Я поспешила обратно в гостиницу. Прохладный ночной воздух пробирал до костей, заставляя нервничать. Быть настолько одинокой непривычно для меня. Всегда рядом находились слуги, стражники, семья или дворяне.
Я скрестила руки на груди, словно это могло послужить хоть какой‑то защитой, опустила голову и пошла дальше. Мелкие камешки на грунтовой дороге хрустели под моими прочными башмаками, такими непохожими на мягкие туфли, которые я обычно носила.
Гостиница уже показалась вдали, когда я осознала свою оплошность. На мне была одежда Кинли, а моя собственная осталась в её доме. Моя глупость, должно быть, не знала границ. Я могла бы настоять на том, что мне нужно вернуть вещи, или спросить, где моя одежда, или придумать ещё что‑нибудь, что позволило бы продлить моё пребывание там.
Что ж, теперь ничего не поделаешь. По крайней мере, это послужит предлогом, чтобы вернуться завтра.
Я добралась до гостиницы, поднялась по чёрной лестнице так, чтобы меня никто не заметил, и тихонько постучала в дверь комнаты, где остановилась Хенни.
Внутри послышалось шарканье, затем дверь распахнулась. Хенни выглядела равнодушной и ничуть не удивлённой. Она просто отступила в сторону, пропуская меня внутрь. Закрыв дверь, она спросила, пока я опускалась в кресло:
— Вы справились?
— Нет, — резко ответила я.
— Очень хорошо, мисс. Вы можете попробовать снова уже завтра, — она присела в реверансе и отошла в сторону.
По крайней мере, она наконец запомнила, что меня надо называть «мисс». Последнее, что мне было нужно, так это чтобы здесь, в гостинице, раскрыли нашу маскировку. Я уронила голову на руки, слишком измученная, чтобы делать что‑либо ещё. Мне нужно было поспать, чтобы утром мысли прояснились, ведь Хенни была права, что завтра я попробую снова.
Я просто вернусь, постучу в дверь Дома Бейлор и попрошу разговора с Кинли. Объясню насчёт платьев, а затем… что? Я уже начала жалеть, что сказала им, будто направлялась на работу в Спринггейт. Если бы я просто попросила работу, возможно, чего‑то бы добилась. Конечно, заявлять такое, сидя без дела у пруда, было бы странно. Да и вообще выглядело бы подозрительно, если бы кто‑то явился в богатый дом в поисках работы без каких-либо рекомендаций.
Я легонько стукнула кулаком по лбу, уставшая, расстроенная и очень-очень злая. Уголки рта плотно опустились вниз, и из воспалённых глаз вдруг выкатились несколько слезинок, но я сделала несколько глубоких вдохов и остановилась, прежде чем успела погрузиться в жалость к себе ещё глубже.
Я вытащила из кармана стеклянный флакон и бережно подержала его в ладонях. Как может такая маленькая вещь разрушить мою жизнь? Как она может настолько полно мной управлять? Я сжала его, представляя, каково было бы почувствовать, как стекло трескается в руках. Больше всего мне хотелось швырнуть его в огонь, но я не могла. Благополучие моей семьи зависело от этого проклятого флакона. Поэтому я разжала пальцы и убрала его обратно в карман, прежде чем приготовиться ко сну.
Я легла, широко раскрыв глаза, и пыталась представить, как мне снова удастся попасть в Дом Бейлор.
***
К утру почти не выспалась, но, по крайней мере, у меня появился план. Я вернусь в Дом Бейлор, верну одежду Кинли и попрошу её о помощи. Скажу, что Спрингсы уехали и больше не проживают там, и спрошу, могу ли временно поработать у неё.
Первым делом я направилась в конюшню, в животе всё сжималось, и мысль о еде была невыносима. Лошади из конюшен Джешуа стояли в двух стойлах рядом. За время путешествия я с ними подружилась. Мои родители обожали лошадей и научили меня и мою сестру не только ездить верхом, но и ухаживать за животными.
Сэнди был настолько добр, что наклонил голову, позволяя мне прижаться лбом к его морде.
— Привет, мальчик, — сказала я и шумно выдохнула носом. — Что же мне делать? — пробормотала я, затем отстранилась, чтобы погладить его вокруг глаз и по носу. — После всего, что случилось… — я прерывисто вздохнула, — просто не ожидала, что станет ещё хуже. — Я поджала губы и сглотнула.
Сэнди слегка прикусил край моей юбки и на мгновение потянул её на себя.
— Да, я бы тоже с радостью сбежала с тобой, но это, увы, не вариант, правда?
— Вы что, спали в конюшне?
Я резко обернулась, поражённая раздавшимся мужским голосом, и ещё больше удивилась, осознав, что это Брэм.
Чёрт, я только что вслух разговаривала с лошадью. Не сказала ли я чего‑то, что могло меня выдать?
— Я не хотел вас напугать, — сказал он, медленно подходя ближе.
Я отняла руку от груди и сглотнула.
— Ничего страшного, — ответила я, мысленно перебирая всё, что сказала Сэнди, и убеждаясь, что, вероятно, не раскрыла ни своей личности, ни истинных целей.
— Вы спали здесь? — снова спросил он, и на его лице читалась искренняя обеспокоенность.
Я отвернулась, давая себе время подумать. Он решил, что я ночевала в конюшне. Это может сыграть мне на руку. Если он действительно поверит, что я в отчаянном положении, возможно, он захочет мне помочь. Я бросила на него взгляд, но не стала задерживать на нём взгляд. Отчаяние и смирение, вот что мне нужно было изобразить.
— Мои возможности были ограничены. Хотя, думаю, хозяин гостиницы вряд ли позволит мне повторить это снова, — добавила я, надеясь, что это подтолкнёт его предложить помощь.
— Мне жаль, что до этого дошло.
Я слегка пожала плечами:
— Со мной всё было в порядке.
Он снова шагнул вперёд, остановившись всего в нескольких шагах слева от меня.
— Я дал вам обещание, — произнёс он.
Я позволила себе посмотреть на него, заметив, как он распрямил плечи, неохотно, но решительно.
— И? — подсказала я, стараясь не дать надежде взять верх.
— И да, оно было дано поспешно, без должного обдумывания, но это было обещание, и я намерен его сдержать.
Мои руки замерли, а брови удивлённо приподнялись:
— Правда?
— Да. Я обещал вам оказать услугу — любую, о которой вы попросите. Поэтому я предлагаю вам место для ночлега в Доме Бейлор.
Мне следовало принять предложение со смирением, как я и планировала, но моя проклятая гордость вскипела из‑за того, как он явно заставлял себя это предложить, и прежде чем я успела прикусить язык, я сказала:
— Похоже, с большой неохотой.
Я поморщилась, в ужасе от того, что произнесла такое, и ненавидя себя за то, что эта ситуация превращала меня в кого‑то, кто мне не нравился. Почему я просто не могу держать рот на замке? Я улыбнулась, пытаясь смягчить свои слова:
— Я знаю, вы не хотели мне помогать.
— Дело не в этом, — сказал он с удивительной искренностью. — Я действительно хотел вам помочь.
Я моргнула, поражённая тем, что он пропустил мою грубость мимо ушей, не сделав замечания.
— Тогда в чём дело? — спросила я искренне, из любопытства.
Он посмотрел на меня так, словно я его сбила с толку:
— Большинство юных леди оценили бы мужчину, который хочет защитить их репутацию.
Я закатила глаза. И в тот же миг по его лицу поняла, что совершила ошибку, — поэтому поджала губы и отвернулась, остро ощущая упрёк, потому что знала, что я его заслужила.
— Вы считаете, что это не имеет отношения к ситуации? — спросил он.
Я вернулась к поглаживанию лошади. Как быть честной и при этом повернуть ситуацию в свою пользу? «Думай, Фэйлин, хоть раз подумай, прежде чем открыть рот».
— Я просто… я достаточно провела времени рядом с вами, чтобы понять, что любая репутация, которая у вас была раньше, не должна влиять на то, что происходит сейчас, и вряд ли как‑то затронет мою собственную. Вы явно не… — я замялась, подбирая слова, — не тот, кем были прежде.
Он, казалось, обдумывал это несколько мгновений, а я молчала, надеясь вернуться к тому, что он предложил мне место для ночлега, чтобы я могла принять это предложение и как можно скорее вернуться в Дом Бейлор.
— И всё же… Вы пытались меня поцеловать.
Мои щёки вспыхнули, и я отвернулась. Конечно, он напомнит мне об этой отчаянной ошибке.
— Это было глупо с моей стороны, признаю, — я погладила Сэнди по морде, надеясь, что массивная лошадь поможет мне удержаться и не провалиться от стыда сквозь землю.
— Почему вы это сделали? — тихо спросил он позади меня. — Потому что думали, будто я… этого требую? Или ожидаю?
Я яростно покачала головой:
— Мне жаль, если вы так подумали. — И это было правдой, искренне жаль. Я не хотела оскорблять этого человека. Этого доброго человека, который пришёл в гостиницу, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке после ночи. — Это не… — Но ведь именно так я и думала. В своём отчаянии я почти надеялась, что он не изменился и будет готов сыграть в мою нелепую кокетливую игру.
— Хорошо, — сказал он. — Тогда почему?
— Одиночество, полагаю, — это была жалкая ложь, и я пожалела о ней почти мгновенно, но любой другой предлог выставил бы меня кокеткой или манипуляторшей. Кем я, в общем‑то, и была… Святые, какой же это был кошмар.
Он наклонил голову, изучая меня:
— И это всё?
Я могла бы просто сказать «да», но это добавило бы лжи. Я закрыла глаза, всё сильнее ненавидя эту ситуацию.
Нет. Нет, я не хотела лгать ещё больше, если только это не было необходимо.
Поэтому я вздохнула и решила сказать правду:
— Нет, — призналась я, внезапно даже не нуждаясь в притворном смирении. Я заставила себя посмотреть на него: — Я пыталась вами манипулировать.
Как ни странно, он слегка улыбнулся, разглядывая моё лицо:
— Я так и думал.
— Мне правда очень жаль, — я опустила взгляд, искренне стыдясь. — Я просто… была в отчаянии и не могла придумать другого способа. — Я замерла в ожидании, надеясь, что он не развернётся и не уйдёт тут же.
Молчание казалось бесконечным, но в конце концов он произнёс:
— Ценю вашу честность.
— Я понимаю, насколько оскорбительным это должно было быть, и я не…
— Больше не думайте об этом.
Мои брови удивлённо приподнялись:
— Правда?
Он кивнул.
— Так что тогда…
— Я намерен сдержать своё обещание. Вы вернётесь в Дом Бейлор со мной?
— Да, спасибо, — сказала я, не в силах сдержать шумный вздох облегчения.
— Кроме того, — продолжил он, словно переключаясь на более лёгкое настроение, — Кинли сообщила мне, что я веду себя как идиот, а её интуиции я доверяю куда больше, чем своей, так что…
Я не смогла сдержать улыбку от этого самоуничижительного заявления.
— Она также сказала, что даже если вы не примете наше предложение, ей нужно вернуть вам ваше платье, — он наконец вытащил руки из‑за спины и протянул свёрток, завёрнутый в бумагу.
— О, конечно. Я и так собиралась сегодня вернуть платье Кинли, — сказала я, глядя на простое, но гораздо более приличное рабочее платье, которое было на мне.
Но Брэм покачал головой:
— Она сказала, что вы можете оставить то, которое одолжили, в качестве её подарка.
Я чуть не задохнулась от чувства вины, но сумела его подавить:
— Ей не стоило быть такой доброй ко мне.
Он пожал плечами:
— По моему опыту, доброта редко бывает неуместной.
«Ну что ж, — подумала я, — это один из тех редких случаев. Доброта ко мне не пойдёт на пользу ни Кинли, ни Брэму».
— Что ж, — сказала я, прежде чем что‑то ещё могло нас отвлечь, — я с радостью принимаю ваше предложение. Буду очень признательна, если смогу провести ночь в Доме Бейлор, и сделаю всё возможное, чтобы не мешать.
Его улыбка была кривой:
— Боюсь, у Кинли могут быть на вас другие планы. Похоже, вы произвели на неё впечатление, и, мне кажется, она хотела бы узнать вас получше.
Мне следовало бы польститься, и в любых других обстоятельствах так бы и было, но если гости на этой вечеринке начнут мной интересоваться, будет очень сложно заставить Уильяма выпить эликсир.
— У вас есть какие‑то вещи, которые… — он замолчал, вероятно, стараясь не акцентировать внимание на том, насколько бедно я выгляжу.
— Да, я… — Он думал, что я спала в конюшне. Я не могла сказать, что они в моей комнате. — Я оставила их на кухне у кухарки. Пойду заберу.
Я поспешила прочь, и, едва скрывшись из виду, перешла на бег. Поднялась по лестнице и обнаружила, что комната не заперта, вошла, собрала свои немногочисленные пожитки в холщовый мешок, который использовала, и прижала его к себе.
Только на выходе я поняла, что Хенни там не было. Я не увидела её и когда заглянула в столовую. Ну что ж, надеюсь, она поймёт, куда я подевалась и не подумает, что я просто сбежала, когда я так исчезну.
Я поспешила обратно на улицу и на мгновение остановилась, чтобы перевести дыхание, ведь мне нельзя было выглядеть взвинченной, когда я присоединюсь к Брэму во дворе. Зайдя за угол, я с ужасом увидела, что хозяин гостиницы разговаривает с Брэмом, который стоял ко мне спиной. О, это могло обернуться очень, очень плохо.
Подойдя ближе, я услышала, как Брэм говорит:
— Очень любезно с вашей стороны позволить молодой леди здесь остановиться, — он неопределённо махнул рукой в сторону конюшен.
Хозяин выглядел озадаченным, вероятно, недоумевал, каким образом позволить платному постояльцу остаться считается проявлением доброты.
— Полагаю, да, — он окинул Брэма подозрительным взглядом.
Я быстро подошла ближе:
— Благодарю вас за приют, добрый сэр, — я присела в реверансе, изо всех сил стараясь придать себе вид смирения, который давался мне так неестественно. — Если вы будете так добры передать мисс Хенни, что я нашла другое пристанище на этот вечер, я буду вам крайне признательна. Большое спасибо, — сказала я, отходя в сторону и надеясь, что Брэм последует за мной.
Я расслабила плечи, когда хозяин гостиницы не окликнул меня, чтобы уточнить, что я имела в виду.
— Хенни? — спросил Брэм.
— Молодая леди, которая была так добра, что поговорила со мной прошлой ночью, когда привела свою лошадь, чтобы её поставили в конюшню, — произнося это, я понимала, что ложь звучит не слишком убедительно, но так всегда бывает, когда приходится постоянно выдумывать небылицы.
Я смотрела прямо перед собой, чтобы не видеть его скепсиса.
— Моя лошадь здесь, — сказал он мгновение спустя, и мне пришлось повернуться к нему и к его крупному жеребцу.
— О… — он приехал сюда на лошади. Конечно. Отполированное дворянство не ходит по просёлочным дорогам ради забавы. Он приехал верхом, так что, без сомнения, захочет вернуться в Дом Бейлор верхом. Но, оглядевшись, я увидела, что единственная другая лошадь во дворе уже занята всадником, судя по виду, лакеем.
— Вот, — Брэм протянул руку, чтобы взять мой свёрток с вещами. Я отдала его, и он убрал вещи в седельную сумку.
Я уже собиралась предложить, чтобы он ехал вперёд, а я дойду пешком и встречу его там, но он так легко и уверенно вскочил в седло, что на мгновение я забыла, что собиралась сказать.
Затем он протянул мне руку:
— Если Вы возьмётесь за мою руку и наступите на моё сапог, я смогу подтянуть вас наверх, позади себя.
— О, да, конечно, — запинаясь, ответила я и неловко взяла его за руку.
— Или вы предпочитаете ехать с лакеем?
А, так лакей сопровождал его. Несомненно, чтобы защитить мою репутацию.
— Всё в порядке, — заверила я его. Я подавила внутренний протест против неприличия того, что мне придётся приподнять подол юбки, чтобы сесть на лошадь верхом, и всё равно это сделала.
— Готовы? — спросил он, когда я поставила ногу на его сапог.
Я кивнула и напряглась, когда он подтянул меня наверх.
Это было неловко, и я чуть не упала назад, но всё же сумела перекинуть вторую ногу через круп лошади и усесться позади него. Я много времени проводила с лошадьми, но всегда ездила в дамском седле и никогда прежде меня не подтягивал на спину лошади почти незнакомый мужчина.
Пока я пыталась расправить юбку и устроиться поудобнее, он терпеливо ждал, а затем сказал:
— Жаль, что я не догадался взять ещё одну лошадь.
— Ничего страшного, — ответила я, потому что не могла представить, чтобы человек моего якобы положения жаловался на отсутствие собственной лошади.
— Готовы? — спросил он, когда я перестала суетиться.
— Да, спасибо.
Он пришпорил лошадь, и мы двинулись шагом по дороге навстречу восходящему солнцу, а лакей следовал на некотором расстоянии позади.
Медленная поездка обратно в поместье Бейлоров дала мне достаточно времени, чтобы разглядывать спину Брэма и гадать, что он за человек. Был ли он чопорным джентльменом, озабоченным сохранением репутации? Или же он тот самый самоироничный мужчина, готовый посидеть с простой девушкой и поделиться своими бедами?
— Могу я вас кое о чём спросить? — не выдержав тишины и снедаемая любопытством, наконец сказала я.
— Конечно.
— Что изменилось?
— Я же говорил, что я хочу сдержать своё обещание.
— Нет, не это. То, что вы вчера говорили о том, как плохо обращались с людьми. Что‑то должно было измениться. Что именно?
Мы проехали в прохладной тени дерева и снова выехали на солнце, прежде чем он ответил:
— Я выпил со старшим джентльменом, с которым подружился. Не помню почему, но я пил меньше обычного. Я оставался трезвее, чем обычно, а мой друг стал громче и шумнее, чем я когда-либо его видел. Раньше он никогда не терял голову настолько, но в какой‑то момент он перестал смеяться и стал глубоко задумчивым и серьёзным, даже мрачным. А потом он начал рассказывать мне, что на самом деле думает о себе, — он повернул голову, так что я могла видеть его профиль, и его губы скривились. — Он рассказал мне о том, что сделал, о лжи, которую говорил, о друзьях, которых предал. Человек, обычно беззаботный и весёлый, расплакался из-за сожалений, которые ранили его так глубоко, что он даже не мог о них говорить. И я с абсолютной ясностью понял, что это буду я, если продолжу жить так, как жил.
— Из-за выпивки?
Он покачал головой:
— С чрезмерным употреблением было не так уж сложно покончить. Настоящая проблема была в ненависти к себе. Чем больше я себя ненавидел, тем хуже вёл себя. А чем хуже я вёл себя, тем больше себя ненавидел.
— Ваш друг заставил вас захотеть измениться.
Он кивнул:
— Увидев его, я понял, что потрачу годы на пустые удовольствия и бессмысленные занятия, а в конце концов, возненавижу себя и останусь без любви. Я не хотел закончить жизнь седым стариком, потерявшим счёт числу разрушенных жизней.
Мне хотелось что‑то сказать, но… что я могла на это ответить? Его история была поразительна.
— Полагаю, в своём стремлении оградить других от того человека, которым я был раньше, я стал немного упрямым.
— Удивительно, что вы пришли меня искать, — призналась я.
— Да, но… Я дал обещание, и ещё Кинли…
— Это не кажется достаточно веской причиной, — перебила я и тут же захотела дать себе пощёчину за неспособность держать язык за зубами. — То есть… я очень благодарна за это, но вы были весьма твёрды в своём решении расстаться со мной, так что перемена мнения кажется… маловероятной. Особенно после моей неудачной попытки поцеловать вас и после того, что вы только что о себе рассказали.
Он молчал несколько мгновений, но его тело не напряглось, когда я задала вопрос, а значит, он просто размышлял. Может, он и сам этого не понимал. Может быть.
— Мне понравился наш вчерашний разговор, — сказал он.
— О?
— Эта домашняя вечеринка должна быть лёгкой и приятной, но больше всего удовольствия я получил, сидя с вами на кухне.
— О… — Что мне было на это ответить? Да, я чувствовала некую связь с ним, но полагала, что эта связь родилась из моего отчаяния, ведь мне нужен был кто-то, кто дал бы мне необходимый доступ. Но если подумать… да, мне понравилось ужинать с Брэмом прошлым вечером. Было уютно и непринуждённо. Ровно до того момента, как я начала флиртовать и пытаться заставить его меня поцеловать.
Святые, как же я была рада, что он не видит, как вспыхнуло моё лицо.
Он свернул на дорогу, ведущую к Дому Бейлор, и оглянулся через плечо:
— Вы слишком молчаливы.
— Я… не знаю, что сказать.
Он пошевелил плечом, словно чувствуя себя неловко:
— Я не хотел вас смущать или…
— Дело не в этом, я просто… не привыкла, чтобы кто-то был настолько откровенен. — По крайней мере, в личных вопросах. Советники, докладывающие о делах, бывают откровенны, но джентльмены в светских ситуациях — никогда.
— Вы тоже откровенны, — заметил он.
Я издала удивлённый смешок:
— Да, это так.
— Раньше я умел ловко увиливать от правды, говорить людям то, что им нужно было услышать, чтобы получить желаемое. Я работал над тем, чтобы это изменить.
Какой же это был хаос. Он хотел быть откровенным, чтобы не манипулировать людьми, а я… манипулировала им.
— Это достойно восхищения, — сумела я ответить. — Хотя быть откровенным со мной, похоже, пустая трата времени. В конце концов, я скоро уеду.
Он оглянулся, и я поймала его улыбку:
— Видите? Вы так же откровенны, как и я.
Если бы он только знал, какие тёмные тайны я скрываю…
— Вы интересная, Фэй. Вы загадка, которую я не могу разгадать.
Я тихо фыркнула. Интересная, назвал он меня. Он и понятия не имел.
Он попытался поймать мой взгляд, но я отвернулась.
— Вы не считаете себя интересной? — спросил он.
— Я думаю… — Как быть честной и одновременно отговорить его? — Я думаю, чы будете разочарованы тем, что узнаете.
— Неуверенность… Этого я от вас не ожидал.
Я не могла ответить, не раскрыв слишком многого. Пусть думает что хочет.
Когда мы подъехали к дому, он спрыгнул на землю, а затем аккуратно помог мне спуститься с лошади. Отступив назад, заметила, как его рука потянулась к карману жилета. Там ли он хранит медальон, который так высоко ценит?
После того как Брэм достал из седельной сумки мой свёрток с вещами и отдал его мне, лакей взял лошадь под уздцы и увёл. Однако Брэм продолжал смотреть на меня, словно не решаясь отойти, пока из конюшни не донёсся шум.
— Эй, там!
Мы обернулись и увидели лакея, который отводил лошадь Брэма назад, освобождая место для другой лошади и всадника, выезжавших из конюшни.
— Прошу прощения! — крикнула элегантная женщина, сидевшая верхом на горячем жеребце. Она ловко отвела своего скакуна в сторону; лицо её пылало от возбуждения, на губах играла широкая улыбка.
Из конюшни вышла ещё одна лошадь, которую вёл мужчина с кудрявыми тёмными волосами и телосложением, выдававшим тяжёлый труд.
— Вечно ты так торопишься, — сказал он, качая головой, хотя губы его изгибались в улыбке.
— У нас здесь ограниченно время, Гэвин, — шутливо заявила женщина, пока её лошадь гарцевала под ней. — О наших детях заботятся другие, и я твёрдо намерена кататься верхом каждое утро, если получится. — Её лицо так сияло от радости, что я не сомневалась, что она говорит искренне.
— И каждый день после обеда, если бы у тебя был выбор, — ответил Гэвин, ловко запрыгивая в седло. Он выглядел далеко не так уверенно, как женщина.
Женщина легко рассмеялась.
Брэм наклонился и услужливо прошептал:
— Это принцесса Ариэлла и её муж, сэр Гэвин.
Тут принцесса, похоже, заметила нас:
— Здравствуй, Брэм, это твоя пропавшая дева?
Я покраснела, хотя и не знала почему.
— Я почти уверен, что она мне не принадлежит, — с лёгкой грустью ответил Брэм, — но да, это Фэй, та самая отзывчивая молодая женщина, которую я отправился искать.
— Рада, что ты её нашёл, — сказала Ариэлла, в то время как её лошадь кружила под ней, и ей приходилось поворачиваться, чтобы держать нас в поле зрения. — И я очень рада познакомиться с вами, Фэй.
— Для меня это большая честь, Ваше Высочество, — ответила я, приседая в реверансе.
Она повернулась к мужу:
— Тебе нужен фора?
Он закатил глаза с улыбкой:
— Просто поезжай. Твоя лошадь так же нетерпелива, как и ты.
Похоже, это было всё, что ей требовалось. Она пришпорила лошадь и низко склонилась к её шее, когда та рванула вперёд по дороге.
Гэвин театрально закашлялся от пыли, которую она подняла:
— Приятного вам пребывания, мисс Фей. — Он посмотрел на Брэма. — Пожалуй, мне лучше последовать за женой.
Брэм усмехнулся:
— Мудрое решение, независимо от того, на лошади она или нет.
Гэвин попрощался и пустил свою лошадь в гораздо более спокойном галопе, чем его жена.
Когда они уехали, Брэм погрузился в раздумья и ничего не сказал, лишь жестом указал на дверь кухни. Я задумалась, что возможно, это последний раз, когда у нас есть шанс поговорить. Возможно, так будет лучше.