Тёплый гул разговоров на кухне успокоил меня, когда мы вошли.
Брэм кивнул на мои вещи.
— Я пришлю Кинли вниз, чтобы вы вдвоём могли всё обсудить, — только и сказал он, прежде чем удалиться.
— Спасибо, мистер Манток, — крикнула я ему вслед. Я действительно была благодарна, что он отправился за мной и пригласил вернуться.
Он слегка улыбнулся и вышел из кухни.
Я огляделась и заметила кухарку. Она помешивала что-то в большой деревянной миске и наблюдала за мной, её губы чуть изогнулись, глаза смотрели остро.
— Снова здесь, да?
Я не могла понять выражения её лица. Она неодобрительна? Любопытна? Подозрительна?
— Да. Могу я чем-то вам помочь? — предложила я, надеясь заслужить доброе отношение.
Она покачала головой:
— Всё под контролем. Я подожду, пока миссис Бейлор решит, что с вами делать.
Я кивнула и отвела взгляд, чтобы не мешать ей работать. Осмотревшись, заметила ряд подносов вдоль стойки. На каждом лежали булочки и был сервиз для чая.
— Эти пойдут гостям наверх? — спросила я.
Кухарка кивнула:
— Никогда раньше не готовила для такого количества людей. Я всегда держу их в одном и том же порядке, чтобы всё точно попало куда нужно. — Она указала на поднос крайнего слева. — Сэр Уильям, её Высочество, сэр Гэвин… — Она продолжала перечислять имена гостей, но я застыла, глядя на первый поднос. Она сказала «сэр Уильям».
— …затем мистер Манток, мисс Манток, семья Джессопов и семья Амаров, — кухарка положила руку на бедро, удовлетворённо вздохнула и кивнула, прежде чем вернуться к работе.
Хотя впечатляло, что она держала всё в голове, единственное имя, которое меня волновало, было Уильям. Все остальные не имели значения. Она сказала, что крайний левый поднос предназначен ему, и это всё, что мне нужно было знать.
Я подошла к нему, стараясь выглядеть так, будто просто прогуливаюсь, и осторожно достала эликсир из кармана. Оглянувшись через плечо, я увидела, что кухарка увлечённо взбивает яйца, и тогда я аккуратно откупорила флакон и подняла крышку чайника.
Всё закончилось. Всё могло закончиться очень скоро.
Но затем я заметила вторую чашку. Там были две чашки с блюдцами, две тарелки — всё по два.
Я должна была дать это вещество Уильяму, а не кому-то ещё. И хотя я исказила свои мысли и мораль настолько, чтобы принять, что Уильям объявлен предателем Трайда, и любое наказание, назначенное королём, будет законным согласно закону, но я не могла допустить, чтобы пострадал невинный. Было достаточно тяжело сомневаться, действительно ли сэр Уильям — предатель, если я знала, что король Джешуа мог действовать из ревности или мелкой мести. Мне пришлось принять, что, в конце концов, слово короля Джешуа — закон. Но причинить вред кому-то ещё — это исключено.
Закусив губу, чтобы сдержать разочарованный рык, я вернула крышку на чайник и закупорила флакон. Придётся дождаться другого случая, когда я буду уверена, что только он выпьет эликсир.
Когда я собиралась убрать его обратно в карман, дверь скрипнула, и я вздрогнула, резко обернувшись. В дверном проёме появилась Кинли и только платок удерживал её буйные кудри.
— Доброе утро, Фэй, — сказала она с улыбкой, такой же яркой, как букет цветов в её руках.
Моё сердце бешено колотилось в груди, я прочистила горло:
— Доброе утро, Кинли, — с трудом выговорила я.
Должно быть, она приняла моё виноватое выражение лица за шок от того, что увидела её на кухне.
— Знаю, знаю, — сказала она, поставив цветы на одну из стоек. — Я очень странная, что не позволяю экономке заниматься всем этим, но я никогда раньше не устраивала домашнюю вечеринку, и я… — Она глубоко вдохнула через нос, и я заметила, как её пальцы постукивают по ноге.
— Нервничаете? — предположила я, пытаясь взять собственные нервы под контроль.
— Очень, — выпалила она. — Ты наверняка можешь представить, как страшно подняться по положению и чувствовать, что все смотрят на тебя, ждут, когда ты ошибёшься?
Её искренняя уязвимость отвлекла меня как раз в тот момент, когда меня чуть не поймали.
— Мне не кажется, что кто-то здесь ждёт вашей ошибки.
Она отмахнулась:
— Нет, конечно, нет. Но что насчёт всех тех, кого здесь нет? Что насчёт тех, кто сплетничает за моей спиной, ждёт, когда я опозорю своего мужа?
Моё лицо выражало полное сочувствие. Она оказалась в тяжёлом положении.
— Видишь, ты бы испугалась точно так же, — она начала обрезать и расставлять цветы.
— На самом деле, мы с вами — противоположности, — сказала я. Ведь я уже говорила Брэму, что родилась в благородном сословии. — Я не всегда была столь низкого положения.
Её брови удивлённо поднялись:
— Мне так жаль. Что случилось?
— О, — вздохнула я, думая, как правдиво это сформулировать. — Жестокость и жадность других разрушили жизнь моей семьи. Полностью перевернули её.
— Есть ли шанс, что ваше благополучие может быть восстановлено? — спросила она, ставя небольшую композицию из цветов в крошечную вазу, которая стояла на подносе Уильяма.
Я попыталась изогнуть губы в утешительной улыбке, но они упорно опускались вниз, так что я сдалась.
— Крайне маловероятно, — призналась я.
— Ну что ж. Неудивительно, что мне так комфортно с тобой, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Мы обе балансируем на грани между сословиями. Я рада, что Брэм смог вернуть тебя. Он поступил ужасно невнимательно, выгнав тебя таким образом.
— Я чужая и не имею значения. Для него было совершенно нормально отправить меня в путь, и хочу, чтобы вы знали, что понимаю, как несправедливо было с моей стороны требовать этой услуги, когда на самом деле она не в его власти. Я навязываюсь вам, и за это прошу прощения.
— Я знаю, что такое отчаяние, — сказала она, подняв взгляд от своего добровольного занятия. — Ты не просила ничего неуместного или экстравагантного. Ты просила место для ночлега.
Я задумалась, какой жизнью жила эта женщина, выросшая простолюдинкой. О каком отчаянии она говорила? Было ли это лишь отдельными моментами в юности или оно преследовало её постоянно? Это заставило меня осознать, как мало я на самом деле знала о постоянной борьбе низшего сословия, и добавило ещё один слой к чувству вины, которое я испытывала.
— Тем не менее я очень благодарна за возможность вернуться, — искренне сказала я. — И я надеюсь, вы позволите мне отплатить за вашу доброту. Вам нужна какая-либо дополнительная помощь здесь? Я не боюсь работы. — Нет, чего я боялась, так это причинить вред или покалечить другого человека, но это было лучше, чем позволить моей семье страдать. — Считайте меня просто ещё одной служанкой.
Она посмотрела на меня со странным изгибом губ:
— Не знаю, как бы я отнеслась к тому, чтобы благородная дама работала в моём доме.
— Вы без колебаний управляете этим домом как леди, хотя и не родилась ею, — я пожала плечами. — Мы все должны приспосабливаться к обстоятельствам. — Какими бы жестокими они ни были.
Она нахмурилась, явно не одобряя мой ответ:
— Ты ищешь постоянную должность? Я думала, из слов Брэма, что ты направляешься куда-то.
— Это будет временно, пока Спрингсы не вернутся из своего приморского поместья, — пришлось углубиться в мою выдуманную историю.
— Я спрошу у экономки, есть ли у неё какая-то дополнительная работа, с которой ты могла бы помочь. Но, правда, Фэй, я была бы счастлива, если бы ты просто гостила у нас.
Моя улыбка вышла недоверчивой:
— Вы бы пригласили крестьянку Фрауг присоединиться к вашей домашней вечеринке?
Она рассмеялась, продолжая расставлять цветы:
— Да, а почему бы и нет? Если ты ещё не поняла, я собрала здесь очень необычную компанию.
— Вы очень добры. Но я думаю, будет лучше, если я попрошу экономку дать мне какое-то занятие, чтобы я могла держаться подальше от всех. — И шпионить было бы легче.
Я ненавидела чувство нарастающей вины в животе.
— Если это твоё решение, я его уважу, — она отступила, чтобы посмотреть на подносы, и кивнула сама себе. — Я скоро поговорю с экономкой и пришлю её к тебе.
— Спасибо, миссис Бейлор, — сказала я из уважения.
— Кинли, пожалуйста.
Я кивнула с искренней благодарностью:
— Спасибо, Кинли.
Она ушла, шагая целеустремлённо. Какая удивительная женщина. И как ужасно, что мне придётся проявить неуважение к ней, причинив вред одному из её гостей. Это нанесёт ему ущерб, я была в этом уверена. Убить, не убьёт, нет. Но Джешуа настаивал на наказании и страданиях. Мне оставалось надеяться, что это будет недолго. В любом случае, нужно было сделать это как можно скорее. Джешуа дал мне всего три дня. Каждый день после этого страдания моей семьи будет усиливаться. Единственным выходом было двигаться вперёд к своей цели.
***
— Подойдёт ли это? — спросила экономка, когда я последовала за ней в прекрасно обставленную гостевую комнату. Я отчасти ожидала, что она посмотрит на меня с пренебрежением и насмешкой, но после того, как Кинли нас познакомила, она была исключительно приветлива и улыбчива.
— Да, конечно. Этого более чем достаточно, — заверила я её, кладя свой свёрток с вещами на кровать.
— Чудесно. Миссис Бейлор велела мне положить в шкаф несколько платьев, которые Вы можете носить всё время, пока здесь находитесь. Вы можете присоединиться к остальным за едой, или я могу распорядиться, чтобы еду приносили сюда.
— О нет, — сказала я, чувствуя себя ужасно из‑за того, что мне предлагают такое гостеприимство, хотя я здесь лишь для того, чтобы совершить нечто отвратительное. — Я с радостью буду спускаться на кухню и есть там. Не хочу, чтобы из-за меня прилагали дополнительные усилия. Правда.
Экономка не стала спорить. Она просто склонила голову и сказала:
— Как пожелаете. Дайте мне знать, если вам понадобится что-то ещё.
— Большое вам спасибо.
Она улыбнулась и удалилась, её чателайн[1] зазвенел при движении.
Я прижала руку к груди, туда, где под корсажем скрывалось моё ожерелье, находя утешение в этом осязаемом напоминании о доме и семье. Затем другая моя рука легла на карман, где находился флакон с эликсиром, и все эти добрые чувства исчезли. Я подошла к окну и выглянула во двор, пытаясь придумать план. Где мне искать? Как заставить Уильяма выпить эту жидкость? Нужно ли мне с ним познакомиться? Вероятно, да, иначе я могу наказать не того человека.
Мои мысли метались и скакали, становясь всё более лихорадочными и громкими. Наконец я прижала ладонь к прохладному оконному стеклу и закрыла глаза, стараясь успокоить сердцебиение. Нужно было взять себя в руки и действовать методично. Медленно и глубоко дыша, я смогла утихомирить мысли и сосредоточиться.
Так продолжалось до тех пор, пока кто-то не заговорил из открытого дверного проёма:
— Вижу, вы нашли своё пристанище.
Я обернулась и увидела Брэма. Он стоял, заложив руки за спину, а его голубые глаза осматривали комнату. Он стоял очень ровно, едва касаясь носками линии, разделяющей коридор и комнату, словно специально занял такую позицию, чтобы, если я закрою дверь, ему не пришлось даже отступать назад. Интересно, осознанно он так делает или неосознанно, что подходит так близко, как позволяют приличия, но не дальше? В любом случае, мне это показалось трогательным.
— Да. Ещё раз спасибо, что дали мне шанс…
— Я дал обещание, — мягко сказал он.
— Но Вы не обязаны были его выполнять, — напомнила я ему.
Он глубоко вздохнул, и его голубые глаза пронзили меня искренностью:
— Думаю, обязан. Не могу объяснить почему, но чувствую, что это было необходимо.
Я слегка побледнела от этих слов. Они звучали слишком зловеще. Или, может, слишком обнадеживающе?
— Надеюсь, вы не ждёте, что моё присутствие здесь принесёт что-то чудесное.
Он легко улыбнулся:
— Не чудесное. Я просто не верю в совпадения.
Да, конечно, совпадение не имело никакого отношения к моему присутствию здесь, но я позволила ему верить во что угодно. Я здесь и это самое главное. У меня есть шанс освободить свою семью и себя.
— В таком случае, — сказала я, стараясь звучать непринуждённо, — возможно, моё присутствие и впрямь чудесно. Я буду осыпать всех удачей, пока помогаю экономке наводить порядок.
— Осыпать удачей?
— Да, весьма щедро.
— И эта удача выглядит как пыль, или лепестки цветов, или…?
Я не смогла сдержать улыбку:
— Зависит от человека, конечно.
— А, ну да. Как глупо с моей стороны.
— Полагаю, ваша удача выглядела бы как осенние листья.
Его глаза засияли. Похоже, ему понравилась эта идея:
— Правда? А как насчёт нашей хозяйки?
— Удача Кинли выглядела бы как лепестки маргариток.
— А как насчёт вас?
— Меня?
— Да. Если бы я собирался осыпать вас удачей, как бы она выглядела?
Я вдохнула через нос, пытаясь представить это. Мне нужна была вся удача, какую я могла получить.
— Дождь.
Уголок его рта приподнялся:
— Вы имеете привычку промокать?
Я пожала плечами. Я не могла рассказать ему о своей любви к купанию в озёрах и реках, ведь это казалось слишком личным. Лучше оставаться в области фантазий.
Но чем дольше длилось молчание, тем острее я осознавала, как мы стоим рядом и непринуждённо беседуем.
— Что ж, — сказал он, прочищая горло, но прежде чем он успел сказать что‑то ещё, из коридора донёсся крик:
— Брэм, ты как раз тот, кого мне нужно было найти!
Брэм обернулся к вошедшему, и вскоре тот появился в поле зрения. Он был хорошо одет, но выглядел непринуждённо, словно не старался никого впечатлить.
— Кинли сказала, что мне нельзя позволить тебе сегодня пропустить наши приключения, — он открыл рот, чтобы сказать ещё что‑то, но тут заметил меня. Немедленно повернулся ко мне и отвесил формальный поклон:
— Приношу свои извинения, мисс. Я вас не заметил.
— Всё в порядке, — заверила я его, гадая, не Уильям ли это. Надеюсь, нет, ведь он выглядел таким жизнерадостным и беззаботным.
— Должно быть, вы Фэй, та самая женщина, чьё присутствие так радует мою Кинли. Как ваши дела?
Меня поразило, что Кинли рада моему присутствию, но я сумела ответить:
— У меня всё хорошо, спасибо.
— Меня зовут Райландер Бейлор. Рад с вами познакомиться.
— И я рада, благодарю за то, что позволили мне остановиться в вашем доме. — О небеса, как же это неловко. Моё настойчивое желание навязаться в этот дом выглядело крайне неловко.
— Мне это в радость. Брэм сказал мне, что он перед вами в огромном долгу, — он хлопнул Брэма по плечу, отчего тот чуть не сделал шаг вперёд и тут же выпрямился, снова строго оставаясь на территории коридора.
Я хотела бы опровергнуть это утверждение и сказать, что долг не такой уж большой, но видела его отчаяние вернуть медальон и не смогла заставить себя умалить его ценность.
— Я была рада помочь, — я опустила взгляд, слишком потрясённая открытым энтузиазмом Райландера и напряжённостью Брэма.
— Полагаю, нам пора идти? — сказал Брэм, очевидно обращаясь к Райландеру.
— Лошади ждут, как и Финн с остальными, — ответил Райландер. — Доброго дня, мисс Фэй.
Я подняла глаза, чтобы попрощаться с ним, и посмотрела ему вслед. Брэм задержался ещё на мгновение, но в итоге не сказал ничего, кроме: — Доброго дня.
[1] Чателайн – цепочка с подвесками, которую носили на поясе; аксессуар, популярный в прошлые эпохи.