, а кольцо, судя по всему, утрачено. Что вы намерены делать теперь?
— То, что должны сделать все вы, — ответила я. — Покинуть этот гнилой кусок ада и вернуться в мир смертных.
Самым удивительным было не то, как Катриона отшатнулась от моего предложения, а то, как Олвен и Мари отвели глаза к зеркальным ветвям книжных полок, словно внезапно ощутили вину за то, что услышали собственные мысли, озвученные мною.
— Остров — наш дом, — сказала Катриона. — Он был гордостью наших предков, даром нашей Богини. У вас может не быть веры в великое полотно судьбы, но у нас она есть. Я знаю, что должен быть способ вернуть землю и Детей Ночи к тому, чем они были, и я буду бороться за это каждый день.
— Бороться как? — бросила я. — Прошло два года, и вы не приблизились к решению. Вы уже проиграли. Единственный вопрос: сколькими жизнями вы готовы пожертвовать?
Лицо Катрионы побагровело от сдерживаемого гнева. Никто из других сестёр не сказал ни слова. Видеть, как моя прежняя догадка подтвердилась, оказалось худшим видом победы — пустой и горькой до самой сути.
— Всё, что здесь произошло, оказалось смертельным, — продолжила я. — У вас есть сила открыть путь обратно в мир смертных, не так ли? Этот остров мёртв, и следующим умрут его жители. Сколько времени пройдёт, пока магия не начнёт искажать живых? Вы собираетесь провести свои последние дни, смывая кровь с камней, пока не останется никого, кто сделает это за вас?
Мари вскочила со своего места, дрожа и бледная. Она выбежала из библиотеки, сдерживая рыдания, её лёгкие шаги эхом раздавались на ступенях.
— Тэмсин… — тихо сказал Эмрис. — Может, пришло время сделать небольшой перерыв от твоего обычного разрушительного фатализма?
Я проигнорировала яростные взгляды остальных. Мне не нужен был урок морали от людей, которые сами отказывались принять хоть каплю правды.
Катриона сделала шаг в сторону двери, но Олвен встала и подняла руку.
— Я проверю, как она, после того как мы закончим, — сказала она.
— Слушайте, — начала я, но не смогла заставить себя извиниться. — Без кольца всё, что я могу сделать сейчас, это попытаться найти следующий артефакт, заклинание или ведьму, которая может помочь Кабеллу.
— А ты не думаешь, что ответ может быть здесь? — спросила Нева, обведя рукой окружающее пространство.
— Вы до сих пор не объяснили, как попали на этот остров, — сказала Катриона. — Как же вы собираетесь вернуться?
Я заговорила прежде, чем Нева могла сказать правду:
— Нева открыла путь. Уверена, она сможет сделать это снова.
— Только если я соглашусь пойти с тобой, — ответила Нева с заслуженной обидой, которая лишь заставила меня уважать её ещё больше.
— Тогда пусть одна из жриц отправит нас назад, — огрызнулась я.
— Нет, — резко оборвала Катриона. — Вопреки твоим лживым словам, это невозможно. Ни одна жрица не откроет путь после Отречения. И никто из сестёр не станет рисковать своей жизнью ради вас.
Внутри меня вспыхнули ярость и возмущение.
— Должен быть другой способ…
Раздался звон колокола, громкий и отчаянный, его ритмичные удары эхом разнеслись по всему зданию. Моё сердце заколотилось в такт.
— Что случилось? — спросила я.
Доспехи Катрионы гремели, когда она бросилась к задней стене, отодвигая тяжёлый гобелен, за которым открылась ряд арочных окон. Мы выстроились за ней, вглядываясь в мрак, скрывающийся за стенами башни.
Катриона вцепилась в рассыпающийся подоконник, её дыхание стало хриплым и неровным.
Внизу, иссохший ров превратился в адский костёр. Пламя отбрасывало зловещий свет на сотни — тысячи — Детей Ночи, сгрудившихся у его края.
Некоторые из них кидались в огонь, проверяя, смогут ли пройти. Один прыгнул с близлежащего дерева, когтистые руки зацепились за стену крепости, но скользнули вниз, и его тут же поглотило мерцающее пламя. Другой забрался чуть выше, но его настигла стрела лучника, прежде чем он смог достичь верхушки стены.
Раздался грохот шагов на лестнице. Через мгновение в дверь влетела Беатрис, её тёмная кожа блестела от пота.
— Что случилось? — спросила Катриона, направляясь к ней.
— Они… — Беатрис глубоко вдохнула. — Они пришли все сразу. Они окружили нас со всех сторон. Я зажгла ров, но они не убегают, как раньше. Как они пробрались сквозь защитные чары в лесу?
Тень страха мелькнула на лице Катрионы, прежде чем она сумела превратить его в обычную маску спокойного контроля.
— Их магия, наконец, ослабла. Теперь это лишь вопрос времени, прежде чем то же самое случится с защитными чарами башни. Ты правильно сделала, что зажгла ров.
— Что значит, их магия ослабла? — потребовала я. — Как это возможно?
— Тёмная магия разрушительна, — ответила Катриона. — Присутствие Детей ослабляет самые древние и мощные заклинания острова.
Я встретила взгляд Эмриса.
— Нам стоит зажечь дополнительные огни на верхних стенах? — спросила Беатрис.
Катриона покачала головой, беря сестру за руку.
— Разбуди остальных из стражи башни. Нам нужно обыскать нижние уровни и источники, чтобы убедиться, что никто из них не проник внутрь, — её голос затих, когда они вышли за дверь.
Образ голодных Детей остался в моём сознании ещё долго после того, как Катриона и Беатрис покинули нас.
— Сколько у вас запасов древесины и хвороста, чтобы поддерживать огонь? — спросила я.
— Огонь горит благодаря магии, — объяснила Олвен. Её слова предназначались для того, чтобы нас успокоить, но дрожь в её улыбке не внушала уверенности. — Девятеро будут по очереди подпитывать его до рассвета, когда Дети отступят.
— А если они никогда не уйдут? — спросила я.
Олвен не осмелилась ответить, но я уже знала.
Мы окажемся в ловушке вместе с ними.
И когда последняя защитная магия исчерпает себя, а когти встретятся с холодным камнем, мы умрём вместе с ними.
***
Не договариваясь и не говоря ни слова, остальные последовали за мной в комнату, которую Эмрис и Кабелл делили на двоих. Тяжелая дубовая дверь уже была приоткрыта, как будто мой брат ожидал нас или, по крайней мере, задумался о все еще звенящих колоколах.
Он сидел на кровати, поджав колени к груди и обхватив их руками. Его черные волосы до плеч упали вперед, скрывая лицо, когда он смотрел на противоположную стену. Кабелл не повернул головы, когда мы вошли, а Эмрис закрыл за нами дверь.
— Ты им рассказала? — хрипло спросил Кабелл.
— Я должна была, — ответила я.
Он пожал плечами.
— Могла хотя бы подождать, пока я буду рядом.
— Знаю, — сказала я и добавила, потому что больше ничего не могла: — Прости.
Он кивнул и встал, чтобы сесть за стол перед камином. Пламя саламандровых камней мерцало в движущемся воздухе. На краю моего зрения и Нева, и Эмрис бессознательно сделали шаг назад, когда он приблизился.
Растущая в моей душе бездна онемения мгновенно заполнилась белым жаром ярости.
— Я не кусаюсь, — сказал Кабелл, и мое сердце еще чуть-чуть надломилось, когда он заставил себя говорить легко, словно в шутку. Его белые зубы блеснули в свете огня. — По крайней мере, пока я человек.
— Не повезло с проклятием, Ларк, — сказал Эмрис, снова обретя свою обычную надменность. — Видимо, это объясняет, почему твой старик так гонялся за кольцом.
Он занял место напротив Кабелла за круглым столом — не таким уж и отличным от стола Артура, за которым у всех была равная позиция и возможность подозрительно разглядывать друг друга. Мои губы скривились в безрадостной усмешке.
— Что случилось снаружи? — спросил Кабелл, повернувшись ко мне.
— Дети окружили башню, — сказала я. — Девятеро удерживают их с помощью огня.
Кабелл нахмурился.
— Этого хватит?
— Олуэн сказала, что огонь — единственное, что их действительно убивает, — добавила Нева, проводя пальцем по узлу на столе. — Эти создания боятся огня и ненавидят свет.
— Большая проблема в том, что они перекрыли нам путь к порталу, — сказала я. — Нам нужно найти другой способ вернуться в смертный мир. Иначе мы просто станем пиршеством для нежити.
— Ты действительно уйдешь? — недоверчиво спросила Нева. — Ты даже не попробуешь им помочь?
— Что я могу сделать? — спросила я в ответ.
Ее взгляд ожесточился.
— Не верю, что ты настолько бессердечна.
У меня защекотали нервы.
— Может быть, потому, что ты меня едва знаешь?
— Мы можем что-то сделать, — снова попыталась Нева. — Это не может быть концом для Авалона.
Я знала, что она злилась на меня не только из-за моего реалистичного взгляда на ситуацию. В ее гневе была хотя бы частично вина за то, что я скрыла от нее правду о кольце — от человека, который явно гордился тем, что был самоучкой и знал больше других. Что ж, прекрасно. Спорить было легче. Выплеснуть ту боль, что скапливалась во мне с момента, как мы вошли в башню-наблюдатель.
— Я пришла сюда за Кольцом Рассеивания, а теперь след не просто остыл — он мертв, — сказала я, не утруждая себя смягчением тона. — Я не стану рисковать своей жизнью или жизнью Кабелла, прочесывая леса в поисках реликвии, которая, возможно, больше не существует. Я предпочту вернуться в наш мир и найти другое решение. И советую тебе сделать то же самое.
— Теперь дело не только в кольце, — возразила Нева. Ее лицо стало воплощением благородной добродетели, которая веками губила героев. Если когда-либо и был момент для эгоизма, чтобы довериться невозможным шансам, то это сейчас.
— Ты забыла, зачем тебе понадобилось это кольцо? — спросила я. — Что заставляет тебя думать, что Совет Сестер примет тебя за спасение места, откуда их изгнали?
Нева опустила глаза, и ее лицо исказилось. Очевидно, именно это она и думала.
— Это не… не только из-за этого.
— Ты хочешь получить доступ к текстам жриц, чтобы больше узнать о магии? — предположила я. — Включая то световое заклинание, которое ты использовала?
— То, которое спасло тебе жизнь? — Ее яростный взгляд заставил меня откинуться на спинку стула. Пламя словно взревело у меня за спиной, отражая жар ее слов.
— Тэмсин права, — сказал Эмрис.
Я подняла брови, глядя на него.
— Да, впервые я действительно с тобой согласен, Птичка…
— Перестань так её называть, — перебил Кабелл.
Эмрис продолжил, игнорируя его:
— У нас всё ещё есть портал. Если отправимся при дневном свете, возможно, выживем достаточно долго, чтобы воспользоваться тем единственным переходом, который пообещала ведьма.
— Ну да, остаётся только надеяться, что кто-нибудь из Детей не найдёт его первым и не попытается вылезти в наш мир, — сказала я.
Они трое посмотрели на меня с разной степенью ужаса.
— Ты не могла бы сказать хаотичному бесу в своей голове, чтобы он замолчал? — с болью в голосе попросил Кабелл.
— Я просто говорю, что времени мало, — сказала я.
— Ты права, — сказала Нева, отодвигая стул. — Поэтому я прекращаю сидеть здесь, погружаясь в панику, и отправляюсь обратно в библиотеку искать решения.
Я покачала головой, бросив быстрый взгляд на Кабелла, но его обеспокоенное выражение стало только мрачнее.
На пороге Нева остановилась. Не оборачиваясь, она сказала:
— Прости насчёт Нэша.
И исчезла.
Эмрис потянулся, поднимая руки вверх, и размял шею:
— На этой ноте я пойду найду еду и поброжу вокруг, посмотрю, что удастся обнаружить.
Когда он ушёл, Кабелл поднялся и снова сел на край кровати. Я подошла и села рядом, чувствуя, как тишина между нами становится словно третьим присутствием в комнате. Внезапно гнев, обида — всё нахлынуло на меня. Мои руки сжались в кулаки, пока я клонила голову на плечо Кабелла. Он склонил голову на мою.
— Он действительно ушёл, да? — спустя какое-то время сказал Кабелл.
Когда я закрыла глаза, передо мной вновь встал образ Кабелла семилетней давности — маленького, хрупкого, промокшего до нитки под ледяным дождём после поисков Нэша в Тинтагеле. Говорившего мне то, что я уже знала. Он ушёл.
Когда мы остались только вдвоём.
— Он ушёл семь лет назад, — сказала я. — Просто теперь мы точно знаем, что он никогда не вернётся.
— Ты всегда так думала, — заметил Кабелл.
— Это не значит, что я этого хотела, — призналась я, не узнав собственный голос.
Он сел ровнее, наклоняя голову, чтобы посмотреть на меня.
— Может, мы найдём ещё один его дневник. И там будут ответы на вопросы, что он думал, отправляясь сюда с кольцом. Или имена твоих родителей.
Моя челюсть напряглась, и я возненавидела, как у меня запекло в глазах.
— Это неважно. Мы и так справимся, правда?
Кабелл вздохнул, и прошло какое-то время, прежде чем он смог сказать:
— Если это случится снова… если я превращусь…
— Этого не произойдёт, — сказала я, выпрямившись. Я сжала его предплечье, заставляя посмотреть мне в глаза. — Этого не произойдёт.
— Если всё же случится, — продолжил он, опустив взгляд на свои руки, — не дай мне никого ранить. Особенно тебя. Я не смогу с этим жить. Сделай всё, что потребуется, чтобы остановить меня.
— Этого не будет, — сказала я.
— Тэмсин, — твёрдо произнёс он.
Я встретила его тёмные глаза, ненавидя то, как тени исказили его лицо.
— Что бы ни потребовалось.
Я снова прижала голову к его плечу, приветствуя возвращение тишины в комнату.
— Этого не произойдёт, — повторила я, потому что никогда не давала брату обещаний, которые не могла бы сдержать.
***
Бесконечная ночь растянулась до тех часов, которые Олуэн называла временем покоя, когда большинство выживших авалонцев пытались спать, даже если это казалось невозможным.
Я съела несколько ложек предложенного Дилвином ячменного супа с хлебом и рано отправилась спать, испытывая облегчение от того, что Невы не было в комнате.
Я оставила очаг холодным; мои мысли были яснее в темноте, где их единственными соперниками оставались страх и воспоминания. Лежа на боку, смотрела на стену, пока глаза не привыкли к мраку настолько, чтобы различать каждую кладку, а уши перестали улавливать крики Детей, собирающихся у пылающего рва.
Заперты. Это слово было у меня на языке, как горькие листья одуванчика. Каждый план, который я придумывала — полёт, копание, бой, — рушился под тяжестью своей же неосуществимости.
Я перевернулась на другой бок, чувствуя каждую боль в спине и ногах.
Ты правда бы ушла?
Я бы ушла, не задумываясь, если бы это значило спасти нас. Даже Эмриса. Это не наш мир. У нас нет перед ним никаких обязанностей.
Выдохнув, я положила щёку на ладони. Я знала, что должна быть благодарна за каждый вдох, за то, что мы дошли до этого момента. Но всё это превращалось в тлеющий гнев под моей кожей.
Ну же, Тэмси, всё не так уж плохо.
В неподвижности мгновения сотни вопросов поднялись в сознании, как ядовитый рой. Но сокрушительная истина оставалась за стенами этого места, рассеянная среди его костей.
Его останки были последним ответом, который нам, вероятно, удастся получить. Нэш мёртв. Нэш мёртв, как и всё, что мы заслуживали знать, но теперь уже никогда не узнаем. Нэш мёртв, и он унёс наши прошлое за пределы нашей досягаемости, в тёмную пустыню смерти.
Я даже не могла злиться на него за это, не тогда, когда я была так зла на себя. Это я привела нас сюда. Гоняясь за его призраком, я погубила нас всех.
Каким-то образом я всё же заснула. Следующее, что я осознала, был скрип двери по камню и лёгкий прогиб кровати под весом Невы.
— Ты не собиралась говорить мне, как заявляют права на кольцо, да? — прошептала Нева во тьме.
— Да.
— Потому что считала меня дурой и думала, что к тому времени, как я узнаю, будет уже слишком поздно.
— Я никогда не считала тебя дурой, — прошептала я. — Но мне жаль.
Я не объяснила остальное. Что теперь между нами всё иначе. Что я никогда не думала, что это примет такой оборот. Всё это больше не имело значения, и я только хотела тишины. Холодного пространства пустоты, которое раньше существовало между нами.
Единственного безопасного места, которое когда-либо было, чтобы спрятаться.