Арья
— Сыграем в «кто первый испачкается, тот проиграл»? — Нивек побарабанил пальцами по металлической столешнице, на которую опирался локтями. Рукава его рубашки были закатаны, на лице читалась скука.
Его партнёрша, чьё имя я всё никак не могла запомнить, недовольно фыркнула: — Конечно, чтобы нам потом пришлось корячиться и всё это отмывать. Отличная идея, идиот.
Я невольно вскинула брови. Меня поразило то, как вольно она с ним общалась — совсем не так, как Хани с Мелвиллом. Но глаза Нивека блеснули весельем, а не яростью. — Следи за языком, милая, а то мне придётся тебя наказать.
Я инстинктивно напряглась от его слов.
Данталиан, прислонившийся к столешнице рядом со мной, наклонился к моему уху и тихо произнёс: — Он шутит, расслабься. Он ей и волоска не тронет.
— «Ей»? — повторила я, поворачивая голову. — Значит, другим бы тронул?
Ухмылка искривила его губы, когда он отвёл взгляд. — Скажем так, у него небольшие проблемы с управлением гневом. Совсем чуть-чуть, понимаешь? Так что лучше его не подначивать.
— Никогда бы не подумала. Он казался самым адекватным из вас троих.
— «Брехливая собака не кусается», — подколол он меня, подмигнув.
Я лишь закатила глаза в ответ. Надо же, как он это запомнил.
— Ну и что готовим? — спросил Нивек.
— «Что готовим»? — иронично повторила его партнёрша. — С каких это пор вы готовите?
— Джессамин, хватит ебать мозг! — гаркнул он, теряя терпение.
Она посмотрела на него с разочарованием, затем отвела взгляд и скрестила руки на груди.
Данталиан попытался разрядить обстановку: — Я видел на складе целую гору картошки, можно запечь её в духовке. Просто, но вкусно.
Я решила его поддержать: — В холодильной камере остались куриные ножки, можно приготовить и их.
— Этого мало, — устало вздохнул Нивек. — На всех не хватит.
— Можно сделать морковь на гарнир и фрукты. А завтра — чили с фасолью и рисом, салат из капусты и снова фрукты, — робко предложила Джессамин; её всё ещё заметно потряхивало после их короткой стычки.
Я улыбнулась ей, стараясь приободрить: — Отличная идея!
Когда стол завалили картошкой, она подошла ко мне, помогая чистить, пока Данталиан и Нивек отправились за курицей и всем необходимым для ужина и завтрашнего обеда. Тем временем в кухню начали подтягиваться и другие ребята, ответственные за готовку.
— Спасибо, что поддержала. Я ценю это, — сказала Джессамин, пока мы работали.
— Не за что. Кстати, я Арья. Я протянула ей руку, и она охотно её пожала.
Она бросила на меня весёлый взгляд: — Думаю, здесь уже все знают твоё имя. Ты прославилась из-за своих волос и тех проблем, что уже успела наворотить. Слухи тут разлетаются мгновенно.
Я разрезала картофелину пополам с чуть большим усилием, чем требовалось. — Почему это так странно — что у девушки тёмные волосы?
— Честно, я не знаю, так было всегда. Здесь полно парней с тёмными волосами, но девчонок — ни одной. Даже у малышки, что родилась здесь, волосы не тёмные, если подумать. Она нахмурилась.
Я замерла на месте. — «У малышки, что родилась здесь»? — переспитала я. — Здесь есть ребёнок? Откуда?
— Двое, если быть точной. Амайя и Дамиан. Ты их ещё не видела? — Она пожала плечами и продолжила: — Им обоим по четыре года. Они не брат с сестрой, хотя немного похожи, но мы не знаем, чьи они. Когда они родились, мы были в поездке, в Денвере.
Вся эта история воняла за версту. Двое детей, рождённых в «Геенне», неизвестно чьи, причём роды случились именно тогда, когда всех остальных вывезли на прогулку. Приют с жестокими правилами, где запрещено буквально всё, внезапно организует поездку?
— А где они живут? Я думала, младшие находятся в другом здании.
— Да, но здесь никто ничего не объясняет. Так заведено, и всё. В общем, они спят в самой большой комнате в мужском блоке. У них есть отдельный класс на третьем этаже, потому что им, понятно, нужно больше внимания. Особенно Амайе — она, к сожалению, не разговаривает. То есть она умеет, просто не хочет. Думаю, ей здесь не по себе. Она говорит только с Дамианом. Первые два года Денхолм возился с ними больше, но потом изменился. Теперь даже у нас бывают дежурства: присмотреть за ними, поиграть и всё такое. Хотя Дамиан уже совсем взрослый парень, сам справляется. На её молодом лице отразилась грусть.
В этом месте проблем было куда больше, чем я предполагала, и один вопрос не давал мне покоя. Что же ты ищешь, Денхолм Кокс?
Данталиан и Нивек вернулись с полными руками свертков. Сгрузив всё на стол, Нивек повернулся ко мне: — Слушай, если вы с Данталианом займётесь картошкой, мы с Джессамин возьмём на себя курицу, а остальные доделают всё прочее, идёт?
Я едва не сгорела со стыда. Я не знала, как признаться ему, что не способна приготовить даже пачку попкорна в микроволновке, не говоря уже о запечённом картофеле на такую толпу.
Тем не менее, как последняя дура, я кивнула: — Хорошо.
Джессамин указала на электрическую духовку, которая была вдвое больше обычной, и на пять огромных противней. Она подвела меня к шкафчику и показала специи, которые можно использовать, помимо соли и перца.
Когда Джессамин и Нивек отошли, я принялась распределять нарезанный кубиками картофель по противням. А потом замерла, уперев руки в бока и не понимая, что делать дальше. Я боялась пересолить всё к чертям или, того хуже, добавить не те специи.
— Помощь нужна? — горячее дыхание коснулось моего уха.
Я подавила желание вздрогнуть. — Нет.
Я почувствовала, как он улыбнулся и сдержал смех прямо у моего затылка. Затем, проигнорировав мой ответ, Данталиан просунул руки у меня под мышками и начал показывать, что к чему. Сначала он достал всё необходимое: чеснок, шалфей, розмарин, соль и масло.
— А по-моему, очень даже нужна. Но ты, как обычно, не хочешь в этом признаваться.
Я фыркнула — слов не нашлось, но в душе я была благодарна за помощь.
— Ты хоть раз в жизни готовила картошку в духовке?
— Слушай, давай на чистоту: я едва справлялась с кофе. В смысле, вставляла капсулу, а машина делала всё остальное. И это уже было достижением. — Я закатила глаза, игнорируя укол в сердце при воспоминании о том, как он готовил мне его каждое утро. — Мы с Эразмом никогда не вели оседлый образ жизни, вечно были в разъездах. У меня не было нужды учиться готовить.
Его голос стал меланхоличным: — По крайней мере, вы наслаждались жизнью.
— А ты нет? — полюбопытствовала я.
Он замер на несколько секунд, а затем снова принялся давить чеснок плоской стороной ножа и смешивать его с шалфеем и розмарином. Я сразу поняла, что задала неудачный вопрос. И действительно, он сменил тему. — Я научился готовить несколько лет назад. Четыре года назад, если быть точным. Знаешь, есть много способов наслаждаться жизнью. Открывать новые места, заводить друзей, читать больше книг, чем у тебя есть на полках… в моём же случае, я всегда старался занять всё своё время, лишь бы ни о чём не думать, — прошептал он. — Так я начал часами готовить еду в огромных количествах. Просто для себя. И для Эразма с Хименой, когда мой дом стал и их домом тоже.
Я повернула голову, чтобы взглянуть на него. — Я рада, что у них был ты. Знаешь, как друг ты очень даже ничего.
Горькая улыбка коснулась его губ. — Лишь в боли порой встречаешь истинных врагов, которые — вот же ирония — становятся нашими самыми преданными друзьями.
Он плеснул масла на картофель и добавил смесь спезий, пока я погружалась в свои мысли. Он взял ложку с вилкой и протянул их мне, но когда я обхватила их обеими руками, он накрыл мои ладони своими. И начал перемешивать всё вместе, чтобы вкусы соединились.
Заметив мой растерянный взгляд, он поспешил объяснить — спокойным, низким голосом: — Чтобы они стали мягче и сочнее. И, главное, чтобы специи распределились равномерно.
Мне нравилось, как он объяснял и действовал в этот момент — не заставляя меня чувствовать себя никчёмной из-за того, что я чего-то не умею. Напротив, он казался искренне рад помочь и научить меня чему-то.
— Как ты научился?
Он взял щепотку соли, придерживая мою руку своей, чтобы направлять её, и равномерно посыпал картофель. — Соли не жалей. При готовке она будто исчезает, и картошка может выйти пресной. Он бросил на меня быстрый взгляд, прежде чем ответить на мой вопрос. — Научился сам.
— Значит, ты был молодцом.
— Надо же, дождался комплимента! — Он снова бросил на меня быстрый взгляд.
Данталиан в последний раз энергично перемешал картошку и улыбнулся: — Мы закончили. Ну что, всё оказалось не так страшно, как ты думала?
— Нет, это было совсем просто. Я переступила с ноги на ногу, пока он отходил от меня, снова увеличивая дистанцию. — Наверное, это правда: всё даётся легче, когда делаешь это вдвоём.
Я ляпнула это, не подумав, и осознала смысл сказанного, только когда увидела, как потемнел его взгляд. Он засунул руки в карманы брюк и отвернулся, желваки на его челюсти напряглись.
— Как и гласит принцип «Разделяй и властвуй». Вот почему демонические браки длятся так долго, не так ли? — Я увидела, как он тяжело сглотнул. — Кроме нашего, — уточнил он.
Кроме нашего.
Я не знала, что ответить. Я сделала вдох, игнорируя острую боль в сердце. Его взгляд снова вернулся к моему. — Можно спросить тебя об одной вещи?
Я нехотя кивнула — я до смерти боялась того, что он может спросить.
— Если бы в тот день не было реальной нужды в твоей жертве… ты бы всё равно сделала это — лишь бы разорвать нашу связь?
У меня перехватило дыхание. — Данталиан, — пробормотала я в шоке. — Ты спрашиваешь, предпочла бы я смерть участи быть твоей женой?
Он пожал плечами, и его глаза наполнились невыносимой мукой. — Это один из моих самых страшных кошмаров, — прошептал он в ответ. — Что ты можешь ненавидеть меня настолько сильно, что выберешь смерть, лишь бы не быть со мной вечность.
Так вот что его терзало? Вот что преследовало его разум все эти четыре года?
— Как бы сильно я тебя ни ненавидела, я бы никогда не выбрала столь жестокий и кровавый способ разорвать наши узы.
— Значит, ты сделала это не из-за этого? — спросил он почти робко.
Я покачала годовой. — Я знала, чем всё кончится. Астарот рассказал мне, что будет, что произойдёт и какая судьба нас ждёт в противном случае — если я не сделаю того, что сделала.
— Всё было бы так плохо? — в отчаянии спросил он.
Я отвела взгляд. — Если бы я не принесла себя в жертву, передав тебе свои силы, чтобы ты мог продолжать сражаться… мы бы все погибли. Баал получил бы желаемое, Ад превратился бы в руины, демоны вырвались бы на свободу, и на Земле воцарился бы хаос. Пришли бы Всадники Апокалипсиса, и Смерть, последний из них, выкосил бы человечество под корень. Дальнейшее, думаю, предсказуемо.
После нескольких минут тишины я заговорила снова: — Я выбрала вас, а не себя. Я всегда выбирала бы вас. И если бы мне предложили сделать это снова — я бы сделала. Вы не имеете права злиться за то, что каждый из вас сделал бы на моём месте.
— Злость — это самое последнее, что я чувствую последние четыре года, Арья.
— А что же ты чувствуешь тогда? — прошептала я.
Он пригвоздил свой взгляд к моему: — Раскаяние, страх, тоску, любовь. Но не злость. Никогда — злость.
Любовь.
Мы стояли и смотрели друг на друга несколько минут в полном молчании. Это признание будто застыло в воздухе между нами. Мы оказались так близко, что носки наших ботинок соприкасались, а я этого даже не заметила. Я слегка вскинула подбородок, мысли в голове стихли, дыхание стало тяжёлым. Он сделал то же самое, склоняясь ко мне.
Внезапно мой имя громом прозвучало за дверями кухни: — Арья!
Я отпрянула в замешательстве, сделав шаг назад. Я посмотрела на дверь как раз вовремя, чтобы увидеть Химену, влетающую в кухню и мчащуюся прямо к нам.
— Химена? — спросила я, встревоженно. Я кожей чувствовала на себе пристальный взгляд Данталиана.
— Ох, Арья, наконец-то я тебя нашла! Она была на грани истерики: глаза покраснели от слёз, дыхание сбилось. — Там беда с Нежей!
— Так, успокойся! — Я крепко сжала её плечо, пытаясь привести в чувство. — Что случилось?
Она несколько секунд смотрела на Данталиана, решая, стоит ли говорить при нём, но в итоге сорвалась и выпалила: — Я не знаю! Мы говорили с Медом в коридоре, когда увидели, как она идёт рядом с Денхолмом. Я уверена, он ведёт её в свой кабинет! Он не может этого сделать, мы ведь так и не знаем, что там происходит за закрытыми дверями! А вдруг он причинит ей боль?!
Я рванулась мимо неё к выходу. Данталиан за моей спиной продолжал выкрикивать моё имя, пытаясь заставить меня отказаться от любой безумной затеи, что пришла мне в голову. Я замерла на месте, когда, выбежав, увидела руку Денхолма, мёртвой хваткой вцепившуюся в плечо Нежи — его пальцы буквально впивались в её бледную кожу.
Затравленное выражение на её лице заставило меня действовать мгновенно.
Я слышала тяжёлые шаги Данталиана, приближающегося сзади. Слева от меня стояли Нивек и Джессамин, с любопытством наблюдая за сценой. Я оглянулась: Дан шёл ко мне, его глаза безмолвно приказывали мне сидеть смирно и ничего не предпринимать.
Но я не была создана для того, чтобы «сидеть смирно и ничего не предпринимать».
Наверное, стоило бы подумать подольше и найти решение, которое никому не навредит, но времени не было. Я резко повернулась к Нивеку: — Мне очень жаль, прости.
Он перевёл на меня растерянный взгляд. — За что?
— За это. Я вскинула руку, сжала кулаки и со всей силы врезала ему по скуле.
Боль в костяшках была адской, но я её проигнорировала. Нивек схватился за лицо, пошатнувшись назад, Джессамин едва успела подхватить его, чтобы он не упал.
— Какого хрена! — вскрикнула она в шоке.
Данталиан схватил меня за руку, дёргая к себе, и принялся орать на меня точно так же. Но я ничего не слышала, все звуки доносились до меня как сквозь слой ваты.
Мой взгляд был прикован к Денхолму. Он отпустил Нежу и медленным, довольным шагом направился ко мне.
Потому что я только что дала ему кое-что поинтереснее Нежи и всего того, что творилось в его кабинете. Теперь, как он и предупреждал, он мог наконец-то меня наказать.