В моих снах Джед мчался впереди меня по охотничьим угодьям. Он был на годы моложе, лет одиннадцати — того же возраста, в каком был, когда арестовали наших родителей.
— Джед! — закричала я. Но он меня не слышал.
Он сделал ещё шаг и провалился под землю, исчезнув из виду.
Яма.
Я снова выкрикнула его имя, но ответа не последовало. И казалось, как бы быстро и отчаянно я ни бежала, я не могла приблизиться. Не могла добраться до него. Не могла его спасти.
Знакомое лязганье ворвалось в мои кошмары, рывком вырывая из сна.
Я моргнула, прислушиваясь.
Это был звук отпираемых камер, хотя режущий гудок, обычно сопровождавший открытие замков, почему-то отсутствовал, и свет не зажёгся — коридор оставался окутан тьмой.
Я лежала неподвижно, напрягая слух в поисках любых признаков жизни, но не слышала ничего, кроме разноголосого храпа спящих в блоке заключённых.
Может, это случайность? Может, ночной охранник уснул на пульте управления?
Я беззвучно поднялась; холод цементного пола обжёг босые ступни.
Это должно быть упущением. Ларч никогда бы не позволил нам свободно бродить посреди ночи.
Если он считал, что раненый охотник — это ужасно для его репутации, то не могу представить, что подумал бы Совет, узнав о такой халатности с целым блоком заключённых.
Кончики пальцев коснулись холодных прутьев моей камеры; я ожидала встретить сопротивление и обнаружить, что дверь надёжно заперта. Но она легко отъехала в сторону от моего прикосновения.
Раздался тишайший скрежет, и моё сердце остановилось.
Я выглянула в коридор, ожидая увидеть мигающие красные огоньки камер, выстроившихся вдоль верхних краев клеток, но там была лишь чернота. Ни одна из них не писала. Ни одна не засвидетельствует нападение.
Я снова задвинула дверь камеры и прислонила к прутьям одну из книг, одолженных у Яры, чтобы любой, кто попытается войти, с грохотом уронил её на пол. Затем я разложила одежду на матрасе под новым плюшевым одеялом, формируя грубый силуэт спящей фигуры, насколько это было возможно в темноте.
Завернувшись в другое одеяло, я опустилась на пол в углу между изножьем кровати и дальней стеной камеры.
Спустя целую вечность я услышала металлический стон ржавой двери, откатывающейся в сторону. Пульс участился.
Тихие шаги крались по коридору. Хищник выслеживает добычу. Я сжала руки в кулаки, тело напряглось. Что я буду делать, если они откроют дверь моей камеры?
Если мне удастся проскочить мимо них в коридор, я смогу запереть их в своей камере, пока не придёт помощь.
Другим вариантом было дать отпор. Нападение в ванной не было честной схваткой, но я знала, что в бою один на один с заключённым преимущество будет у меня.
Тихие шаги звучали в коридоре всё ближе и ближе.
Я сжала кулаки по бокам.
Но шаги затихли, не дойдя до моей камеры, и я услышала, как открывается другая дверь. Я не могла точно определить расстояние по звуку. Я встала…
Внезапный шум в соседней камере заставил сердце бешено колотиться.
Камера Августа.
Я услышала глухой удар, хруст, а затем крик — такой несчастный, что он, казалось, процарапал себе путь мне под кожу, въедаясь в костный мозг. Я подавила желание закрыть уши, метнулась к двери и выскочила из камеры как раз в тот момент, когда в коридоре замерцал свет, освещая блок.
Я дико озиралась, заметив, как вибрирует дверь камеры Перри. Её руки сжимали прутья, и она выглядывала в коридор, будто была так же шокирована шумом, как и все мы.
Двери камер вокруг меня с грохотом открывались, и заключённые выходили наружу, привлечённые мучительными стонами из камеры Августа.
Мои ноги гулко ударялись о прохладный цементный пол, и я добралась до камеры Августа одновременно с Ярой. На её голове была сдвинутая на лоб шёлковая розовая маска для сна, а обычно гладкие волосы спутались. Мы переглянулись, прежде чем повернуться к сцене перед нами.
Яра судорожно вздохнула и прошептала: — Нет.
Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а ноги ослабли от головокружения. Я протянула руку и схватила Яру за плечо, чтобы не упасть на колени, моргая, словно увиденное могло исчезнуть, если я просто проясню зрение.
Внутри камеры лежал скрюченный Август; его лодыжка была вывернута под невозможным углом. Рядом с ним валялся какой-то металлический прут. Его одеяла и матрас лежали кучей на полу, словно его сдёрнули с кровати и он утянул постель за собой.
— Думаю, она сломала мне лодыжку, — прохрипел Август; дыхание давалось ему с трудом. — Больно. Я вообще не могу ею пошевелить. Я не смогу ходить.
Слова продолжали сыпаться из Августа, пока он раскачивался взад-вперёд.
Я сглотнула подступившую к горлу желчь, шагнув вперёд на дрожащих ногах, чтобы осмотреть травму. Я подавила рыдание. Август был прав — возможно, даже слишком оптимистичен в диагнозе. Судя по тому, как была вывернута лодыжка, я представила, что некоторые кости раздроблены.
Я оглянулась и увидела трясущуюся Яру с открытым ртом. Её рука упиралась в стену, не давая ей упасть. Увидев, что её шок зеркально отражает мой, я проглотила поднимающуюся волну паники и ярости, позволив логике взять верх.
В камеру вошла Кит с расширенными от ужаса глазами, опустилась на колени рядом со мной и сжала руку Августа в своей. — Момо! — позвала она; её голос прорезал гул небольшой толпы зевак и их нервную болтовню.
Появился мальчик; за его спиной стоял Джед, по-защитнически обнимая его за плечи. Увидев Августа, Момо взвыл и бросился к нам.
— Гас! — закричал он, протягивая руки.
— Всё в порядке, Момо, — процедила Август сквозь зубы, явно превозмогая боль и страх, чтобы успокоить мальчика. — Всё будет хорошо. Август посмотрел на Кит, передавая послание одними глазами.
— Беги проверь, на дежурстве ли Вейл, Момо. Скажи ему, что нам нужен доктор Роу. Живо, — скомандовала Кит.
Слёзы катились по щекам Момо, когда он сорвался с места, проталкиваясь сквозь толпу заключённых, которые лезли поближе, чтобы рассмотреть Августа.
Я подняла взгляд через коридор туда, где Перри всё ещё сжимала прутья своей камеры, ухмыляясь. Внутри меня закипала ярость.
Я знала, что это была она.
Кит говорила с Августом тихим, успокаивающим тоном, поэтому я переключила внимание на осмотр камеры, сканируя пространство в поисках любой улики, которая без сомнения докажет, что за этим стоит Перри.
— Вон, — прошипела я на других заключённых, сверля их взглядом. И моя репутация, похоже, в кои-то веки помогла: большинство из них отступили на пару шагов.
Я проверила замок на двери камеры, убедившись, что его не взломали силой. Она была отперта, как и моя.
Другого оружия в комнате не было. Только прут.
Я наклонилась, поднимая его. Медный, около дюйма в диаметре. Я не видела ничего подобного в Эндлоке, да и вообще в Дивидиуме, и не знала, где Перри могла его достать.
— Это промышленная водопроводная труба.
Я обернулась и увидела, что Джед разглядывает трубу через моё плечо.
Я моргнула. — Откуда ты знаешь?
— Мы использовали такие на водоочистных сооружениях в Дивидиуме, — сказал он, забирая у меня трубу и вращая её перед глазами. — Один в один.
Я резко развернулась к Яре. — Яра. Какая у Перри работа?
Яра сдвинулась ближе к Кит, опираясь на неё и держа Августа за свободную руку, но её взгляд метнулся ко мне. — Она была в прачечной. Но когда впала в немилость у Ларча, он перевёл её на сантехнику. Она приписана к Хайду.
Меня передёрнуло от мысли о том, каково это — работать с Хайдом. Но сантехника…
Я снова повернулась к Джеду. — Думаешь, у неё мог быть доступ к таким штукам?
Рот Джеда скривился, прежде чем он кивнул. — Да. У нас на станции были полные ящики таких труб. Если бы одна пропала, это было бы трудно заметить.
Я скрежетала зубами, руки сжимались в кулаки; я двинулась к выходу из камеры. Потребовать ответа от Перри. Заставить её заплатить.
Чья-то рука обхватила моё запястье, дёргая назад.
— Нет, — яростно сказал Джед. — Если нападёшь на неё, сделаешь только хуже.
— Она сделала это с ним! — прошипела я. — Одно дело — преследовать меня за то, что я её сдала. Но сделать это? С Августом? Я знала, что Перри имела вес в Эндлоке, но это было дикое обострение, выходящее далеко за рамки того, на что я считала её способной. Она, считай, убила его.
Я не могла произнести последнюю часть вслух. Не когда Август корчился на полу рядом со мной.
— И что будет, если ты сорвёшь на ней злость? — прошептал Джед. — Август ранен. Он какое-то время не сможет помогать нам с планами. А ты считаешь, что пара ударов стоит того, чтобы загреметь в карцер, когда ты нужна нам больше всего?
Джед закончил, запыхавшись, и часть боевого запала покинула меня. Он был прав. Дело не в потакании моим порывам или мести. Дело не во мне и не в том, чего я хочу.
Я опустилась на колени рядом с Августом, проверяя, не изменилось ли состояние его лодыжки.
В камеру ворвался Вейл: грудь вздымалась, панический взгляд сканировал комнату. Глаза зацепились за меня, и всё его тело заметно расслабилось на выдохе. — Ты ранена? — Слова сорвались с его губ, поспешные и лишённые защиты.
Его взгляд скользнул по мне, горя интенсивностью, словно он запечатлевал в памяти каждый дюйм. Его рука потянулась, зависнув в пространстве между нами. Затем он резко отдёрнул её, качая головой, будто забылся — забыл свою роль.
Взгляд Кит метнулся между нами.
— Я в порядке. Это Август.
Вейл с видимым усилием оторвал от меня взгляд. Его лицо побелело при виде изуродованной лодыжки Августа, и он издал сдавленный звук.
Он опустился на колени с другой стороны от меня, достаточно близко, чтобы его рука коснулась моей, и осторожно положил ладонь на плечо Августа. — Доктор Роу уже в пути, Гас, — мягко сказал он. Затем снова повернулся ко мне. — Расскажи, что случилось.
— Камеры, — начала я; в голосе звенело напряжение, хотя мозг зацепился за то, что Вейл назвал Августа по имени, а не по номеру. Опять. — Они все были открыты. Я думаю, это было намеренно.
Я знала, что, когда камеры открывают днём, звучит сирена. Её отсутствие должно было быть спланировано.
Глаза Вейла сузились. — Сегодня ночью за безопасность камер отвечал не я. Хайд. Полагаю, это была ошибка. — Он наклонился ниже, чтобы лучше рассмотреть лодыжку Августа, и голос его дрогнул, когда он снова заговорил. — Кто это сделал?
Хайд отвечал за безопасность камер. После того как Перри перевели к нему на сантехнику. После того как она обвинила Августа в убийстве Сирила.
— Перри, — твёрдо сказала я, не оставляя места для споров. Посмотрим, как она посмеётся, когда её швырнут в карцер. — Я услышала, как открылась дверь камеры, а потом закричал Август. Я выскочила из своей камеры, когда включился свет, и увидела, как её дверь трясётся. Она только что захлопнула её. Как трусиха, которой она и является.
Взгляд Вейла потемнел, губы сжались в жёсткую линию.
Я указала на медную трубу, которую Джед вернул на пол. — Вот чем она это сделала. Штука, которую она смогла достать на своей новой работе в сантехнике, где за ней присматривает Хайд.
Звук распахнувшейся двери шлюза оборвал наш разговор. Вошёл Ларч. Он был в своей обычной накрахмаленной рубашке и тёмных брюках, с цепями из зубов на шее и серьгой в форме зуба-жемчужины, сверкающей в ухе. Я подумала, не спит ли он в этой одежде, чтобы быть готовым в любой момент. Я представила ряд чёрных рубашек, висящих в его шкафу, выглаженных и ждущих своего часа. — Что случилось? — спросил он, лихорадочно бегая глазами, словно Фарил Коутс мог в любой момент выйти из тени и уволить его на месте.
Вейл выпрямился и встал, встречая взгляд Ларча. — Хайд отпер двери камер. Неясно, была ли это случайность, но никто из заключённых не был заперт. Другой заключённый раздобыл эту трубу и раздробил лодыжку 412-му.
Ларч молчал, и я почувствовала, как на моё лицо наползает самодовольная улыбка. Ему наконец придётся наказать Перри. Одно дело — покровительствовать ей, но совсем другое — когда она открыто нарушает правила Эндлока и выходит сухой из воды.
Хотя, если разведка Яры была верна, Перри больше не была в фаворе. Может, он будет рад возможности наказать её.
Тишина затянулась, натянутая как тетива, пока Ларч наконец не пробормотал: — Понятно. И кто-нибудь смог опознать, кто это сделал? Полагаю, было темно, так что вряд ли можно было что-то разглядеть ясно.
Я стиснула зубы. — Когда Август закричал, я выбежала из камеры, и включился свет. Я видела, как тряслась дверь Перри. И вот оружие, — добавила я, указывая на трубу. — Нечто, к чему доступ есть только у заключённого на сантехнических работах.
— Значит, ты не была свидетельницей самого акта нападения? И ты не видела её вне камеры? — спросил Ларч; лёгкая улыбка заиграла в уголках его губ.
Я подумала сказать правду, хотя бы на мгновение. Но улыбка Ларча и самодовольное выражение на лице Перри были для меня чересчур. А то, что Перри сделала с Августом, было непростительно. Я открыла рот…
— Я видел её.
Я резко повернула голову, пытаясь найти того, кто это сказал.
Пожилой мужчина с седеющими волосами кивнул, когда я поймала его взгляд.
Улыбка Ларча угасла, а когда я перевела взгляд через его плечо на Перри, та метала в меня молнии.
Ларч повернулся к мужчине. — Было темно. Откуда ты можешь знать наверняка?
Я открыла рот, готовясь наброситься на Ларча.
— Я тоже её видела.
В этот раз, когда я вытянула шею, чтобы посмотреть вглубь блока, я увидела, что говорила молоденькая девушка. Она произнесла эти слова, хотя её руки, опущенные по швам, дрожали.
А затем целый хор заключённых подхватил её слова; их голоса слились воедино, и от этого звука у меня защемило сердце. Все они были готовы рискнуть навлечь на себя гнев Ларча, чтобы вступиться за одного из своих.
Рот Ларча открылся и снова закрылся. — Понятно.
Прибытие доктора Роу прервало его следующую фразу. Она вошла в камеру Августа с охапкой медикаментов в руках; её серебристые волосы разметались от спешки.
Она зашипела, когда её пальцы оценили ущерб, и лицо её вытянулось. — Если бы мы были в Дивидиуме, тебе бы сделали операцию, но лучшее, что я могу сделать здесь — это вправить кость и попытаться зафиксировать её. Наложу гипс и дам костыли. Мне очень жаль.
Она произнесла это достаточно тихо, чтобы Ларч не услышал и не отчитал её за проявление эмпатии.
Август стиснул зубы. Передвигаться по Эндлоку на костылях будет и без того непросто, а травма не спасёт его от того, чтобы стать целью охотников.
Доктор Роу велела Вейлу взять спинальный щит, прислонённый у двери камеры, а затем мягко обратилась к Августу: — Полагаю, лодыжка — единственная часть тела, которая пострадала, но поскольку ты упал с кровати, осторожность не повредит. Мы отнесём тебя в лазарет для полного осмотра, хорошо?
Вейл погрузил Августа на щит, затем доктор Роу собрала свои принадлежности, выпрямилась и обратилась к Ларчу. — Не могли бы вы позвать ещё одного охранника, чтобы помочь Вейлу донести пациента до лазарета? Мои силы уже не те.
— Нет нужды, — ответил Ларч со злобной ухмылкой, переводя уничтожающий взгляд на меня. — Раз уж 224-я так рвалась помочь сегодня вечером, уверен, она не откажется ассистировать вам.
Я не позволила ему заметить мою заминку, когда встала и ухватилась за край щита напротив Вейла. За время пребывания в Эндлоке я потеряла мышечную массу, и даже когда я была в лучшей форме, нести Августа было бы тяжело. Но Вейл поймал мой взгляд и кивнул; я напустила на лицо маску холодного безразличия и подняла щит, не издав ни звука, мысленно приказывая рукам не подвести.
Мы последовали за доктором Роу из блока по коридору, а затем вниз по лестнице в лазарет; мои мышцы дрожали всю дорогу.
Как только Август оказался в безопасности на смотровом столе, доктор Роу выгнала нас в коридор. — Мне нужно пространство. И тишина, — безапелляционно заявила она, захлопнув дверь прямо у нас перед носом.
Взгляд Вейла метнулся вверх, над дверью, проверяя камеру, а затем он сгрёб меня в охапку прежде, чем я успела сказать хоть слово, прижимая к груди так крепко, что я едва могла дышать.
— Я думал, это ты, — пробормотал он, прижимаясь губами к моей макушке. — Момо плакал так сильно, что едва мог говорить. Он сказал только, что было нападение и в этом замешана Перри. Я думал, она тебя убила.
— Я в порядке, — выдохнула я ему в грудь, позволяя себе прильнуть к его теплу. — Я могу о себе позаботиться, знаешь ли.
Вдалеке раздался грохот, а затем звук за хлопнувшейся двери, словно кто-то направлялся в подвал. Мы отпрянули друг от друга; Вейл двинулся так, чтобы закрыть меня от взгляда.
— Ты хоть представляешь, как пристально за мной сейчас следят? — прошипел голос, сопровождаемый звуком двух пар шагов.
Это был голос Ларча.
— Простите, — ответил другой голос. Перри. Она рыдала. — Я только пыталась помочь.
— Ну так не помогла, — огрызнулся Ларч. — Не зря я сказал тебе вчера, что с меня хватит. Ты выставила меня в ещё худшем свете. Ты выставила меня так, будто я не могу справиться даже с тюрьмой, полной спящих заключённых. Хватит с меня, я больше не позволю тебе творить что вздумается. Посмотрим, научит ли тебя чему-нибудь карцер.
Рыдания Перри стали громче, когда они спустились ниже по лестнице, а Вейл схватил меня за руку, увлекая по коридору в тёмную мастерскую. Я моргнула, привыкая к полумраку, и увидела, что камера в углу не пишет.
Он закрыл за мной дверь, положил руки мне на плечи, удерживая на расстоянии вытянутой руки. Его золотые глаза впились в мои. — Перри не упустит возможности навредить тебе. Особенно после этого. Она знает, что никто не видел, как она покалечила Августа — что они солгали, и теперь её бросают в карцер из-за этого. Неважно, что высказались другие заключённые; она не станет винить никого, кроме тебя.
— Тебе не нужно волноваться…
Он отрывисто рассмеялся, грубо проведя рукой по волосам, убирая пряди со лба. — Думаешь, я могу контролировать это беспокойство? Думаешь, я могу просто перестать думать о тебе каждую секунду каждого проклятого дня? Всё было бы намного проще, если бы я мог выкинуть тебя из головы, Птичка. Не думай, что я не пытался.
Его слова накрыли меня волной, и все логические мысли покинули мозг. Я подалась к нему; его руки соскользнули с моих плеч на талию, а мой взгляд метнулся к его губам.
— Не надо, — простонал он. — Не смотри на меня так.
Но сам он не отвёл взгляд. Словно был не в силах этого сделать.
— Как? — прошептала я, осмелев, полностью осознавая каждое место, где его тело касалось моего. Его длинные пальцы, впивающиеся в мои бёдра. Моя грудь, прижатая к его груди.
— Как будто хочешь меня, — выдохнул он. — Как будто ты не убьёшь меня, если я тебя поцелую.
Я провела языком по нижней губе, чувствуя пьянящий прилив власти, пока он следил за этим движением потемневшими глазами. — Я могу убить тебя, если ты этого не сделаешь.
И этого хватило, чтобы его выдержка лопнула.
Одно мгновение мы смотрели друг другу в глаза, каждый бросая вызов другому — кто сломается первым, а в следующее Вейл уже вжал меня спиной в дверь, его губы наконец накрыли мои, а руки зарылись в мои волосы.
Мне нужно было, чтобы он был ещё ближе.
Наши зубы стукнулись в спешке, и я прикусила его губу, вдыхая его стон.
Костяшки его пальцев скользнули вверх по моим бокам и обратно к бёдрам, оставляя дорожки огня везде, где касались. Я обвила руками его шею, приподнимаясь на цыпочки и притягивая его к себе.
Я провела своим языком по его, наслаждаясь тем, что на вкус он был таким же, как и на запах — чистым и свежим — и это заставляло меня хотеть поглотить его целиком.
Его руки снова зарылись в мои волосы, он повернул мою голову, меняя угол и углубляя поцелуй. Я обвела его губы языком, затем снова прикусила нижнюю, втягивая её в рот.
— Осторожнее, Птичка, — прохрипел он.
То чувство власти снова накрыло меня, когда я почувствовала его желание, твёрдое сквозь брюки и упирающееся мне в живот. Я простонала ему в рот, пропуская руку, между нами, чтобы накрыть ладонью его пах.
Вейл зарычал, отрываясь от моих губ и переходя к обжигающим поцелуям вдоль горла, прикусывая и втягивая кожу, пока его руки скользили вниз по моему телу.
— Не думай, что вся власть здесь у тебя, — выдохнул он мне в шею, и я тихо заскулила, позволяя ногтям прочертить дорожки по его спине сквозь рубашку.
Я дёрнула ткань, отчаянно желая убрать преграду, отделяющую мои руки от его восхитительно тёплой кожи, выдернула рубашку из-за пояса и скользнула пальцами под край. Проводя ладонями вверх по животу, я царапнула твёрдые мышцы.
Затем его рот снова накрыл мой, язык проник меж губ. Я резко вдохнула, ногти впились в него, пока он пробовал меня на вкус.
Меня поразило, как сильно я его хотела. Последний человек, которого я должна желать, но почему-то единственный, способный заставить меня забыть всё, через что я прошла за последние недели. Его прикосновение переносило меня в другое место, даже когда я стояла в самом опасном месте мира.
И, может быть, это было опаснее всего остального.
Потому что ему удалось заставить меня забыть об Августе и о том, как катастрофически изменились наши планы побега после того, что сделала Перри.
Я отступила назад от этой отрезвляющей мысли, разрывая поцелуй.
Вейл прижался лбом к моему лбу, тяжело дыша и глядя мне в глаза, задерживаясь ещё на мгновение. Я вдыхала его запах, но секунду спустя включилась система вентиляции, и этот шум вырвал меня из наваждения.
Я глубоко вздохнула. — Мне лучше вернуться.
Вейл проводил меня до Блока H и остался на дежурстве до конца ночи.
Всё это время я лежала без сна в своей камере, гадая, что нам теперь делать, когда Август получил такую тяжёлую травму. Как он сможет преодолеть путь через Пустоши теперь?
И я приняла катастрофическое решение поцеловать охранника, когда мне стоило сосредоточиться на куда более важных вещах, но жалела я лишь о том, что закончила это так быстро.
Я влипла по полной.