Руки и кулаки — больше, чем я могла сосчитать, — обрушились на меня дождём: били по лицу, по рукам, по корпусу, тянули за волосы, царапали кожу.
Я отбивалась, босая ступня врезалась кому-то в колено. Глухо выругавшийся бас, но удары не прекратились. Мои кулаки рассекали воздух, натыкаясь то на мягкие животы, то на острые кости, вокруг раздавались стоны и выкрики, пока я дралась в ответ.
Я была более чем неплохим бойцом. Пришлось, чтобы выжить как охотница за головами. Но все мои навыки выглядели жалкой шуткой против нескольких нападающих в кромешной темноте.
Я могу здесь сдохнуть.
Эта мысль пришла минут через несколько, когда руки и ноги начали тяжелеть, а те, кто меня мутузил, даже не думали останавливаться.
Вот уж нелепая смерть — рискнуть всем ради Джеда и в итоге дать себя забить насмерть в душевой парочке мстительных заключённых.
По заслугам, в общем-то.
Кровь потекла по лицу, рёбра отзывались болью на каждый вдох. Я перевернулась, свернулась в клубок и перестала отбиваться, сосредоточившись на том, чтобы закрыть голову и жизненно важные органы.
Но так же внезапно, как началось, всё прекратилось. Шаги отдалились, пока я не поняла, что в помещении остались только двое — я и ещё кто-то. Меня накрыл смрад кислого дыхания — нападавший наклонился совсем близко.
— Это Перри, — пропел над ухом высокий, певучий голос. — Можешь идти и рассказывать начальнику, что с тобой тут сделали. Ему плевать. Никто тебя не защитит, охотница.
Я пролежала на мокром полу вечность, каждый вдох вытягивал из костей новую порцию боли. Одну схватку я пережила, но, если я не в состоянии отбиться от группы зеков с личной обидой, как я вообще собираюсь уйти от охотника с винтовкой?
В конце концов я втянула воздух сквозь дрожь, игнорируя режущую боль в животе, и как-то ухитрилась подняться на дрожащие руки и колени.
Нащупав раковину, поняла, что оставленная одежда соскользнула на залитый водой пол. Тряпки были насквозь мокрые, но я всё равно натянула их на разодранную кожу — ледяная сырость впилась во все свежие ссадины и царапины. С моим везением проснусь с воспалением легких.
Дрожащими пальцами нащупала кран, повозилась с упрямой ручкой, пока не потекла тонкая струйка холодной воды. Я плеснула её себе в лицо, смывая кровь, и параллельно прикидывала ущерб.
Чувствовала себя дерьмово, но стояла на ногах и могла шевелить руками. Костей, похоже, не сломали, но парочку рёбер точно ушибли — плюс порезы по всему телу и десятки новых синяков, которые к утру обязательно проступят.
Я попыталась вдохнуть поглубже, но в ребрах вспыхнуло, и мир поплыл. Я вцепилась в раковину и сползла вниз, усаживаясь на пол и прислоняясь спиной к стене.
— Что тут происходит? — донёсся из коридора чуть глуховатый голос. — Я только что сверялся по списку в Блоке H — не досчитались одной.
Голова ткнулась в плечо, глаза сами сомкнулись. Веки были слишком тяжёлыми, чтобы держать их открытыми.
— Я… мы не заметили, как пролетело время, — отозвался другой голос.
— Уже почти отбой, — зашипел первый голос. — Жди здесь. Я с тобой ещё не закончил.
В комнату хлынул свет — резкий, слепящий. Я зажмурилась, пытаясь отсечь хоть часть этого белого шума.
— Чёрт.
Торопливые шаги — и чья-то ладонь коснулась моей щеки.
Я дёрнулась, готовясь к тому, что это может быть тот, кто меня добьёт.
Я заставила себя открыть глаза.
— Жива, — прошептал Вейл, шумно выдыхая.
— Наблюдательный, — прохрипела я. — Не зря тебя взяли на работу.
Поклялась бы, уголок его губ дёрнулся, но я моргнула — и следы улыбки исчезли. Взгляд снова стал жёстким.
— Что случилось?
— Так, лёгкая разминка, — выдавила я. — Семь против одной, если на вскидку. Не парься. Пара синяков им от меня тоже досталась.
— Ну конечно, — губы у него сжались в тонкую линию. — Ты знаешь, кто это был?
Я на секунду задумалась.
— Нет.
Глаза Вейла сузились, он открыл рот, но я опередила его, пока он не начал спорить.
— Какая разница? Я охотница за головами. Я знала, что так будет.
Он приподнял бровь:
— Ты сказала «семь против одной». Это не честный бой.
Я коротко хохотнула и тут же зашипела — рука сама прижалась к рёбрам, пытаясь приглушить острую боль.
Челюсти у Вейла сжались, пока он наблюдал за моей реакцией. Он залез в карман, достал чистую салфетку и прижал к тонкой струйке крови, что стекала с моего виска.
— Ты работаешь в Эндлоке, — напомнила я. — И тебя волнует честный бой? Как ты называешь охотника с винтовкой против безоружного заключённого?
Он прикусил губу, будто что-то примеряя в голове. Но когда заговорил, отвёл взгляд куда-то мимо, не встречаясь со мной глазами:
— Заключённые попадают в Эндлок, зная, что их ждёт на охотничьих угодьях. Это риск, на который они идут, когда нарушают закон. Когда становятся мятежниками.
Слова прозвучали пусто, как выученный текст.
Я закатила глаза:
— Ты всё ещё считаешь, что я мятежница? Я слишком эгоистична для этого, охранник. Называй меня преступницей — спорить не буду. Но я бы никогда не сделала ничего, что поставило бы моего брата под удар.
Я застыла, как только слова сорвались с языка.
Чёрт. Я не собиралась упоминать Джеда. Не собиралась показывать Вейлу свою слабость.
Но он просто уставился на меня пару долгих секунд, будто взвешивая.
У входа в душевую кто-то откашлялся, и Вейл вскочил на ноги, убирая руку от моего лица так, словно обжёгся.
В дверях стояли Кит и Яра.
— Что там? — спросил Вейл.
— Начальник велел тебя найти, — ответила Яра, глядя прямо ему в глаза. — В Блоке D драка. Всё серьёзно.
Вейл замер, ещё раз бросил взгляд на меня — раз, два.
— Ясно. Вы двое проводите 224 в медблок.
И исчез.
— Что с тобой? — спросила Кит, тихий голос не вязался с тревогой, вспыхнувшей у неё в глазах. Она торопливо подбежала ко мне, подставляя плечо. Мне было слишком больно, чтобы отказываться от помощи.
— Просто маленькая инициация, — выдавила я сквозь зубы.
— Ты им явно понравилась, — сказала Яра, и презрение в её голосе никуда не делось, хотя жалость в глазах скрыть было сложнее. — Мне, когда я сюда попала, такого спецобслуживания не устраивали.
Яра подошла в угол и указала на камеру.
— Надо было догадаться, что тут что-то нечисто, — бросила она через плечо. — Охрана разворачивает камеру только если кто-то из зеков сумел их подкупить.
Мне и правда показалось странным, что камера смотрела в пол, но я ещё только привыкала к тюрьме, мысли рвали в разные стороны, и цепляться за детали надолго не получалось.
В таком режиме я себя очень быстро угроблю.
— И что заключённый вообще может предложить взамен, чего у охранников ещё нет? — спросила я. Если уж и вытащить из этой ситуации хоть что-то полезное, так это понимание, что считается валютой между зеками и охраной.
Яра рассмеялась:
— Ты правда настолько наивная, охотница?
— Если повезёт, — сказала Кит, — торгуют информацией. Мы, заключённые, много чего слышим. Иногда охранникам бывает настолько скучно, что они начинают делиться с нами, но чаще они вообще забывают, что мы рядом, и не фильтруют разговоры. Мы о них много узнаём. Что-то годится для шантажа, чем-то можно торговаться с другими охранниками.
— А тем, кому не везёт, — подхватила Яра, когда Кит осеклась, — приходится расплачиваться телом за услуги. Побудешь здесь подольше, если выживешь, сама всё поймёшь.
Я передёрнулась, вспомнив, как Морт предлагал «договориться», если мне вдруг что-нибудь понадобится.
— Не верится, что Перри меня настолько ненавидит, — пробормотала я, — что решила потратить одолжение только ради того, чтобы меня избили. За такое можно было выторговать что-то куда ценнее.
Кит вздохнула:
— Не недооцени силу мести как мотива. Из-за неё люди становятся опасными. И иррациональными.
Я покачала головой, и мир поплыл. Я сделала шаг, чтобы не рухнуть, и Кит перехватила меня за руку, удерживая.
Кит смерила Яру таким взглядом, что та с нехотя подошла ближе и взяла меня под вторую руку. Она поморщилась, когда мокрая ткань моего комбинезона прижалась к кремовому свитеру, который она натянула поверх своей формы. Значит, везучая — у кого-то снаружи есть деньги, чтобы обеспечивать ей «комфорт» в Эндлоке.
— Не обращай на неё внимания, — Кит чуть улыбнулась мне. — Она просто в новом свитере и только что ногти докрасила.
Я скосила взгляд на Яру и не смогла не оценить идеально подпиленные ногти, покрытые лавандовым лаком.
— Ну извини, что осмелилась сохранить хотя бы намёк на индивидуальность, — фыркнула Яра. — Правила я соблюдать вынуждена, но уж характер и вкус к одежде у меня ни Ларч, ни Совет не отберут.
Я уважала это. С первого взгляда, может, я и неправильно её прочитала — по внешнему виду. Но она явно не сломалась ни под Тюремщиком Ларчем, ни под Советом, в отличие от многих здесь, кто согнулся под тяжестью собственного страха. Каждый её выбор в одежде, каждая безделушка — тихий акт неповиновения.
Кит наклонилась, ловя взгляд Яры:
— Это был комплимент, дорогая. Я бы не стала тебя высмеивать.
— Вам не обязательно мне помогать, — добавила я, уже к Яре. — Я знаю, как сильно тебе этого не хочется.
— Ага. Как будто я мечтала оказаться в этой тюрьме, — буркнула она. — Но вот она я.
— Яра строит из себя терновник, — сказала Кит нарочито громким шёпотом, от которого глаза у Яры чуть не закатились, — но, если протиснуться через эти колючки, это самый сладкий человек, которого ты когда-либо встретишь.
— Почему вы со мной вообще возитесь? — спросила я, отводя взгляд, чтобы скрыть собственное недоверие.
— Потому что Кит меня заставляет, — пожала плечами Яра.
— Потому что у нас есть общий друг, — тихо добавила Кит и улыбнулась чуть шире, прежде чем обменяться долгим взглядом с Ярой. — И я люблю сначала узнать человека, а уже потом решать, что о нём думать. А теперь пошли.
Я с усилием держала лицо, будто это меня не поражает. Значит, Август всё-таки успел с ней поговорить.
Они вцепились в мои руки, осторожно, но всё равно боль выла под их аккуратными пальцами. Я старалась не показывать этого.
Выходя из душевой, мы прошли мимо двух охранников у входа.
Тех самых двух, которые стояли тут и слушали, пока меня избивали.
Яра вскинула руку в ленивом салюте:
— Так держать, мальчики.
Один из охранников потянулся к дубинке, замахиваясь, чтобы прописать Яре, но она подняла ладонь, останавливая его.
— Следующая поставка завтра, Бакс. Разве что я останусь без травм.
Бакс что-то пробурчал, но дубинку опустил.
— Не перегибай. В этот раз для меня должно быть побольше.
— Можешь не сомневаться, — бросила Яра, пока мы сворачивали в коридор.
Значит, у неё есть чем платить за неприкосновенность.
— Я думала, следующей посылки тебе ждать до следующей недели, — прошептала Кит, приподняв бровь.
— Так и есть, — ухмыльнулась Яра. — Но ты видела лицо Вейла. С завтрашнего дня эти двое здесь уже не работают.
Я прикусила губу. Вейл — охранник, да ещё и молодой. С чего бы ему иметь власть над другими? Но додумать я не успела — только заметила, что мы идём не в сторону моего блока.
— Куда мы?
— В медблок, — ответила Кит. — Как Вейл и сказал. Ты вся в крови.
— Нет, — я остановилась. — Нет. Тогда остальные решат, что я слабая, и желающих добить меня будет только больше.
— Это была Перри, да? — раздался новый голос. Я обернулась — к нам уже успел присоединиться Август, за ним, как хвостик, плёлся Момо.
Я моргнула, удивлённая, что он так уверенно угадывает:
— Да.
— Вообще-то у неё есть очень веская причина тебя ненавидеть, — заметила Яра, глядя на меня с упрёком.
— А у меня есть очень веская причина ненавидеть её, — огрызнулась я. — Она обманывала и грабила людей из Нижнего сектора. Продавала им фальшивые лекарства. Из-за неё умерли люди. И до сих пор мрут. Всё продолжилось и после её ареста.
Я осеклась, тяжело дыша. Как бы отвратительна ни была Перри, и как бы она ни заслуживала тюрьмы… никто не заслуживал того, чтобы на него охотились ради развлечения. А я отправила её именно на это, когда сдала. Ненавидеть меня у неё было столько же оснований, сколько у меня — её.
У Яры отвисла челюсть:
— Так вот почему охрана ей стелется. Я думала, просто любимица Ларча, а выходит, она до сих пор всем этим прикрывает чужой бизнес отсюда. Наверняка держит охранников на жаловании.
У меня сжалось в груди. Если она права, Перри тут почти неприкасаема.
— Надо рассказать Ларчу, — вмешалась Кит, прежде чем Яра успела продолжить. — Заключённым нельзя нападать друг на друга. Даже если на нас ему плевать, на потерянные кредиты ему точно не плевать, если тебя убьют до того, как тебя выберут на охоту.
— Не беспокойтесь обо мне, — упрямо сказала я. — Я уже охотница за головами. Совсем не горю желанием, чтобы меня ещё и за стукачку приняли.
Кит явно хотела возразить, но промолчала.
— Ларч всё равно ничего не сделает, — вздохнул Август. — Перри его любимица. Делает, что хочет. Ты сама видела, как редко её вызывают на охоту. За свои услуги ему она получает право терроризировать остальных. Хотя даже для неё это перебор.
— Значит, Ларчу ничего не скажем, — сдалась Кит. — Но в медблок мы тебя всё равно отведём. Доктор Роу вопросов не задаёт.
— Звучит хуже, чем есть на самом деле, — соврала я. — И вообще, мы все понимаем, что я это заслужила. Если бы не Перри, кто-нибудь другой рано или поздно сделал бы то же самое.
Тут уж им было не с чем спорить. Все видели, как почти каждый заключённый в Эндлоке меня ненавидит.
— Но твои травмы… — начал Август.
— Нет, — я сделала пару шагов назад, в сторону душевой. — Я сама приведу себя в порядок. Всё станет только хуже, если остальные решат, что Перри так меня отделала, что пришлось идти в медблок.
— Я помогу, — сказала Кит и первой направилась к ванной. Я открыла рот, чтобы уверить её, что справлюсь сама, но она, не оглядываясь, добавила: — Даже не начинай спорить. Я уже всё решила.
Яра что-то проворчала себе под нос, схватила Момо за руку и двинулась в другую сторону:
— Пошли, Гас. Ни к чему всем знать, что мы водимся с охотницей за головами.
Август поморщился, но промолчал и пошёл за ней.