— Что ты здесь делаешь?
Мы сказали это одновременно, и я инстинктивно отступила к двери.
Вейл бросил взгляд в угол комнаты, и, последовав за ним, я заметила ещё одну камеру.
Он откашлялся, отвёл глаза.
— Я здесь работаю.
Тошнота, накрывшая меня прошлой ночью, вернулась с новой силой. Единственное, что хуже поцелуя с патрульным, — поцелуй с охранником Эндлока.
И это ещё оставляло вопрос, какого чёрта охранник Эндлока делал в Нижнем секторе прошлой ночью, да ещё в «У Верна». Он говорил, что в долгу у Эриса, но с чего бы человеку из Эндлока водиться с лидером Коллектива?
— Рейвен Торн, — прочёл он с планшетки, обрывая мои мысли. Губы презрительно дёрнулись. — Ты преступница. Повстанка.
Я пожала плечами, не особо желая упоминать его собственную связь с повстанцами и светить эту информацию перед теми, кто мог смотреть на нас через камеру. Вдруг ещё пригодится.
Вейл глубоко вдохнул и плотно сжал губы. После долгой паузы он снова откашлялся и переключил внимание на устройство на стойке.
— Садись, — приказал он, голосом низким, глухим.
Я вскинула взгляд на единственный стул в комнате — серый металлический, намертво прикрученный к полу. На подлокотниках и ножках были закреплены фиксаторы для рук и ног.
Рядом со стулом на полу стояло ведро, наполненное до краёв водой.
Я расправила плечи, колеблясь между тем, чтобы выполнять приказ и тем, чтобы держаться от этих ремней как можно дальше. Ландиса застрелили за то, что он попытался бежать, но Вейл… Не думала, что он меня убьёт. Не после того, как не стал даже доставать оружие, когда я двинула ему кулаком по лицу прошлой ночью. Не пока воспоминание о том поцелуе всё ещё было свежим.
— Выглядит заманчиво, — хрипло сказала я. — Но я лучше постою.
Он ещё больше напрягся, пробурчал что-то невнятное себе под нос, но так и не ответил. Даже не повернулся ко мне. Вместо этого его рука легла на бедро, и он предупредительно похлопал по кобуре.
Я дёрнулась, мысленно выругавшись на собственную тупость. Он охранник. Разумеется, выстрелит, не моргнув.
Но.
Он не выстрелил. Только пригрозил. И да, это не то, чтобы подарок, но по сравнению с некоторыми другими стражами — уже прогресс.
— Знаешь, а день и правда выдался тяжёлый, — сказала я и, не споря дальше, опустилась на стул. Скрестив ноги в щиколотках и положив руки на колени, я заняла как можно более далёкую от ремней позу. Холодный металл подо мной пробирал до мурашек.
В этом жалком больничном халате, едва достающем до середины бёдер, я чувствовала себя абсолютно голой.
— Что ты знаешь об Эндлоке? — спросил Вейл.
Я подняла глаза и увидела, что он снова повернулся ко мне лицом и теперь облокотился на стойку, челюсть сжата, руки скрещены на груди.
Пистолет спокойно покоился в кобуре на его бедре.
— Я знаю, что граждане платят, чтобы охотиться здесь на заключённых, — выплюнула я. — Ради развлечения. И вы им это позволяете.
Его взгляд потемнел.
— Граждане платят за возможность охотиться здесь на преступников, — поправил он. — На благо Дивидиума. — На скулах дёрнулась мышца.
— Вот как ты это называешь.
— Ты представляешь, какая здесь жизнь у заключённых?
— Догадываюсь, что отвратительная.
Он кивнул:
— Для некоторых. Но есть уровни — Нижний, Средний и Верхний, как в самом Дивидиуме. Почти все начинают на Нижнем. Тесные камеры. Дерьмо, а не еда. Низкая цена за вашу голову.
«Почти все». Я закатила глаза. Он имел в виду таких, как Торин, людей из Верхнего сектора, у которых богатые охотники наперегонки будут выкладывать любые суммы за право на него поохотиться.
— Продаёшь ты это мастерски, — процедила я сквозь зубы. Он явно наслаждался моментом, размазывая по мне реальность. Интересно, чувствовал ли он теперь себя идиотом, понимая, что крутился рядом с настоящей преступницей? Повстанкой.
— Если хорошо демонстрируешь себя на охоте, можешь подняться выше, — произнёс он. — Выше — значит больше еды. Больше свободы — и дороже охота на тебя.
— Зачем ты мне всё это рассказываешь? — спросила я. — Думаешь, у тебя ещё будет шанс заползти в мою постель, если я доберусь до Верхнего уровня? Это ту свободу ты имеешь в виду? Я скорее сдохну, чем к тебе снова прикоснусь.
Я захлопнула рот и прижала к нему ладонь сразу после того, как слова сорвались. Чёрт. Я закипела сильнее, чем собиралась. Перегнула.
Но Вейл даже не дёрнулся от моего яда.
— Не льсти себе, заключённая, — сказал он ледяным тоном. — Мне положено объяснить правила каждому новенькому.
А.
Щёки вспыхнули.
— Вейл! — приглушённый голос донёсся из коридора.
— Что? — Вейл обернулся.
Дверь приоткрылась.
— Ларч спрашивает, чего вы там копаетесь, — глаза нового стража скользнули ко мне. Он распахнул дверь шире и протяжно присвистнул. — Понятно. Видать, решил с этой задержаться подольше, да?
У него был сероватый оттенок кожи — такой часто бывает у завсегдатаев «У Верна». Ростом он был чуть ниже меня, максимум до носа, если я выпрямлюсь, а живот ощутимо распирал пуговицы на форменной рубашке. Из потрескавшихся губ торчала зубочистка, а на цепочке на шее болтался один-единственный зуб.
— Не неси чушь, Морт. Я к заключённым и пальцем не прикасался бы, — отрезал Вейл.
— Так хоть успей развлечься, пока её не разорвут на части остальные, — пожал плечами Морт, и по моей спине прошёл холодок.
— С чего им её рвать? — спросил Вейл, вскинув бровь и бросив на меня короткий взгляд.
— Да потому что она охотница за головами, — Морт перекатил зубочистку в зубах. — Пару десятков из них она сюда и засунула. Я бы сам от неё оторвал кусочек, если б она так обошлась со мной.
Глаза Вейла резко метнулись ко мне — в них было что-то вроде растерянности. Я ответила ему твёрдым, холодным взглядом, не моргая и явно предлагая оценивать меня сколько влезет.
— Это правда? — тихо, почти опасно спросил он. Пробежал глазами по планшетке — и по тому, как сузились его глаза, я поняла, в какой момент он нашёл подтверждение. — Удобное прикрытие, чтобы стражи годами не заподозрили, что ты повстанка.
— Подойди поближе, — проворковала я, хлопнув ресницами. — Сама покажу.
И что-то врезалось мне в лицо с такой силой, что голову резко дёрнуло в сторону, а зубы впились во внутреннюю сторону щеки.
Я моргнула, звёздочки закружились перед глазами, и, подняв взгляд, увидела, что удар был от Морта, не от Вейла.
— Смотри, как разговариваешь со старшими по званию, — прошипел Морт, жилы на шее вздулись.
Я закрыла глаза и медленно выдохнула воздух через нос, чтобы не огрызнуться в ответ.
Вейл сделал полшага вперёд, но остановился, пальцы на руках сжались в кулаки, взгляд стал жёстким и нечитаемым. Ледяным.
— Выдай ей форму, Морт.
В выцветших глазах Морта мелькнул тревожный огонёк.
— Но ты ещё не поставил ей идентификатор.
— Идентификатор? — я нахмурилась. — Что, бейджик с именем?
— Я могу, — Морт двинулся к стойке, и люминесцентный свет блеснул на затылке, отражаясь от голой кожи. — У меня с Хайдом спор, кто дольше продержит его на коже, не прожёгши кость. Пока он отстаёт — последняя, кого он метил, вырубилась и угодила в лазарет.
Морт ухмыльнулся воспоминанию, а я сглотнула, пытаясь понять, какую именно пытку они собираются на мне опробовать, если у неё есть шанс прожечься до кости. Я начинала сомневаться, как вообще кто-то переживает процедуру «заселения» в Эндлок и доживает до охоты.
— Нет, — резко оборвал его Вейл, и на миг в глазах у него сверкнуло что-то почти безумное. Он откашлялся, заметив, как дёрнулся Морт. — Нет. Я сам.
Он неторопливо подошёл ко мне и наклонился, наши лица оказались в каких-то сантиметрах. При первой встрече его глаза казались тёплыми, манящими, но теперь я видела, что это был просто мёд в капкане. Не глядя на меня, он поочерёдно уложил мои дрожащие руки на подлокотники и затянул ремни, разворачивая ладони вверх. Кожа у него была жаркой, почти обжигающей на фоне моего леденящего холода.
Я могла бы плюнуть ему в лицо — он был достаточно близко. Но я не дёргалась. Если я умру, Джед останется один на один с охотниками.
Вейл опустился к моим лодыжкам, повторяя те же движения, пока надежда вырваться из прикрученного к полу стула не исчезла полностью.
— Неважно, как тебя звали до того, как ты сюда попала, — произнёс он, голосом холодным, почти механическим. — Твоё новое имя — 224. Оно останется с тобой до самой смерти. А потом придёт новый заключённый, и твоё имя перейдёт к нему.
— Как трогательно, — отозвалась я. — И что, ты собираешься набить мне это новое имя на коже? Тогда хотя бы дай поучаствовать в выборе шрифта.
Если продолжать болтать, может быть, удастся заглушить страх, гоняющий кровь по венам.
— Нет. Я не буду делать тебе татуировку, — тихо сказал Вейл.
Но заметная пауза перед ответом заставила волосы на затылке встать дыбом.
Он вернулся к стойке и взял устройство, с которым возился до этого.
Оно было длинным и тонким, с сужающимся кончиком; основание — плоское, с выбитым числом 224. На вид — как увеличенный штамп, только с переключателем на боку.
— Это ещё что? — голос у меня дрогнул, когда я дёрнула запястьем, проверяя ремни. Стул не шелохнулся и на миллиметр.
Одним движением большого пальца Вейл щёлкнул по переключателю, и цифры на устройстве сменили цвет с густо-чёрного на слепяще-огненный оранжевый.
— Клеймо, — радостно сообщил Морт, растягиваясь в мерзкой ухмылке.
Вейл повернулся ко мне. И, не помедлив ни секунды, прижал раскалённое устройство к моему предплечью.
И кожа вспыхнула огнём.