Ароматный запах кофе ударил мне прямо в ноздри, когда Дэн передал мне чашку, которую приготовил для меня. Это стало нашей утренней рутиной: он готовил кофе, а я соображала что-нибудь перекусить — и плевать, что кулинар из меня так себе, — и всё это под веселую болтовню.
В тот день, к примеру, ему захотелось панкейков. И я решила ему угодить, но заниматься чем-то серьезным, когда он рядом — задача запредельной сложности. Это было легко заметить по муке, оставшейся на нашей одежде и лицах после битвы под лозунгом «кто больше испачкается, тот проиграл».
Мед и Рут тем временем наблюдали за этой сценой, посмеиваясь и делая ставки на то, кто из нас двоих проиграет. К несчастью, мы закончили вничью; мой соревновательный дух не был в восторге, но смех, наполнивший кухню в ранние утренние часы, стал лекарством для моей израненной души.
— Доброе утро, ребята. — Слабый, сонный голос Химены привлек мой взгляд; она опустилась на один из свободных стульев. Её глаза всё еще были красными и опухшими от сна.
Я сжала губы, чтобы не улыбнуться. — Вижу, ты отлично выспалась.
— Замечательно, лучший сон в моей жизни. — Она ответила едким, ироничным тоном, вонзая взгляд в Рута, который лишь переводил глаза с предмета на предмет, упорно избегая её.
Они оба были сущим бедствием, но вместе мне очень нравились. Я за них болела.
Мед подцепил вилкой самый шоколадный кусок своего панкейка — на вид кривоватого, но вполне аппетитного. Затем его брови сошлись на переносице. — Вы случайно не видели Эразма? Не видел его со вчерашнего вечера.
— Мы спали вместе, но когда я проснулась, его уже не было. — Я сделала вид, что мое сердце не сжалось в тиски, и откусила кусок панкейка, политого кленовым сиропом и украшенного ягодами.
Рут, поглаживавший голову Ники, лениво устроившейся у него на коленях, кивнул на вопрос друга. — Я встретил его в шесть утра здесь, на кухне, он был в шортах. Я посмотрел на него в недоумении, а он сказал, что пошел на пробежку.
Он откусил свой панкейк с соленой карамелью, и следующая фраза вышла неразборчивой из-за набитого кремом рта. — Этот волк всегда бегает столько часов подряд?
Мед бросил на меня обеспокоенный взгляд, который я предпочла не заметить. — В последнее время — всегда.
— Обычно он делает это, чтобы прогнать дурные мысли. Он много тренируется, когда… — я проглотила кусок, который внезапно стал горьким, и вытерла рот салфеткой, чтобы выиграть время и не дать голосу дрогнуть. — Когда ему грустно, — закончила я.
Данталиан положил руку мне на колено под столом, и слабая улыбка тронула его обветренные губы. Поразительно, с какой интенсивностью он умудрялся понимать меня, даже не глядя. Я убеждала себя — или, по крайней мере, пыталась убедить, — что всё дело в нашей связи, в мосте между нашими разумами и в фиолетовой нити, связывающей наши души, но в самом глухом углу моего сердца я знала правду.
Он повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза. С ним всё будет в порядке. Всё будет хорошо.
Мне оставалось только кивнуть, надеясь, что всё и впрямь обойдется.
Я встала, чтобы составить тарелку и чашку в посудомойку, намереваясь уйти в комнату и надеть что-нибудь приличное.
Когда я услышала, как Рут взорвался хохотом, то обернулась в замешательстве. Его взгляд снова поднялся к моему лицу — казалось, он увидел что-то дико смешное у меня на спине.
— Классная футболка, — оскалился он.
Я закрыла глаза от смущения, не убирая, впрочем, забавленной улыбки с губ. Я напрочь забыла про неё и спустилась на кухню как ни в чем не бывало.
— Поблагодари своего друга-демона. — Я кивнула в сторону Данталиана, который вместо того, чтобы смутиться, как я, выглядел гордым за свой подарок.
Я быстро взлетела по лестнице, всё еще со спонтанной улыбкой на лице, понимая, что в последнее время радость и печаль внутри меня ведут рукопашный бой за первенство. Я смеялась чаще, чем когда-либо раньше, порой даже забывала о той сложной ситуации, в которой мы оказались, но знала, что заслуга в этом целиком принадлежит моим отношениям с Данталианом и остальными.
Мы стали настоящей семьей — за пределами миссии и обязательства быть вместе.
После разговора с Эразмом всё это пугало меня гораздо меньше. Я больше не боялась любить из страха, что кто-то обнаружит мои самые слабые места; я осознала, что стала уязвимой с того самого мгновения, как начала любить своих родителей, то есть с рождения, а позже — и брата, которого выбрало мое сердце.
В любом случае, они знали, как меня ударить. В любом случае, они знали, как причинить мне боль.
С этой обреченной мыслью я вошла в комнату.
Мне бы хотелось иметь возможность выбирать, кого любить — возможно, всё было бы проще, но, к сожалению, и менее искренне. Менее по-настоящему.
Я бросилась одеваться, не желая тратить время впустую на пустяки, учитывая, насколько оно было драгоценным в те дни. Это было всё, что у нас оставалось, и тот факт, что оно утекало неумолимо, что не существовало способа его остановить, приводил в ужас.
Я надела нечто совсем простое — платьице восхитительного темно-синего оттенка — и на ходу схватила оранжевый поводок Ники. Мое присутствие возвестил цокот каблуков по деревянным ступеням, и взгляд Рута остановился на мне.
— Держи. — Я передала ему поводок.
— Буду обращаться с ней как с родной дочерью, доверься мне. — Он погладил её мягкое место между ушами с одной из своих редких ласковых улыбок. Я знала, что он так и сделает.
— Не сомневаюсь, Рут. Иначе по возвращении я бы вырезала тебе селезенку!
Несмотря на мою иронию, в вопросах с Никой я доверяла ему безоговорочно. Я обнаружила, что Рутенис крайне уважительно относится к любой форме жизни — кроме растений, но только потому, что у него напрочь отсутствовал садоводческий талант.
Чем больше проходило времени, тем яснее я понимала, насколько он отличается от того образа, что я нарисовала себе в первые дни, и впервые мне было приятно ошибаться.
Я почти пожелала себе ошибаться чаще.
Данталиан спустился вскоре после меня, одетый в те же цвета, что и всегда. Однако на этот раз на нем был облегающий свитер с высоким горлом и элегантный пиджак, придававший ему более грозную ауру, чем обычно. Он подмигнул мне, когда поднял взгляд и обнаружил, что я уже вовсю пялюсь на него.
— Флечасо, если будешь так на меня смотреть, до дыр затрешь.
Я вскинула бровь. — Ну уж нет, такой дар божий грех затирать.
— Ладно! — Рут начал медленно пятиться в сторону гостиной, прикрывая уши Ники с вытаращенными глазами. — Пожалуй, нам пора. Она слишком мала, чтобы такое слушать, а я слишком стар, чтобы на такое смотреть. Бесстыдники!
Он зажестикулировал как ворчливый старик и вышел во внутренний двор под наш смех.
— Заметила, что тебе нравятся «винтажные» вещи. — Я с любопытством осмотрела его машину — Ламборгини семидесятых годов. Она отливала темным металликом, а сиденья были из оранжевой кожи.
— Я же говорил тебе, что в этом мире мне мало что нравится. — Он подмигнул мне и сел в машину, заводя её с таким ревом, который показался мне сексуальнее чего бы то ни было просто потому, что за рулем был он. Я чувствовала, что у меня проблемы, но решать их не собиралась.
Меня начали раздражать собственные мысли, поэтому я фыркнула и села рядом с ним. — Как думаешь, где может прятаться Адар?
Он гнал на запредельной скорости, прямо как я, направляясь к шоссе. Краем глаза он с любопытством взглянул на меня. — Он знает секреты любого демона, верно? Когда я думаю о нем, то представляю его книжным червем. А черви водятся в библиотеках — там, где можно найти информацию и спокойно поразмыслить.
— Это может сработать. — Я взяла телефон, чтобы найти самую известную библиотеку поблизости, которая закрывается до наступления вечера, поскольку Адар принадлежал к ночным демонам — тем, кто являет свою истинную натуру с заходом солнца.
Сложновато, должно быть, советовать книги в своем естественном обличье, с налитыми кровью глазами и парой отличных рогов на макушке. Я внутренне усмехнулась, представив эту картину.
— Нашла. — Я с энтузиазмом показала ему адрес.
Он выгнул бровь в мою сторону, а затем снова перевел взгляд на дорогу. — Никогда о ней не слышал.
— Она находится на самой знаменитой площади Тихуаны, как ты можешь её не знать?
Я увидела, как он слегка сморщил нос, будто признание давалось ему нелегко.
— Я приехал в этот город только потому, что мне позвонил друг и сказал, что отчаянно нуждается в моей помощи. Гуляя по самым известным улицам, я увидел тебя в том ресторане, и ты меня просто испепелила с первого взгляда — вот я и решил попытать счастья. С того мгновения события вышли из-под контроля. Демон мести вызвал нас и предложил защищать его дочь в обмен на интересную награду, забыв упомянуть такую пустяковую деталь, что она ко всему прочему еще и какая-то опасная ведьма из почти вымершего рода. Потом мы поженились и… отступать было уже слишком поздно. Вот почему теперь я здесь, с тобой, пытаюсь собрать как можно больше существ перед Армагеддоном. Странная штука — судьба, а? — В его голосе звучала ирония, граничащая с горечью.
— Мне жаль. — Я принялась обкусывать кожу у ногтей — привычка, которая выдавала моё смущение. — И что стало с твоим другом?
— Спустя пару дней я выяснил, что это вовсе не было совпадением, как я думал. Он был частью легиона демонов Азазеля.
Я нахмурилась. — И он не мог сказать тебе раньше? Не мог быть честным?
— Нет, Арья. Если ты узнаешь о чем-то до того, как оно случится, ты начнешь так много об этом думать, что в итоге просто не сделаешь. — Его тон был горьким.
— По-моему, между друзьями не должно быть секретов. — Я опустила взгляд на свои руки, и волна печали сжала мне сердце. — Дружба должна быть точной копией любви, но без тех страданий, которые любовь может принести.
— Я никогда не верил ни в любовь, ни в дружбу. Единственный, кому я доверяю, — это я сам.
— А я? — Он на мгновение отвлекся от дороги, чтобы посмотреть на меня. — Мне ты не доверяешь?
— К несчастью, тебе я доверяю больше, чем кому-либо когда-либо доверял, — ответил Дэн с загадочным выражением лица.
— Почему?
Он снова вернулся к дороге, но казался погруженным в свои мысли. — Потому что в тебе слишком много света, чтобы там нашлось место хотя бы для крупицы тьмы.
— Думаешь, именно это делает нас противоположностями, да? — Он кивнул, как будто это было очевидно, а я лишь покачала головой. — Кажется, я уже говорила тебе: в любой тьме есть свой маленький свет, и в любом свете есть своя маленькая тьма.
— Ты пытаешься преподать мне урок, спрятанный в зашифрованной фразе?
Я закатила глаза из-за его непроходимой тупости. — Именно, Данталиан. Не существует такого злодея, который не мог бы стать добрым, и не существует такого добряка, который не умел бы быть злом. Это всего лишь вопрос веских причин. Но верить, что так называемые «хорошие» не способны быть такими же жестокими, как «плохие», — это просто глупо.
— Есть одна радикальная разница между нами и вами. То, что ставит плохих парней на шаг впереди.
В отличие от меня — я старалась не впихивать нас в ту или иную категорию, чтобы избежать ссоры, — он сделал это без колебаний. И за это заслужил испепеляющий взгляд.
— И какая же? — Я скрестила руки на груди.
Очаровательная улыбка изогнула его губы. — Злодеев не интересует общее благо, спасение мира или что там еще, ради чего вы, герои, приносите себя в жертву. Большинство людей считает, что разница в том, что злодеи не влюбляются, но это не так. Мы любим сильнее, потому что ставим это чувство на первое место. Мы готовы сжечь целый город, сравнять с землей королевство, пытать кого-то голыми руками или убить невинного — лишь бы вернуть свою любовь. И никто бы никогда не ожидал от нас чего-то другого.
— Думаешь, мы, герои, не способны на то же самое? — Он одарил меня скептическим взглядом. — Мы тоже в состоянии вернуть свою любовь, но без ваших варварских замашек!
— Вот именно эти замашки и решают всё! Что бы ты предпочла: парня, который не поставит тебя на первое место и принесет в жертву ради высшего блага, или того, кто позволит злу воцариться в мире, лишь бы спасти твою шкуру?
— Я… — Я нахмурилась, не в силах ответить.
Он хмыкнул и воспользовался красным сигналом светофора, чтобы наклониться к моему уху, прошептав чувственным голосом: — Вот именно, флечасо… вы нас критикуете, осуждаете и даже ненавидите, но все вы жаждете той любви, которую способен дать только злодей.
Когда я повернула лицо к нему, наши губы почти соприкоснулись. — Так же, как всех вас восхищает стойкость, на которую способен только герой, — пробормотала я.
— Знаешь, я так и не понял, героиня ты или злодейка. Надо подумать. — Его взгляд упал на мои губы, и я машинально облизала нижнюю.
— Я могу быть и тем, и другим, Данталиан. — Я смотрела на его мягкие губы с пустотой в груди, понимая, что отчаянно хочу того, чем не смогу владеть вечно. — Тебе решать, какую из них ты заслуживаешь.
Я отстранилась, буквально вжавшись в дверцу, чтобы создать между нами как можно большую дистанцию. Молчание было наэлектризованным и тяжелым до самого приезда в библиотеку — как не самая желанная, но необходимая компания. Этот разговор выбил нас обоих из колеи.
Снаружи библиотека выглядела так, будто её потрепали столетия — прекрасная, но мрачная и пугающая. Цвета вылиняли до тускло-коричневого, стены в некоторых местах пошли трещинами, а вывеска совсем не манила: обветшалая, с намеренно перекошенными буквами. Название лишь добавляло жути всему остальному: «Devil’s Library». Очень оригинально.
Впрочем, несмотря на не самый обнадеживающий вид снаружи, внутри это был рай для любого читателя. Огромные, величественные стеллажи, забитые книгами всех мыслимых жанров, коричневые кожаные диванчики и царственный стиль, украшавший весь зал. Видимо, поговорка «не суди о книге по обложке» была чистой правдой.
Парень за стойкой, занятый чем-то в компьютере, выглядел как обычный скучный юнец, который торчит здесь лишь ради лишней копейки, но на самом деле он был одной из самых неприятных тварей во всем Аду.
Я подошла и вежливо кивнула ему. — Адар.
Он резко вскинул голову, переводя взгляд с меня на демона за моей спиной, и на его молодом лице отразилось нечитаемое выражение. А затем он улыбнулся — так, будто давно нас ждал и мы опаздывали по графику.
— Ребята, вы только посмотрите! Ждал вас с нетерпением!
— Да, судя по всему, ты не единственный. — Губы Дэна искривились в улыбке, полной напряженной иронии, совсем не той, к которой я привыкла. Очевидно, он не питал к этому типу особой симпатии. — Мы нынче нарасхват, — добавил он.
Адар подмигнул мне, и его взгляд скользнул по моему телу. — Ну, в этом я ничуть не сомневаюсь.
Взгляд Данталиана вспыхнул — он был готов устроить драку здесь и сейчас, но я оттолкнула его в сторону и заслонила собой, чтобы он не натворил дел. Проблем у нас и так хватало.
Я положила ладони на темное дерево стойки, за которой он прятался — и впрямь как книжный червь, — и подалась вперед, чтобы лучше его рассмотреть. — Скажешь еще хоть что-то в таком духе, и твой дружок там внизу отправится на корм этой собаке.
Указав на ширинку его брюк цвета хаки, я кивнула на девушку позади меня, занятую листанием книги; к её запястью был привязан поводок, а у ног лежал ротвейлер.
К несчастью, это не вызвало нужной реакции. Сначала он рассмеялся, а затем снова посмотрел на меня с похотью и выдал очередную херню.
— Пойдемте в место поуютнее.
Двусмысленность не ускользнула и от моего мужа — его глаза превратились в расплавленное золото, а кулаки сжались. Он обдумывал, не врезать ли ему, — я видела это по его сосредоточенному лицу, — но в итоге решил вести себя как джентльмен. — Еще один сексуальный намек в адрес моей жены, и потеря того, что у тебя болтается между ног, станет лучшим, что может с тобой случиться.
Между ними произошел обмен яростными взглядами.
Я сжала губы в линию, чтобы не рассмеяться над ними — сейчас было не время, и я ни за что не хотела подливать масла в огонь, поэтому молча последовала за Адаром в служебное помещение. Было не очень-то приятно повторять одну и ту же волынку в миллионный раз, я её уже почти наизусть выучила, но, к счастью, он остановил нас на полпути.
Судя по всему, слухи разлетелись повсюду. Все знали, что мы придем, и что это лишь вопрос времени, когда мы постучимся в их дверь.
Звук колокольчика из зала библиотеки — вероятно, кому-то у стойки понадобилась информация — отвлек нас как раз в тот момент, когда мы собирались прощаться.
Адар поднялся с кресла. — Прошу прощения, я мигом, а потом попрощаемся.
Мы отпустили его с удовольствием, он и впрямь был таким занозой, как о нем болтали. Вздох облегчения вырвался у меня из груди, стоило ему отойти достаточно далеко, чтобы переключить внимание на клиента, а не на то, что мы говорили.
— Полагаю, это хороший знак — мы до сих пор не получили ни одного «нет», — заметила я.
— У них не особо богатый выбор. Они знают, что победим мы. — Данталиан пожал плечами.
— Блаженны верующие, — печально пробормотала я.
Он ловко оттолкнулся на офисном стуле и подкатился к компьютеру на столе — туда, где только что сидел Адар. Нажал пару клавиш и принялся что-то искать, то и дело бросая осторожные взгляды на вход, чтобы не быть застуканным за своей суицидальной затеей. Со спины я видела, как он копается в файлах внутри корзины.
Я подошла тихими шагами, на всякий случай понизив голос. — Ты с ума сошел?!
— Тш-ш! — Он шикнул на меня, продолжая метаться взглядом между экраном и входом в служебку. — Может, тут есть что-то полезное. Он слишком уж рад быть на нашей стороне и пялится на тебя с такой улыбочкой, которая мне не нравится. Может, он предатель, откуда мы, блядь, знаем?
Я занервничала, услышав это слово снова — нам и одного шпиона рядом хватало. Впрочем, идея была не такой уж плохой. — Поторапливайся, — подстегнула я его.
Он продолжил рыться в файлах, но вскоре на его лице появилось разочарованное выражение.
— Совершенно пусто, — недовольно фыркнул он, но поиски не прекратил.
— А чего ты ждал? Даже если Адар и шпион, он не настолько туп, чтобы оставлять следы. Его хитрость не стоит недооценивать.
Внезапно мне в голову пришла идея. Если кому-то есть что скрывать, он спрячет это в файле с настолько банальным названием, что никто не додумается его проверить. Чтобы уж наверняка. Возможно…
— Дай дорогу, я сама. — Я грубо оттолкнула его в сторону и заняла его место.
Я начала искать в его галерее — надеялась хотя бы найти зацепки по его последним контактам, — и мой взгляд действительно зацепился за одно фото. Оно было сделано пару недель назад: Адар обнимал за плечо человека, которого я видела лишь однажды; оба были элегантно одеты и находились, судя по всему, в том же заведении, где мы встретили Асмодея.
Я думала, что с этим типом никто не водит дружбу, учитывая его характер.
Я откашлялась, чтобы привлечь внимание Данталиана. — Я не очень хорошо знаю твоего отца, но, кажется, это он.
— Они были друзьями, по крайней мере, какое-то время назад. — Он скрестил руки на груди.
— Почему они разругались?
— Думаю, не сошлись в целях. Я мало что знаю о его делах, он мне как человек вообще не нравится. — Его голос зазвучал жестко, словно он хотел поскорее свернуть этот разговор.
Я повернула голову, чтобы посмотреть на него. — Ты об Адаре или о своем отце?
Он ответил не сразу, продолжая задумчиво пялиться на фото. Затем прищурился и наконец произнес: — Обоих.
Я продолжила рыться в фотографиях, но быстро поняла, что это бесполезно. Там был только он сам и тысячи баб, с которыми он развлекался. В какой-то момент я почувствовала мурашки на затылке и поняла, что на мне застыл пронзительный взгляд Данталиана — он скользил по мне, словно одежда, ласкающая изгибы тела.
Испугавшись появления Адара, я резко обернулась — вдруг он заметил и теперь наблюдает, как я копаюсь в его компе, — но встретила лишь расплавленное золото его глаз. Таким он был еще красивее, потому что был настоящим и естественным, таким, каким родился.
— Что с тобой? — пробормотала я в замешательстве.
Он обнял меня сзади, положив руки по обе стороны от клавиатуры. Пальцем он коснулся одной клавиши, затем другой, и еще одной, складывая короткую фразу, которую так и не произнес вслух, но очень хотел мне сообщить: ТЫ МНЕ НРАВИШЬСЯ.
Ни слова, ни единого произнесенного слога, но просто коснувшись пальцем клавиш, он создал в моем животе ураган, носящий его имя. Я уже говорила, что я влипла?
Момент был испорчен медленными шагами Адара, который подходил всё ближе, так что мы резко отпрянули от компьютера и уселись как ни в чем не бывало в ту самую секунду, когда он распахнул дверь с бодрой улыбкой на губах.
Он вперился в меня своим жутким взглядом. — Если вы не против, у меня есть работа. Пожалуй, пора прощаться.
Он пожал мне руку с чуть большей силой, чем требовалось, сохраняя это свое выражение — не то похотливое, не то загадочное, — а затем грубо кивнул Данталиану, который застыл с прямой спиной и сжатыми кулаками.
Я направилась к выходу, держа в руках ключи от его машины — на них был симпатичный брелок — и специально звякнула ими, словно призывая его. Я вытащила их у него из кармана, пока он был занят компом Адара, чтобы он последовал за мной без лишних споров и не возникло риска, что он начистит тому рожу.
Он решительно пошел за мной, но в его глазах теперь горел куда более веселый огонек. — Ты жестока, Арья!
На этот раз мы пошли через черный ход, у главного входа было слишком многолюдно на мой вкус, и оказались в узком переулке с серыми стенами, такими же потрескавшимися, как в библиотеке, и местами настолько ветхими, что с них обвалилась штукатурка.
Легкое движение слева привлекло мое внимание как раз в тот момент, когда Данталиан наклонился поправить край брюк, которые обо что-то испачкал. Однако, обернувшись, я ровным счетом ничего не увидела.
Я нахмурилась и внимательно осмотрелась, что-то было не так, я чувствовала это по нехорошему предчувствию, осевшему внутри. Пока я снова не обернулась, взглянув на Данталиана, и мое сердце не пропустило удар.
Пожалуй, даже не один.
— Данталиан! — я попыталась предупредить его, но было уже поздно.
Демон-Равенер вскарабкался по треснувшим стенам; он не сводил глаз с затылка Данталиана и был готов к атаке. И действительно, через секунду он прыгнул на него и, тяжелый, как скала, отбросил его в конец переулка.
Я вслух выругалась, стараясь игнорировать вспышку боли в спине, чтобы не отвлекаться. Я не могла использовать свои силы, потому что мы были в слишком оживленном районе, это привлекло бы внимание, риск быть замеченной человеком был слишком высок.
Тогда я выхватила самый острый из взятых с собой кинжалов, инкрустированный особым камнем, невероятно ядовитым для адских созданий. Я бросилась на монстра с такой яростью в теле, что в глазах всё покраснело.
— Не очень-то вежливо нападать на моего мужа!
Привлеченный моим голосом, он повернулся ко мне с шипением, явно раздраженный присутствием третьего лишнего, и оказался настолько медлительным, что не успел среагировать вовремя. Я вогнала лезвие ему в район желудка, оставляя глубокую рану в несколько сантиметров, лишь бы выиграть драгоценное время и, главное, отвлечь его от Данталиана.
Монстр издал полный муки вопль и, придя в ярость, с такой силой ударил хвостом по мостовой, что меня отшвырнуло на противоположную стену, которая треснула еще сильнее. На этот раз боль ударила в основание затылка и разошлась по всему позвоночнику, перехватив дыхание своей интенсивностью.
Я впала в состояние замешательства, вызванное болью, с трудом удерживая глаза открытыми.
Равенеры были демонами с гроздью глаз в передней части черепа и на спине, плоской мордой и ужасающим видом из-за тяжелого шипастого хвоста. Вдобавок у них было множество конечностей и когтей, а также ряд чертовски острых клыков.
И это было еще не самое худшее.
— Арья! — проревел обеспокоенный Данталиан, застывший в нескольких метрах от меня.
Ощущать свою боль — жжение во всей спине — вперемешку с его (кости ныли так сильно, что хотелось плакать), было дезориентирующим опытом, который только усиливал мой туман в голове.
Я больше не понимала, где заканчивается моя боль и начинается его. Я чувствовала себя так, будто у меня появилось другое тело, идентичное моему, будто я раздвоилась.
Я услышала, как он выкрикнул что-то неразборчивое — мой мозг не успел зафиксировать его быстрые слова, — но паника в его голосе заставила меня обернуться. Желтые глаза с красными прожилками, которые я встретила взглядом, заставили меня в ужасе расширить свои. Монстр был так близко, что даже прыгнув в сторону и уклонившись от укуса, мне не удалось особо отдалиться. Я использовала стену, чтобы получить нужный толчок, и сделала кувырок назад, чтобы перескочить через него — единственный возможный способ, учитывая, в каком узком переулке мы оказались.
Оттуда был только один выход, и мы с Данталианом оказались друг против друга.
Когда мои ноги коснулись асфальта, я попыталась вырваться из его захвата, стараясь при этом не поскользнуться на слизи, которую монстр оставил на земле и которая продолжала течь из его омерзительной пасти. Он выделял зеленую жидкость — не только скользкую, но и крайне ядовитую.
Я ощупала себя в поисках кинжала, несколько раз обернувшись вокруг своей оси. Мой взгляд привлек блеск драгоценного камня на солнце — к несчастью, он оказался за спиной монстра.
Вероятно, я выронила его во время кувырка и не услышала звона лезвия об асфальт из-за шума, который издавала эта жуткая тварь.
Данталиан с трудом поднялся, я всё еще чувствовала его боль в костях. Понимая, в какой ужасной ситуации я оказалась, он использовал один из своих кинжалов, чтобы нанести себе длинную рану на груди под футболкой, привлекая тем самым внимание Равенера, жаждущего крови.
— Иди сюда… — он сморщил нос от усилия, которое давалось ему даже при простом слове. — …засранец.
— Нет! — запротестовала я, но монстр на меня даже не взглянул.
Он пронесся мимо меня, такой быстрый и тяжелый, что улица задрожала, словно от землетрясения, привлеченный запахом крови моего мужа. — Данталиан!
Я проскочила мимо монстра и бросилась к своему кинжалу, всё еще лежавшему на асфальте. Схватила его с замиранием сердца, разворачиваясь с намерением бежать к нему на помощь.
Затем я замерла, уставившись на самую страшную сцену, которую мне доводилось видеть до сих пор, и поняла: уже слишком поздно.
Данталиан лежал на земле. Клыки монстра вошли глубоко в его плоть, прямо там, где он ранил себя, чтобы приманить тварь; я чувствовала, как тот сосет его кровь, словно от этого зависела его жизнь. Слизь была на каждом сантиметре его тела, он был буквально погружен в неё.
Яд был повсюду. Повсюду.
Крик, вырвавшийся из его уст в тот миг, когда его захлестнула боль — и она же захлестнула меня, — расколол во мне всё. Не из-за страданий, которые я проживала вместе с ним, а из-за того, что от вида его в таком состоянии меня буквально выворачивало наизнанку.
— Данталиан, — прошептала я побежденно.
Воспользовавшись моментом, когда Равенер отвлекся, повернувшись ко мне спиной ради трапезы моим мужем, я с ослепляющей яростью вонзила кинжал в каждый из тех уродливых глаз, что были у него на спине.
— А ну пошел прочь от него!
Я успокоилась только тогда, когда он превратился в бесформенное зеленое месиво у моих ног, смешавшееся с остатками слизи. С тяжелым сердцем я посмотрела на лицо Данталиана.
Лоб Дэна был покрыт испариной, его естественный цвет лица сменился нездоровой бледностью, губы были сухими и потрескавшимися, а веки он приоткрывал с огромным трудом.
Я не могла его коснуться, не могла ему помочь. Я не знала, что делать.
Пока я в отчаянии пыталась связаться с Рутенисом, чтобы попросить помощи — ведь он был единственным, кто умел водить, кроме нас, — ледяная дрожь пробежала по моей спине.
Никто не знал, куда мы отправились в тот день.
Никто, кроме Эразма, который искал Данталиана, чтобы спросить, где мы, так как по возвращении с пробежки не нашел нас дома.