В последующие недели, к большому огорчению, Ларча, никто из охотников не выбрал меня для новой охоты.
Группы охотников проходили через наш блок каждые несколько дней, но большинство из них, казалось, не горели желанием тратить на меня столько кредитов, сколько запрашивал Ларч.
Цифра «восемь» светилась на цифровом табло над моей новой камерой на Верхнем уровне, и я всё ещё привыкала к комфорту, который прилагался к моему более высокому рангу. Мягкий односпальный матрас с плюшевыми одеялами и пушистой подушкой был придвинут к одной стене, а в комоде, любезно предоставленном Ярой, хранились мои немногочисленные пожитки. Небольшая перегородка скрывала туалет и раковину от взглядов других заключённых.
Душевая Верхнего уровня тоже была приятным изменением по сравнению с Нижним. Кабинки здесь закрывались занавесками, а на полках у входа лежали свежие полотенца, шампунь и куски мыла. В углу стояло длинное зеркало, позволившее мне впервые почти за месяц увидеть себя. Я похудела на скудных пайках для «серых», а под глазами залегли тяжёлые фиолетовые круги.
Перри пыталась зажать меня в душе, но рядом с ней не было её свиты, а Кит и Яра встали на мою защиту, прежде чем дело дошло до драки. Сирил оттащил Перри, поняв, что шансы не в её пользу.
Самым удивительным преимуществом статуса заключённого Верхнего уровня была привилегия отправлять и получать письма от близких за пределами Эндлока. Я выбрала Грейлина своим основным контактом. Разумеется, охрана проверяла всю переписку, но, когда я наконец наберусь смелости отправить письмо, я воспользуюсь шифром, который мы с Греем разработали.
Я наблюдала, как Джед легко заводит дружбу в нашей группе; казалось, он особенно сблизился с Кит и Момо. Я ловила моменты, как он играет с Момо в выдуманные игры за ужином и внимательно слушает Кит, когда та рассказывает о своей роли в создании системы безопасности Эндлока.
При каждом таком взаимодействии сердце сжималось. Конечно, Джед будет строить отношения даже в таком месте. Он был воплощением солнца.
Я пыталась расспросить Кит и Августа о том, насколько они продвинулись в плане побега до моего прибытия в Эндлок, но они отвечали уклончиво.
Это означало, что я не завоевала их доверие.
Пытаясь исправить это, я рассказала им о своём плане украсть кусачки из мастерской, и, хотя они согласились, что стоит попробовать, они предупредили: Вейл проводит инвентаризацию инструментов в конце каждой смены, прежде чем заключённым разрешают уйти.
Если я собиралась стащить кусачки, мне нужно было идеально рассчитать время кражи.
И пока что у меня не было шанса взять их — вокруг было слишком много заключённых, а Вейл уделял нам чересчур много внимания, что мне совсем не нравилось.
С момента выхода из карцера я нисколько не продвинулась в отношениях с Вейлом, и наше общение оставалось коротким и отстранённым. Отчасти это приносило облегчение: пока я держала его на расстоянии, мне не нужно было беспокоиться о том, как моё предательское тело реагирует на его близость. Но это также означало, что мой план сблизиться с ним ускользнёт сквозь пальцы, если что-то не изменится.
На задворках сознания тикали часы — быстрее, чем мне бы хотелось. Отсчитывали дни до того момента, когда Северное поселение откажется нас принять.
Однажды днём, во время моей смены в мастерской, в дверях появился Ларч.
Я резко вскинула голову; рядом со мной за нашим общим верстаком Август и Яра зеркально повторили мою реакцию, повернувшись к двери.
Вейл взглянул на Ларча из-за своего стола в углу комнаты, откуда он за нами присматривал.
Сердце колотилось в груди: я ждала, что Ларч назовёт номер заключённого и прикажет утащить его в карцер, отчаянно надеясь, что это буду не я.
Я не знала, выдержу ли снова темноту и изоляцию.
Но Ларч переключил внимание на Вейла. — Ты что-то забыл?
Казалось, Вейл его не слышит. Вместо того чтобы посмотреть на начальника, он перебирал бумаги на столе, и я наблюдала, как лицо Ларча становится всё краснее и краснее, пока он громко не откашлялся.
Вейл повернулся к нему, приподняв бровь. — Не уверен, что понимаю, о чём вы.
Ларч заскрежетал зубами и рявкнул: — Иди за мной. Сейчас же. — Затем он развернулся на каблуках и исчез в коридоре.
Глаза Вейла сузились, желваки на скулах заиграли. Я подумала, что он может проигнорировать приказ Ларча, но он встал и вышел из мастерской, не сказав больше ни слова. Дверь щёлкнула за ним, но эта преграда почти не заглушала голоса по ту сторону.
— Это было так великодушно с вашей стороны — выкроить время в своём графике, чтобы встретиться с нами. Я, конечно, не задержу вас надолго. У вас, должно быть, очень плотное расписание, раз вы не сочли нужным посетить заседание совета директоров. — Женщина произнесла эти слова с такой яростью, что у меня перехватило дыхание. Её голос был смутно знаком, но я не могла вспомнить, где его слышала.
Заседание совета директоров?
Охранники не посещают заседания совета. Никто не посещает, кроме руководителей корпорации «Эндлок Энтерпрайзис» и членов Совета.
— Да, не то, чтобы у нас был плотный график, — ответил кто-то ещё; слова сочились сарказмом. Мои глаза расширились — невозможно было не узнать голос Фарила Коутса, генерального директора «Эндлок Энтерпрайзис». Я слышала его закадровый голос в рекламе Эндлока с самого детства.
— Я не знал, что сегодня совещание, — протянул Вейл, небрежно обращаясь к говорившим; его голос затихал по мере того, как шаги группы удалялись.
Я напрягла слух, желая услышать больше. Мне необходимо было услышать больше, если я собиралась узнать правду о Вейле.
Я встала, и почти все заключённые в комнате уставились на меня.
— Мне нужно в туалет, — сказала я, обращаясь к Августу и Яре, но так, чтобы остальные тоже услышали.
Август выглядел обеспокоенным. — Торн…
— Это не может ждать, — отрезала я и быстро направилась к выходу, повернула ручку и перешагнула порог, прежде чем успела передумать.
Я закрыла за собой дверь.
— Вряд ли вы можете утверждать, что не знали о собрании, когда я отправляла уведомление трижды, — рявкнул женский голос из глубины коридора. Он был острым, как кинжал. — И я знаю, что начальник говорил вам лично.
Я вжалась в стену, скользя в тенях и подкрадываясь к голосам, поглядывая на камеры, чтобы убедиться, что красные огоньки не мигают.
— Ты хоть представляешь, сколько охранников на твоём месте убили бы за то, чтобы попасть в совет директоров, парень? — вмешался Фарил Коутс. — «Эндлок Энтерпрайзис» — это жизнь нашего города. Дивидиум был бы ничем без неё.
— Парень? Осторожнее, Коутс, — пробормотал Вейл опасно тихим голосом. — Вы же не хотите, чтобы я подумал, будто вы проявляете неуважение? Только не когда я знаю о вашей подруге Блайт.
Блайт? Блайт Левин?
Та самая репортёрша, которую отправили в Эндлок за преследование Коутса несколько месяцев назад? Это крутили во всех стримах на моем планшете и проецировали на экраны по всему Нижнему сектору.
Раздалось какое-то бульканье — я предположила, что звуки издал Коутс.
Правда о том, что случилось с Блайт, явно отличалась от официальных новостей. И это должно быть достаточно скандально, раз одно лишь знание правды дало Вейлу карьерный взлет в Эндлоке — хотя, чтобы получить доступ к информации такого уровня, он должен вращаться в высших кругах Верхнего сектора. Моя лучшая догадка: у него есть родственники в совете чиновников Верхнего сектора, единственных лидерах, приближённых к власти Совета.
Принадлежность Вейла к высшему эшелону Дивидиума и наличие компромата на Коутса объясняли его странную власть над другими охранниками и то, как он разговаривал с начальником тюрьмы. Должно быть, у Ларча был приказ ублажать Вейла любой ценой.
— Тем не менее, мои извинения, — задумчиво произнёс Вейл, словно его перепалки с Коутсом и не было. — Должно быть, я неправильно понял начальника. Вам что-то было нужно от меня?
Я сделала ещё несколько шагов.
Их голоса звучали ближе, доносясь из одной из комнат вдоль коридора. Судя по звуку, они не потрудились закрыть дверь — им и в голову не пришло бы, что кто-то посмеет за ними следить.
— Прояви уважение, — прошипел Ларч, словно отчитывая ребёнка.
Вейл что-то пробормотал себе под нос, и я вжалась спиной в стену, подкрадываясь ближе, пока не оказалась в дюймах от дверного проёма. Слева открылся вид на лестничный пролёт, ведущий на главный уровень Эндлока — если кто-то спустится по ступеням, меня поймают.
Женщина заговорила снова. — Средний срок пребывания каждого заключённого становится проблемой, — сказала она могильным тоном. — Арестов с каждым днём всё больше, но наши граждане, похоже, не способны убивать свои мишени так легко, как раньше. Эндлок заполняется с пугающей скоростью, и скоро места не останется.
— Как видите, Эдер беспокоится о своей репутации — она мне все уши прожужжала, — сказал Коутс.
У меня едва челюсть не отпала. Эдер. Вот почему голос женщины казался знакомым. Это была советница Калтриона Эдер. Самая молодая в Совете, унаследовавшая должность несколько месяцев назад, когда скончался её предшественник и отец, Гай Эдер.
Получается, Вейла не только пригласили на встречу с начальником Ларчем и генеральным директором «Эндлок Энтерпрайзис», но он ещё и вёл приватную беседу с советницей. Что бы он ни знал о Коутсе и Блайт Левин, это должен быть убийственный компромат.
— Настоящая проблема в том, что интерес падает, — продолжил Коутс. — Раньше нам приходилось отказывать охотникам на каждой охоте. Чёрт возьми, в прошлом году мы думали добавить ещё две охоты по вечерам, просто чтобы удовлетворить спрос, а теперь не можем заполнить даже те три, что есть. Прибыль упала почти на десять процентов только за последние два месяца.
— Цены выросли, — медленно произнёс Ларч. — Что, если мы их снизим?
Советница Эдер издала лающий невесёлый смешок. — Взрослые разговаривают, Рот. Мы платим тебе не за помощь в бизнес-решениях. Особенно когда ты даже не можешь держать заключённых в узде. Не думай, что я не слышала об охотнике, которого вырубили пару недель назад.
Ларч умолк.
— Мы не будем снижать стоимость охоты, — прошипел Коутс. — Я же сказал, прибыль падает. Речь о долгосрочном росте. Нам нужно добавить что-то, что сделает этот опыт стоящим своих денег для охотников — настолько, чтобы они возвращались снова и снова и приводили с собой новых гостей.
Советница Эдер издала звук согласия. — Прямо сейчас заключённые выставляют нас в дурном свете. Одна из них здесь уже больше двух лет. Это беспрецедентно, и это превращает Совет и наши законы в посмешище. Мы должны найти способ сделать охоту более зрелищной для охотников, когда они посещают Эндлок. Повысить их шансы на убийство.
Мои руки сжались в кулаки. Я и так знала, что эти люди не считают нас за людей, но слышать, как они вырабатывают стратегию, чтобы сделать наши смерти веселее, было выше моих сил.
Дверь наверху лестницы с грохотом распахнулась, и я подпрыгнула, ударившись локтем о стену позади меня. Я замерла, разговор в комнате оборвался. Я не смела пошевелиться — не смела даже бежать, боясь, что мои шаги привлекут их внимание.
Даже когда услышала отчётливый звук тяжелых охранных ботинок, грохочущих по ступеням.
В комнате кто-то откашлялся, и до меня донёсся голос Вейла: — И были ли у кого-нибудь предложения, как это осуществить?
Меня и след простыл, прежде чем я услышала ответ.
К тому времени, как Вейл вернулся в мастерскую после встречи с Ларчем, прозвучала сирена, созывающая нас на ужин.
Он казался рассеянным, когда сел и достал новый лист бумаги. Он отпустил нас, даже не потрудившись провести инвентаризацию инструментов на задней стене. Я задержалась у верстака под предлогом уборки рабочего места, жестом показав Яре и Августу идти вперёд. Они бросили на меня вопросительные взгляды, но я отмахнулась.
Когда последний заключённый покинул комнату, Вейл всё ещё был сосредоточен на бумагах на своём столе.
Я сглотнула, переводя взгляд с него на стену с инструментами, и боком двинулась вглубь комнаты.
Он ни разу не поднял голову.
Я стянула со стены маленькие кусачки и сунула их в один из глубоких карманов униформы.
С тяжестью инструмента в кармане, часть меня хотела покинуть комнату, не привлекая внимания — особенно после того, как меня чуть не поймали за подслушиванием в коридоре. Но эта часть была не так сильна, как та, которой нужно было спросить Вейла, чем закончился разговор.
Вейл нарушал ради меня правила снова и снова. И хотя он всё ещё не раскрыл мне всей правды о том, что делает в Эндлоке, он, похоже, твёрдо решил помочь мне выжить. Я знала, что не могу ему доверять — никогда нельзя доверять вертухаю, — но я также не могла уйти, не попытавшись узнать больше о том шёпоте за дверью.
В конце концов, Вейл принял решение за меня.
— Ты почему ещё здесь? — спросил он, резко подняв глаза от документа, который изучал, и заметив, что мастерская пуста.
— О чём был тот разговор? — Я вытолкнула слова через силу, пока не растеряла смелость.
Он обернулся через плечо на камеру — я уже убедилась, что она не пишет, — а затем встретил мой взгляд, нахмурив лоб. — Что ты имеешь в виду?
— С чего бы охранника пригласили на заседание совета директоров? Почему ты настолько важен для этого совета, что начальник, советница Эдер и генеральный директор «Эндлок Энтерпрайзис» пришли поговорить с тобой лично, когда ты не явился? Почему все остальные охранники подчиняются тебе, хотя вы должны быть в равных условиях?
Вопросы сыпались из меня один за другим. Вейл практически избегал меня всё время после моего выхода из карцера, и я довольствовалась тем, что наблюдала за ним в тишине и пыталась собрать правду по кусочкам.
Но это было уже слишком.
И хотя я думала, что знаю ответы на свои вопросы, мне нужно было услышать их от него.
Ни слова не говоря, Вейл вскочил на ноги и запер дверь мастерской, эффективно отрезая нас от остальной тюрьмы. Его глаза впились в мои; в них бушевал огненный шторм.
Он шагнул ближе ко мне. — Понизь голос, — прошипел он; расплавленный взгляд метнулся к двери. — Если ты могла слышать, что говорилось в коридоре, неужели ты не думаешь, что любой, кто случайно проходит мимо, услышит, как ты разговариваешь со мной прямо сейчас? Не думаешь, что им покажется странным, что ты чувствуешь себя настолько свободно, чтобы говорить со мной в таком тоне?
— Мне самой странно, что я могу говорить с тобой в таком тоне. Разве тебе нет?
Он отвёл взгляд, оставляя ещё один вопрос без ответа. Я тяжело вздохнула.
— Я следила за тобой, — призналась я, скрестив руки на груди.
Он резко вскинул голову, но я не дала ему времени заговорить.
— Если ты не хочешь говорить правду о том, кто ты такой, не жди, что я не буду искать ответы сама.
— Но я жду, Рейвен, — пробормотал он, закрывая глаза и сжимая переносицу большим и указательным пальцами. — Я жду, что ты не будешь высовываться.
Я издала резкий смешок. — Если я буду сидеть тихо, это не сохранит жизнь моему брату. Если я не буду знать всего, что они планируют на нас обрушить, у нас нет ни единого шанса.
— Но, если тебя поймают за подслушиванием частных разговоров, Ларч тебя убьёт.
— Значит, хорошо, что меня не поймали, — парировала я. Я не могла заставить себя пожалеть о риске. Не тогда, когда на кону стояло всё. — Я слышала, что сказал Коутс: прибыль Эндлока падает, и нужно найти способ сделать охоту зрелищной, чтобы привлечь больше посетителей.
Вейл коротко кивнул, подтверждая услышанное.
— Пожалуйста, — прошептала я, с трудом сглотнув. — Я не слышала остального, и мне нужно знать, грозит ли нам ещё большая опасность. Мне нужно защитить Джеда.
Взгляд Вейла замер: в нём читалась внутренняя борьба. Он провёл ладонью по челюсти, и я поняла, что он признал поражение ещё до того, как открыл рот.
— За эти годы большинство жителей Верхнего и Среднего секторов уже посетили Эндлок хотя бы раз, и, похоже, новизна стирается. «Эндлок Энтерпрайзис» в застое. Коутс и Совет пообещали акционерам хороший год и теперь беспокоятся о последствиях невыполнения обещаний. Коутс — бизнесмен, для него всё дело в прибыли. Для Совета на кону стоит больше. Общественное восприятие может сыграть решающую роль в их контроле над Дивидиумом.
Я кивнула, хотя желудок сжался. Я знала: есть что-то ещё, о чём он пока не сказал.
— Совет директоров работает над тем, чтобы повысить привлекательность Эндлока для охотников. — Вейл, казалось, тщательно подбирал каждое слово.
— И как они собираются это сделать?
Он резко выдохнул, качая головой. — Я не должен рассказывать тебе ничего из этого. Это опасно. Для нас обоих.
Нет. Я не могла потерять его сейчас.
— Есть много такого, чего ты не должен был для меня делать. Но ты сделал.
Его глаза задержались на моих, оценивая. — Знаешь про браслеты, которые носит каждый заключённый?
Я кивнула, глядя на чёрную полоску на своей руке.
— Ларч предложил некоторые улучшения — опцию для охотников покупать дополнительные функции для браслетов их мишеней.
— Дополнительные функции? — повторила я, склонив голову набок.
Вейл поморщился. — Они всё ещё прорабатывают детали, но пока они согласны на мониторинг жизненных показателей, тепловизор, сигналы о приближении и… причинение боли.
Логически я понимала, что значат его слова, но мне нужно было подтверждение. — Что это значит для нас?
Его взгляд был твёрд, когда он ответил: — Мониторинг показателей на тебя особо не повлияет. Тепловизор позволит охотникам видеть свои мишени сквозь листву и ветки, если они достаточно близко. В теории, с сигналом о приближении твой браслет будет издавать звук, когда охотник рядом. А боль… они общаются с инженерами, чтобы выяснить, что технически возможно, но они хотят, чтобы браслеты били током. Что-то достаточно болезненное, чтобы вывести вас из строя, хотя бы на мгновение. Они планируют предлагать эти функции как дополнения, которые охотники могут купить, чтобы усилить свои ощущения.
— Нет. У меня всё внутри оборвалось, тошнота скрутила внутренности, и я прижала ладонь ко рту. Если то, что сказал Вейл — правда, у заключённых больше не останется шансов. У нас с Джедом не будет шансов. Спрятаться будет невозможно. Выживут только те, кто сможет бежать быстрее охотников.
Вейл сжал мои плечи, поглаживая большими пальцами круговыми движениями. — Пройдёт немало времени, прежде чем инженеры запустят эти функции. У нас есть время.
У нас. Будто мы команда.
Сделав глубокий вдох, я попыталась скрыть эмоции. — Хорошо.
Я развернулась, решив найти Кит в столовой и обсудить наш побег. Мне нужно вытащить Джеда. Сейчас же.
— Постой. — Голос Вейла прозвучал тихим рокотом, но он удержал меня. Его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья, и я встретила его взгляд, не в силах игнорировать ощущение его большого пальца, скользящего по моей коже — ласка поверх моего бешеного пульса.
— В чём дело? — Я сглотнула; кусачки в кармане казались невероятно тяжёлыми. Если он видел, как я их взяла… я не знала, что он сделает.
— Я хотел кое о чём тебя спросить. — Он колебался, дважды открывая и закрывая рот, прежде чем наконец заговорил. — Помнишь тот день пару недель назад, в душевой?
Будто я могла забыть.
Я всё ещё чувствовала, как его пальцы скользят по моей спине.
Я кивнула, опустив голову, чтобы скрыть румянец на щеках.
— Я заметил. — Он запнулся, провёл свободной рукой по шее сзади, прежде чем попробовать снова. — Я заметил, у тебя на плече два шрама от зарубков.
— Тут где-то есть вопрос, или ты просто пытаешься придумать повод поговорить о том, как прижимался к моему телу? — протянула я, давая себе время решить, сколько правды я хочу ему открыть.
— Перестань тянуть время, — сказал он, привалившись к стене. Его пальцы всё ещё небрежно сжимали мою руку, словно мои слова его не задели. Но я видела, как тяжело он сглотнул, а его взгляд скользнул по моей фигуре. — Мне не нужен повод, чтобы поговорить о том, как я прижимался к тебе — я думаю об этом каждый раз, когда закрываю глаза.
Он думает?
Тут он сделал паузу, словно наслаждаясь моими пунцовыми щеками и неспособностью связать двух слов.
— Я хочу знать, почему у тебя два зарубка, — продолжил он, не дождавшись ответа.
Моя свободная рука подсознательно потянулась к краям шрамов, заново переживая ту ночь с Джедом семь лет назад.
— Тебе-то какая разница?
Вейл издал резкий смешок. — Если б я сам знал ответ.
Что бы это ни значило.
Я прищурилась.
— Тогда правда за правду, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Потому что я знаю: ты слышала, что я сказал про Блайт Левин.
Я стиснула зубы, чтобы удержать челюсть на месте. Но продержалась всего пару мгновений, прежде чем любопытство взяло верх. — Идёт.
Вейл одарил меня кривой усмешкой, которая вытворяла странные вещи с моим желудком. — Ты первая.
Я смотрела на него долгую минуту, затем глубоко вздохнула.
— Ладно. Моих родителей арестовали за то, что они прятали в нашем доме беглецов, — произнесла я, чеканя слова так, будто просто излагала факты из истории Дивидиума, а не заново переживала худшую ночь в своей жизни. — Когда их поймали, стражи хотели поставить нам с Джедом по зарубку, раз мы не сдали родителей. Они сказали, что, если бы мы были законопослушными гражданами, мы бы донесли на них.
Гнев поднялся во мне при этом воспоминании, рука сжалась в дрожащий кулак. Будто кто-то из них пошёл бы против своих любимых, окажись он в такой ситуации.
Глаза Вейла потемнели, тень легла на его лицо, и я заметила, как дёрнулся желвак на его сжатой челюсти. Он мягко потянул меня за запястье, пока я не шагнула ближе, так что наши груди оказались всего в дюйме друг от друга, а его взгляд блуждал по моему лицу.
У меня перехватило дыхание, но я продолжила: — Я попросила их отдать оба зарубка мне — чтобы пощадить Джеда. Один из стражей сжалился надо мной и согласился.
— Ты была такой смелой, — прошептал Вейл, заправляя прядь волос мне за ухо. Он позволил пальцам задержаться на моей щеке, и мне потребовались все силы, чтобы не задрожать и не прижаться к теплу его прикосновения. — Ты заботилась о нём даже тогда.
Я прочистила горло. Я взяла этот зарубок за Джеда вовсе не из смелости. Скорее, из чувства вины. Я заслужила их — заслужила боль и напоминание о своей ошибке.
— Теперь ты, — сказала я, заставляя себя сменить тему. — Рассказывай, что знаешь.
Вейл нахмурился, но отказываться не стал. — Уверен, ты видела новости о Блайт, но это была ложь. Она не преследовала Коутса — она собирала улики. Она узнала об Эндлоке кое-что такое, что заставило бы Дивидиум взбунтоваться.
— Что она выяснила?
Он помолчал, сжимая моё запястье. — Ты должна быть осторожна, когда я расскажу. Ларч не должен заподозрить, что ты знаешь. Одно дело, что узнал я — я из Верхнего сектора. Один из них. — При последних словах он скривил губы. — Но тебя за это знание убьют. Даже не станут рисковать и ждать, пока это сделает охотник.
Я сглотнула. — Я буду осторожна.
Вейл сделал долгий выдох. — В Нижнем секторе нет реальной нехватки еды. Это ложь.
Смешок вырвался у меня прежде, чем я успела его сдержать.
— Я серьёзно, Рейвен.
— Вейл, я жила в Нижнем секторе, помнишь? Могу тебя заверить: дефицит еды там есть. Я, кажется, лет десять не ела три раза в день.
— Именно, — прошептал он.
Я уставилась на него, ожидая продолжения.
— Я не знаю деталей и как они это сделали, но урожай никогда не погибал сам по себе. «Эндлок Энтерпрайзис» и Совет работали вместе, чтобы создать искусственный дефицит продовольствия в Нижнем секторе. Десять лет назад.
— Нет. Нет, они бы не стали…
Не стали бы что? Морить голодом собственных граждан?
Они позволяют людям платить за то, чтобы убивать нас ради развлечения.
Я болезненно сглотнула. — Зачем? — спросила я. Потому что причина должна быть. Я была уверена, что они нашли оправдание этому шагу, чтобы жить в ладу с собой.
— Популярность Эндлока росла не так быстро, как они надеялись — не хватало мишеней для охоты. Граждане боялись арестов, и уровень преступности во всём Дивидиуме упал почти до нуля. Но, похоже, Коутс понял: если люди в Нижнем секторе будут голодать, если они отчаются, они станут совершать больше преступлений. И он оказался прав.
У меня отвисла челюсть, голова шла кругом.
Мы голодали. Моя семья, наши соседи. Почти все, кого я знала, сталкивались с нехваткой еды в тот или иной момент за последние десять лет, но так было не всегда. Пока мне не исполнилось тринадцать, нам почти всегда хватало, чтобы свести концы с концами. А потом вдруг перестало хватать.
Я вспомнила слова Лории, сказанные незадолго до моего ареста: еды более чем достаточно для всех, если Совет распределит её правильно.
Я ей не поверила. Не могла представить, что, каким бы коррумпированным ни было наше общество, они станут намеренно морить нас голодом ради прибыли. Чтобы потом арестовывать и отправлять на смерть ради развлечения других граждан.
Желудок скрутило.
— Кто об этом знает? — прошептала я.
— Я не уверен, — признал Вейл. — Коутс, Ларч и Совет — точно. Несколько их самых доверенных охранников. Но совет директоров не знает, как и акционеры.
Значит, не все в Верхнем и Среднем секторах знали.
— Ладно, — выдохнула я. Я не могла переварить всё, что он сказал. Наверное, на это не хватило бы всей жизни. А прямо сейчас мне нужно было поймать Кит до конца ужина. — Мне пора.
Вейл замолчал, его хватка на моём запястье ослабла. Пальцы скользнули по коже, и его прикосновение исчезло совсем.
Только добравшись до главного этажа, я поняла: Вейл так и не сказал мне, как он узнал правду о Блайт Левин.
Я обвела взглядом столовую, затем направилась к месту, где сидели Кит и Август.
— Кусачки у меня, — сказала я, подойдя к их столу и не утруждая себя приветствием.
Август резко вскинул голову от еды, а Кит оглянулась по сторонам, вероятно, проверяя, кто может нас услышать.
— Отличная работа, охотница, — ухмыльнулась Кит.
— Допустим, мне удастся пронести их на охотничьи угодья и перерезать забор в следующий раз, когда меня выберут, — прошептала я. — Вы продвинулись с браслетами?
— К чему вдруг такая спешка? — спросил Август, нервно озираясь. Наш стол всё ещё был относительно пуст, но скоро заполнится. — Опасно говорить об этом здесь.
— Больше говорить негде. А сегодня… — Я быстро ввела их в курс дела насчёт того, что подслушала у советницы Эдер и Коутса, и в то, что Вейл подтвердил мне позже — опустив часть про искусственный голод.
Кит и Август обменялись долгим взглядом.
— Нам нужно знать, что мы можем тебе доверять, — наконец сказал Август.
— Конечно, вы можете мне доверять. — Я раздражённо покачала головой. — Единственная причина, по которой я здесь — помочь Джеду. Я никогда не сделаю ничего, что поставило бы под угрозу его безопасность.
— Мы боимся, что ты предашь не Джеда, — прошептала Кит, глядя почти извиняющееся. — Но мы видели твоё лицо, когда сказали, что берём с собой Яру и Момо. Ты не хочешь брать их.
— Конечно, не хочу. Это усложняет отношения с лидерами Северного поселения, и даже если бы не усложняло — то, что мы делаем, рискованно.
— Мы не можем их бросить, — яростно ответила Кит. — Мы с Гасом с самого начала договорились, что каждый из нас может привести с собой кого-то одного. Яру — для меня. Момо — для него. И это было задолго до того, как ты сюда попала.
Я подняла руки, сдаваясь. — Я сказала, что не хотела. В смысле — тогда, когда вы впервые мне об этом сообщили. Мне нужно было время, чтобы переварить. Но я понимаю: вы оба сделаете для них всё что угодно.
Точно так же, как я сделала бы всё ради Джеда.
— Не притворяйся, что тебе на них плевать, — настаивал Август. — Я знаю, ты целыми днями зарываешь свои чувства и ведёшь себя так, будто Джед — единственный человек, который имеет для тебя значение, но это всё ложь. Это стало очевидно в тот момент, когда ты рискнула собой ради Момо.
— Я… — Я не знала, что собиралась ответить, но Август перебил меня прежде, чем я успела решить.
— Если мы умрём в процессе — что ж, по крайней мере будем знать, что ушли, делая всё возможное, чтобы помочь им.
Я кивнула. Я знала, что брать с собой лишних людей — плохая идея, но чем больше я думала о том, чтобы бросить Момо и Яру… блин.
Да и Джед будет в большей безопасности, если его будет защищать целая группа.
— Как вы собираетесь отключить слежение? — спросила я, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие контроля над ситуацией.
— Скажи, что мы можем тебе доверять, Торн, и мы найдём способ, — пообещал Август.
Я помолчала, глядя им обоим в глаза, чтобы они могли увидеть правду в моём взгляде. — Мы в этом вместе. Я вас не предам.
И я говорила искренне. Они были правы: я не хотела, чтобы с нами уходил кто-то ещё. Но время, проведённое в Эндлоке, всё изменило.
Кит ухмыльнулась и подалась вперёд, поставив локти на стол. — Итак. Сначала мы думали просто найти способ снять браслеты и избавить меня от необходимости отключать трекеры.
Я кивнула. Это казалось планом с наименьшим риском.
— Но я подумала, что лучше оставить браслеты на месте. Так я смогу отключить слежение и перенастроить их так, чтобы охрана, которая погонится за нами, не могла нас подстрелить. Они станут как браслеты, которые носят сами охранники и охотники.
Я присвистнула. Я знала, что она ценный кадр, ещё когда она сказала, что помогала создавать некоторые системы безопасности, но способность перепрошить браслеты изнутри Эндлока — это совершенно другой уровень навыков. Она была опасна.
— Что тебе нужно? — спросила я, поджав губы.
— Планшет, для начала, — прошептала Кит.
— О, всего-то? — Я уставилась на неё с недоверием. С таким же успехом она могла бы попросить меня просто вывести её через парадный вход.
Кит выгнула бровь. — Ты украла кусачки. Что такое планшет?
Ещё предстояло выяснить, сошла ли мне с рук кража кусачек, или в Эндлоке введут режим строгой изоляции, как только Вейл обнаружит пропажу. Но её мысль я поняла.
— Где они хранят планшеты? — спросила я.
Кит проглотила ложку рагу. — У всех охранников они есть.
— У… — Я осеклась, глубоко вздохнула и провела ладонью по лицу. — Ты хочешь украсть планшет у охранника?
Она поморщилась. — Я знаю. И как только нам удастся заполучить один, у нас будет всего несколько минут, прежде чем кто-то заметит пропажу. Поверь мне — если бы это было легко, я бы уже это сделала. Но по крайней мере со второй частью плана мы продвинулись.
Я подняла бровь. — И вторая часть — это?
— Мне нужно уединенное место для работы, когда у нас будет планшет, — сказала Кит вполголоса. — Место, где охрана меня не найдёт, пока я отключаю слежение.
Мне пришлось сделать усилие, чтобы челюсть не отвисла. Я переводила недоверчивый взгляд с одного на другого.
Август скривил рот набок. — Я беру это на себя.
В памяти всплыла картина: Август и Вейл шепчутся на охотничьих угодьях. Неужели он использует ещё одну услугу, чтобы заставить Вейла помочь ему?
— Планшет, — начала я. — Он обязательно должен быть у кого-то из охраны?
Кит поджала губы. — Ну, нет. В комнате охраны они тоже есть. Но, кроме стойки регистрации и кабинета Ларча, это единственные планшеты в здании.
— А что, если мы достанем один снаружи Эндлока? — спросила я.
Кит покачала головой. — Не сработает. Мне нужен тот, который уже подключён к сети Эндлока, чтобы я могла быстро войти и убить слежение. Планшет снаружи потребовал бы от меня сначала взломать сеть, на что может уйти уйма времени — не говоря уже о том, что это поднимет тревогу.
Мои мысли метнулись к Вейлу, но я быстро отмахнулась от этой идеи. Я знала о нём недостаточно, и уж точно не доверяла ему настолько, чтобы рисковать всем нашим планом. Одно дело — его желание помочь мне выжить во время охоты, но совсем другое — принимать активное участие в побеге из тюрьмы.
— Есть охранница, которая работает с Коллективом, — сказала я, вспоминая женщину, передавшую мне записку от Грея, пока я сидела в карцере.
Кит и Август обменялись взглядом, который я не смогла прочитать, прежде чем я продолжила.
— Я не знаю, кто она, но она пронесла мне письмо от друга, пока я была в одиночке. Вы её знаете?
Кит покачала головой. — Нет. Мне тоже кто-то подсовывал записки — советы, как не отсвечивать, когда определённые охотники приходили в мой блок на отбор. Но я никогда не видела, кто их оставлял. Но если она из Коллектива… использовать её планшет слишком опасно. Если начальник заметит любую необычную активность в тюремной сети, он сможет отследить её до владельца устройства.
Зашибись.
Значит, придётся проглотить гордость и просить помощи у последнего человека, с которым я хотела бы говорить.
— Дайте мне несколько дней, — сказала я им, обдумывая, как использовать наш код, чтобы написать первое письмо Грею. Затем мне в голову пришла мысль, и губы дрогнули, не в силах сдержать улыбку. — У тебя есть опыт работы с оружием, Кит? У меня всё ещё припрятана винтовка на охотничьих угодьях.
Ухмылка Кит стала зеркальным отражением моей. — Может, иметь под боком охотницу за головами не так уж и плохо, в конце концов.
— О чём это вы?
Я резко обернулась. Джед наполнил свой поднос и стоял у меня за спиной.
Я нацепила на лицо улыбку. — Просто ещё один возможный путь отхода через охотничьи угодья.
Я не сказала ему про браслеты или планшет. Я говорила, что позволю ему помочь, но это не значило, что он должен быть в курсе всего, верно? Если он сосредоточится на помощи с маршрутом побега и не будет лезть в ту часть плана, которой занимаются Кит и Август, я смогу за ним присматривать.