Зная, что наступит ещё один мрачный рассвет, а в главном зале вскоре начнут работать люди, мы с Эмрисом поднялись спустя лишь несколько минут и, не издав ни звука, направились вниз, в галерею смерти. Моё сердце колотилось в груди, пока мы пробирались через кладовую и в тоннель.
Тыльная сторона ладони Эмриса снова и снова касалась моей, когда мы спешили по коридору, переступая через корни. Я не могла отстраниться, как не могла подобрать слов, чтобы описать увиденное.
Мы вышли из потайной двери как раз в тот момент, когда в главный зал начали заходить женщины с ткацкими станками. Их брови удивлённо поднялись при виде нас вдвоём, но мне было уже всё равно. Пытаться что-то объяснять не имело значения. Всё, что имело значение, – это найти путь обратно в наш мир.
Наши взгляды встретились в последний раз на ступенях, ведущих во двор. Молчаливое обещание промелькнуло, между нами. С наступлением дня Дети утихли, но относительная тишина, лишённая даже пения птиц, казалась всепоглощающей. Это оставило во мне странную пустоту – тоску по обычной жизни, которой я раньше никогда не ценила.
– О, я как раз шла вас искать! – Радостный голос Олвен вывел меня из задумчивости, словно удар по нервам. Она появилась словно из ниоткуда, её серое платье и белый передник сливались с бесцветным утренним светом. Её сине-чёрные волосы колыхались вокруг, словно плыли в воде.
– Мы собираемся убрать камни, чтобы проверить, примет ли земля под ними посевы, – продолжила она. – Если, конечно, вы чувствуете себя достаточно хорошо для этого?
Эмрис колебался, но всё же изобразил улыбку.
– Конечно.
– Ты уверен? – Тёмные глаза Олвен сузились в пристальном разглядывании. – Ты выглядишь немного бледным.
– Просто плохо спал, – заверил он её.
Или не спал вовсе, подумала я.
– Дети этой ночью были беспокойны, а под утро с ними вообще стало что-то не так, – сказала Олвен, покачав головой.
– Они… что-нибудь сделали? – спросила я.
– Они не двигались совсем, – ответила она. – Кейт предложила попробовать рассеять их огнём и стрелами, если они всё ещё будут там к ночи.
– И это сейчас невозможно, потому что…?– подтолкнула я.
Лицо Олвен стало жёстче.
– Потому что у нас мало стрел, чтобы ими разбрасываться.
Мне оставалось лишь пробормотать жалкое:
– Понятно.
– Я готов засучить рукава – и буквально, и фигурально, – вмешался Эмрис, плавно переводя тему. – У вас найдётся для меня ещё одна лопата?
– Конечно, – сказала Олвен, уводя его прочь. – Я попросила остальных собрать всё, что есть из золы…
Её голос становился всё тише, пока они присоединялись к растущей группе мужчин и женщин у кузницы. Эмрис оглянулся на меня, беззвучно шепнув:
– Позже?
Я кивнула.
Кабелл и Нева, напомнила я себе, разворачиваясь к башне и множеству ступеней, которые отделяли меня от спален. Им нужно знать, что мы нашли, – а, возможно, у Невы будет идея, для чего использовались те скульптуры.
Звон металла привлёк моё внимание обратно на улицу. Я решила рискнуть и направилась туда. Ожидала увидеть очередную группу нервных новичков или хотя бы кого-нибудь из Девятки, но там были только Кабелл и Бедивер.
Мой брат отрабатывал серию блоков и парирований, на этот раз с двуручным мечом, а не с тупым тренировочным оружием.
Я замерла, почти не веря своим глазам. Кабелл всегда оживал по ночам, и не раз возвращался домой после ночных гуляний по улицам Бостона или собраний гильдии в то время, как я только вставала. Для него рано встать означало проснуться в полдень.
Но сейчас он был здесь достаточно долго, чтобы успеть взмокнуть от пота. Его лицо покраснело, а в глазах читались настоящие эмоции, когда он улыбнулся какому-то замечанию Бедивира.
– Да, хорошо, хорошо! Молодец, парень! – похвалил его пожилой мужчина, хлопнув Кабелла по спине, когда тот остановился передохнуть. Стремление заслужить одобрение, отражавшееся на лице брата, его ответная улыбка – это было почти больно видеть.
Я чувствовала себя странно отстранённой, словно туман уносил меня куда-то прочь, делая бесплотной и исчезающей. Кабелл поднял меч вновь, но, заметив меня, замер. Его лицо напряглось от беспокойства.
Я прижала два пальца к ладони. Позже. Затем сложила руками небольшой квадрат. Библиотека.
Он кивнул, поворачиваясь обратно к Бедивиру, чтобы продолжить тренировку. Старый рыцарь поднял руку в приветствии, и я ответила тем же жестом, изо всех сил стараясь изобразить улыбку.
Я могла бы попытаться поговорить с Кайтрионой или хотя бы следить за ней, но это лишь окончательно настроило бы остальных против меня. Нет, лучшее, что я могла сделать сейчас, – это продолжить собирать информацию и убедить Кабелла и Неву взглянуть на комнату собственными глазами. Возможно, это наконец заставило бы их искать другой выход из Авалона.
Возможность представилась в виде мягкого вздоха удивления позади меня на ступенях. Лицо Мари, цвета листвы, выглянуло из-за груды сложенного белья в её руках.
– Прошу прощения, я вас не заметила.
– Не понимаю, как вы вообще что-то видите, – сказала я. – Вам помочь?
Лицо Мари напряглось, и я задумалась, не вспоминает ли она сейчас мои резкие слова из библиотеки.
– В библиотеке я была с вами груба, – продолжила я, быстро обдумывая, что сказать. – Хотела бы загладить вину…
Через мгновение её выражение лица смягчилось, но она всё ещё избегала смотреть мне в глаза, позволяя взять у неё половину простыней из её неустойчивой стопки. Ткань всё ещё была холодной после того, как её сняли с верёвки на южной стене.
Мари не любила пустых разговоров. В течение нескольких минут стало очевидно, что моя обычная тактика – позволить собеседнику заполнять тишину нервной болтовнёй – здесь не сработает; казалось, Мари наслаждается этим редким покоем. Мне пришлось искать подход к ней на её условиях.
– Итак… – начала я, лихорадочно подбирая слова, чтобы хоть что-то сказать, пока торопливо следовала за ней. Для такой маленькой она двигалась с грацией и скоростью кошки. – Что вы знаете о единорогах?
Сон маячил где-то в глубине сознания, умоляя признать его значимость, но мне было немного стыдно, что этот бессмысленный вопрос оказался лучшим, на что я была способна в данный момент. Вот почему я не люблю вести пустые разговоры.
Брови Мари удивлённо приподнялись.
– Вы их встречали?
– Нет, – ответила я, чувствуя раздражение из-за собственной неловкости. Я ведь могла бы справиться лучше. – Просто подумала, что… в библиотеке вы столько узнаете о легендах. Мне было интересно, существуют ли они на самом деле. Или они выдуманы… ну, знаете, из снов.
– Сон о единороге – это чудесное предзнаменование грядущей удачи, – сказала Мари, начиная отворачиваться, но затем обернулась, не удержавшись от объяснений. – Они когда-то существовали. Одни из самых любимых созданий Богини, такие же кроткие, как и свирепые.
– Когда-то? – переспросила я. – Что с ними стало?
– Никто точно не знает, только то, что они перестали являться жрицам и больше не помогали исцелять больных, – ответила Мари, снова двинувшись по коридору. – То же самое случилось с драконами.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать услышанное.
– Постойте… драконы? – окликнула я, поспешив за ней.
После того как мы сняли постельное бельё в зале и оставили чистые простыни, мы понесли грязное бельё к священным источникам. Их стирали в отдельном бассейне, глубоко в пещере. Именно там я увидела первую настоящую возможность получить ответы.
– Есть ли под башней другие комнаты или тоннели, как этот? – спросила я у Мари, когда мы поднимались по ступеням обратно во двор.
– Конечно, – ответила она своим мелодичным, словно парящим, голосом. – Их столько же, сколько у тела вен. Некоторые обрушились с течением времени, другие просто забыты, ожидая, чтобы их вновь нашли.
– И нигде не сохранилось упоминаний о них? – спросила я, следуя за ней через двор. Она была такой хрупкой – словно росток по сравнению с остальными из нас. Неудивительно, что остальные авалонцы едва замечали её, когда она спешила мимо с опущенной головой.
– О, как бы я хотела, – вздохнула Мари. – Эти знания умерли вместе с верховной жрицей Вивиан. Она была… – Она замялась, собирая мысли. – Она была верховной жрицей, когда волшебницы восстали против друидов, и именно она научила меня почти всему, что я знаю о магии, ритуалах и истории Авалона.
– Блоха говорит, что теперь ваша верховная жрица – Кайтриона, – заметила я. – Успела ли она чему-нибудь научиться у последней перед её смертью?
– Да, но не слишком долго. – В этот момент в Мари что-то изменилось. Она выпрямилась, расправив плечи, ведя нас вверх по лестнице. Даже голос её прозвучал яснее. – Кейт была первой, кого призвали из нашей Девятки, но мы выбрали её, потому что она лучшая из нас.
– Никто не идеален, – выдавила я.
– Кейт – идеальна, – возразила Мари, бросив на меня дерзкий взгляд. – Она самая храбрая душа из всех, кого я знаю, и самая добрая.
– Она не была доброй к Неве, – заметила я.
– Только потому… потому что она так хорошо знает древние истории, – возразила Мари, убирая за ухо прядь белых волос. – Предательство сестёр нелегко забыть и простить.
– Вы думаете, верховная жрица могла научить её чему-нибудь о магии Повелителя Смерти? – спросила я.
Мари уставилась на меня, её широко посаженные глаза выражали чистое изумление.
– С чего вы это взяли?
Мой желудок сжался, наполняясь чувством вины за всё, что я должна была сказать, но так и не произнесла. Не рассказать ей, зная, какая угроза нависла над жрицами, казалось неправильным. Я всего лишь хотела посадить зерно сомнения в её сознание, чтобы оно проросло и заставило её самой искать ответы, но теперь это ощущалось жестоко до невозможности.
Девятка были преданы Кайтрионе и друг другу, возможно, непоколебимо, после всего, что им довелось пережить вместе. Впервые, глядя на Мари, я начала сомневаться в том, что вижу собственными глазами.
Почему Кайтриона вообще пошла бы на это, зная, что это угрожает её сёстрам и унесло жизни сотен, если не тысяч авалонцев?
Может, она служит другому, подумала я, а всё это – их замысел…
Но эта мысль лишь породила ещё больше вопросов, с которыми мой усталый разум уже не мог справиться. Вместо этого я спросила:
– Что дальше?
– Боюсь, если я скажу, вы не захотите помогать, – с улыбкой ответила Мари.
Я уже слишком хорошо знала гардеробы – по сути, средневековые уборные, выступающие из задней части башни. Они представляли собой всего лишь отверстие в деревянной скамье, которое вело к зловонному, застоявшемуся рву внизу. И, к моему нескончаемому удовольствию, мне пришлось осмотреть каждую из них, опустошая ночные горшки и выливая использованную воду.
Мари всегда держалась на краю – лестницы, стены комнат, двор. Чем дольше я за ней наблюдала, тем яснее понимала: она была невидимым двигателем башни, тихо распределяя дневные задачи между всеми и беря на себя самую неблагодарную, незаметную работу. В её природе эльфинки было заботиться о животных, и, казалось, это распространялось и на людей.
Несколько часов спустя Мари перешла к своей последней задаче дня – учёту запасов пищи и других припасов, а затем распределила их среди тех, кто готовил вечернюю трапезу. Среди них оказалась и Олвен, которая пришла за припасами сама.
Кладовая находилась в комнате в глубине зала для сна, где всё ещё сновали люди, приветствуя Олвен, пока сворачивали матрасы и складывали одеяла в дальнем конце комнаты.
Улыбка жрицы стала шире, когда она заметила меня. Простое платье цвета увядшей розы облегало её пышные формы, его свободные рукава-колокола были закатаны и закреплены, чтобы не мешать работе.
– Просто любуюсь видами, – весело сказала я.
Олвен передала маленькую корзинку Мари, которая подняла её с явным удовольствием. Внутри, свернувшись калачиком, сидел лохматый серый котёнок, который смотрел на неё с таким же интересом, как и она на него, внимательно изучая её лицо своими необычайно яркими голубыми глазами.
– Я подумала, что вам может пригодиться новый мышелов для кладовой или просто друг, который будет составлять вам компанию, – сказала Олвен с улыбкой. – Не знаю, что случилось с его матерью и братьями. Он просто пришёл на кухню и выпил немного козьего молока.
– Ох, какой же ты милый, – пробормотала Мари, поднимая котёнка из корзинки. – У него есть имя?
– Раби? – предложила я. Но, глядя на его очаровательную мордашку, я с невыносимой тоской вспомнила проказливых котов в библиотеке гильдии.
– Странное имя, – заметила Мари, заметно расслабившись, когда прижала котёнка к себе. Тот с мягким мурлыканьем с готовностью принял ласку. – Мне кажется… да, ты больше похож на Грифлета. Спасибо, Олвен!
– Не забудьте что-нибудь поесть перед вечером, – напомнила Олвен. – Вы оба. Если придётся, я вас найду и покормлю кусочками сыра.
– Для справки: вы можете делать это в любое время, – сказала я.
Кладовую освещали три стеклянных окна, сквозь которые открывался безжалостный вид на происходящее внутри. Я оглянулась.
Комната была такой же просторной, как спальни, и пахла сладостью сушёных фруктов, но еда была сложена только на одной стене с полками. Мой желудок сжался при этом виде.
– А где вы храните остальное? – спросила я.
Мари поставила котёнка на пол, позволяя ему исследовать комнату. Олвен быстро закрыла за нами дверь и прижала палец к губам.
– Они не знают? – вырвалось у меня. Я снова обвела взглядом полки. – Этого хватит на недели, а не на месяцы.
– Теперь вы понимаете, почему так важно вырастить урожай во дворе, – сказала Олвен, бросив взгляд на Мари, которая хлопотала с почти пустой банкой сушёных ягод. Вид этих ягод напомнил мне о почти излишне сладком хлебе, который они подали нам вчера вечером.
Угроза нависла надо мной, словно тень. Не было никакой возможности, чтобы эти запасы продержались до появления съедобного урожая. Если только…
– Вы можете использовать магию, чтобы ускорить рост урожая? – спросила я.
– Да, – ответила Олвен. – Но мы избегаем этого, учитывая, что магия острова сейчас такая… нестабильная.
Я быстро прикинула в уме, сколько еды потребуется двумстам людям каждый день.
– Думаете, они смогут созреть полностью за две недели?
Зачем ты это делаешь? – прошептал мой внутренний голос. – Это ведь не твоя проблема…
А разве нет? Я не собиралась дать нам умереть от голода до того, как мы найдём путь обратно в наш мир.
– Возможно, – сказала Олвен. – А что?
– Вам повезло, – заявила я, потянувшись к первой корзине с зерном. – Потому что, если есть что-то, что я умею, так это растянуть немного еды, чтобы она продержалась как можно дольше.
А если понадобится, я буду юлить и врать, пока не погаснет последняя искра их надежды.