ЕЛЕНА
Я посмотрела на них троих.
— Где у тебя ванная? — Блейк спросил папу, и он указал вверх по лестнице. Я взглядом следила за Блейком, пока он поднимался по лестнице. Он даже не взглянул на меня, просто продолжал смотреть на ступеньки.
Мой взгляд вернулся к папе.
— Ты говоришь на другом языке?
— Елена?
— Ты должен сказать ей правду, Герберт.
— Она не готова к этому, Боб.
Я скрестила руки на груди, слушая их обоих. Мой разум все еще не знал, что со всем этим делать.
Роберт усмехнулся.
— Да, и чья в этом вина. Каков был план?
— Какой план? — спросила я, когда в горле стало суше, чем было несколько секунд назад.
— Почему меня не включили в этот список? — Роберт проигнорировал меня.
— Потому что мы не знали, кто собирался их предать. Последнее, что я слышал, ты был первым в списке.
Предать кого?
— Я бы никогда их не предал. Я бы умер за них. Почему ты не вернулся, когда угрозы больше не было? Я уверен, что Мэтт помог бы тебе, и почему, черт возьми, он тебе не сказал…
Кто такой Мэтт?
— Мэтт не знает.
— Что происходит? — закричала я. — Кто, черт возьми, такой Мэтт, и какой у него план?
В туалете спустили воду, и дверь ванной открылась, когда Блейк спустился по деревянной лестнице. Меня осенило. Он был частью плана. Нравлюсь ли я ему вообще? Мне хотелось плакать, но я отказалась плакать перед ними. Даже несмотря на то, что ситуация была подходящей для слез. Ради любви к чернике, что это было?
Мой взгляд метнулся к отцу, когда он уставился на Блейка и снова заговорил на латыни.
Блейк просто уставился на него.
— Английский, — взмолилась я.
Папа не слушал, и Блейк не ответил, но по тому, как он двигал челюстями, я поняла, что вся эта ситуация выводила его из себя.
— Блейк? — спросил папа, и Блейк произнес иностранное слово.
Папа ответил на латыни, но выражение его лица стало мягким и печальным одновременно. Это выглядело так, будто ему было больно.
Блейк придвинул столовый стул. Его пристальный взгляд встретился с моим, когда он сел на стул. Мой взгляд метнулся обратно к отцу.
— Мне нужно знать.
— Ты не готова.
— Мне уже все равно. Тебе нужно рассказать мне, откуда ты знаешь Лифов, и что здесь происходит?
— Откуда ты знаешь, что она не готова? — спросил Роберт.
— Потому что я пытался сказать ей, когда ей было десять. План состоял в том, чтобы тренировать ее последние шесть лет, а затем я бы забрал ее обратно, чтобы она могла начать в Драконии.
Я нахмурилась. Подготовка к чему? Дракония?
— И?
— Она не справилась с этим. Плакала неделями. У меня не было выбора, кроме как позвонить Тане, чтобы она забрала это?
Кто такая Таня? И о чем, черт возьми, он говорил?
Роберт фыркнул.
— Значит, она доверяла чешуйчатой сучке, но не мне.
— У нее была настоящая связь с Таней, Роберт, а у тебя нет.
У кого была?
Роберт запустил руки в волосы.
— Ты еще не ответил на мой вопрос. Как ты узнал?
— Я короля Альберта гребаный …
— Роберт! — закричал папа. Он не произносил последнего слова.
Король?
— Вот как я узнал.
— Папа, — сказал Блейк.
— Я говорил тебе не вмешиваться в это, Блейк.
Блейк отвернулся и скрестил руки на груди. Он отказывался встречаться со мной взглядом.
Я покачала головой. Все это время он знал, и я понимала, почему его отцу нужна была его помощь в этом. Ему нужно было подобраться ко мне любым возможным способом, чтобы это произошло.
— Ты возвращаешься с нами?
Папа усмехнулся.
— Я надеюсь, ты передал Фоксу эту картинку.
Кто, черт возьми, такой Фокс?
— Сколько их? — спросил Роберт.
— Двенадцать, о которых я знаю. Может быть и больше, и он неумолим. Он уже убил тех, кто заложил родословную, чтобы защитить нас. Это всего лишь…
— Я встретил ее. Почему ты ей не позвонил?
Защитить нас. Мой взгляд метнулся к Блейку. Мое сердце разрывалось, когда картина становилась яснее с каждым словом, слетавшим с их губ.
— Потому что я не хотел подвергать ее жизнь опасности.
— Она бы сказала тебе, что я ищу тебя. Что я не представляю угрозы. Тебе следовало пробовать снова и снова. — Роберт хлопнул кулаком по столу.
— О, и продолжать видеть страх, который она испытывает ко мне в ее глазах. Может, ты и относишься к этому по-деловому, Боб, но это моя дочь. — Папа указал на меня.
— Не могли бы вы двое поспорить о формальностях позже и просто рассказать своей дочери, что происходит? — Слова слетели с губ Блейка сквозь стиснутые зубы.
Роберт снова заговорил на латыни, и взгляд отца метнулся к нему. Он нахмурился.
— Что? — закричал и встал Блейк. Он что-то пробормотал на латыни своему отцу.
Роберт ничего не ответил, уставившись на сына. Он снова посмотрел на папу.
— Хорошо, я скажу ей.
— О, мы не оставим тебя, Герберт. Это зашло слишком далеко. Ты возвращаешься домой.
Домой. Блейк начал рассказывать мне о доме. Это он имел в виду?
— У нас нет ресурсов!
— К твоим услугам вся Пейя, если ты только откроешь свой гребаный рот, — заорал Блейк.
Я слегка подпрыгнула. Почему он был так зол? Но он сказал слово, которое я знала. Пейя.
Папа посмотрел на Роберта.
— Ты сказал им.
— Я сказал им, что нам нужно разобраться с чем-то, что имеет решающее значение для Пейи. Вот и все. Гельмут ждет. Он пришлет больше людей для оказания помощи.
Помощи.
— Пейя?
— Ты знаешь о Пейе? — спросил Блейк.
— Да, из историй, которые рассказывал мне отец. Это мир, скрытый за волшебной стеной, но это все. Я не помню остального.
Молчание затянулось.
История была правдивой. Такое место существовало? Я знала, что было что-то еще, но не могла вспомнить. На глаза навернулись слезы.
— Что значит, ты не помнишь остального? Медвежонок, я рассказывал тебе о принцессе и Рубиконе.
— Что?
— Что ты сделал? — Роберт спросил папу.
Папа покачал головой. Его взгляд стал стеклянным, когда он попытался собраться с мыслями.
— Герберт, — закричал Роберт.
— Таня. Она была близка с Еленой. Она любит ее, должно быть, она стерла больше, чем хотела.
— Стерла?
— Потому что это Таня, — взревел Роберт.
— Кто такая Таня? — закричала я.
— Твоя мама? — ответил папа.
— Она не…
— Роберт, пожалуйста, — взмолился папа.
— Что? — Слеза скатилась по щеке. Откровений было слишком много.
— Позволь мне сказать ей, пожалуйста, — прошептал папа.
— Мама — не моя мама. Тогда кто, черт возьми, моя мать?
Все они молчали, и единственным человеком, который смотрел на меня, был папа.
— Говори, черт возьми!
— Ладно, давай присядем. — Папа подошел ко мне и подвел к столу, за которым сидел Блейк.
Роберт сел на другой стул, а я выбрала стул с противоположной стороны.
Я увидела, что Роберт пристально смотрит на своего сына, и Блейк покачал головой. Он встал.
— Блейк.
Он что-то сказал своему отцу на латыни, говоря резким тоном, и ушел.
— Куда он? — спросила я.
— Ему нужен воздух. Это тяжело для него, Елена.
Я фыркнула. Тяжело для него. Как, по его мнению, я себя чувствовала? Он заставил меня влюбиться в него просто так.
Я скрестила руки на груди.
— Кто моя мама?
— Я перейду к этому, но сначала тебе нужно узнать, почему ты здесь. Причина, по которой мы убегаем каждые три месяца, Елена, в том, кто ты такая. Я поклялся оберегать тебя, пока не придет время возвращаться в Пейю.
— Папа, Пейя — это выдуманный мир.
Папа посмотрел на стол. Его плечи опустились.
— Это не так. Она реальна.
Моя челюсть дернулась.
— Невидимых стен не существует.
— Они живут в волшебном мире? — ответил Роберт.
Мой взгляд метнулся к отцу Блейка.
— Волшебном мире?
— Магия существует. Тысячи лет назад ваш мир и наш мир были частью друг друга, — ответил Роберт. — Люди стали жадными и захотели, чтобы магия принадлежала только им, и начали убивать многих существ, которые были связаны с ней.
— Итак, нам пришлось защитить магию, которая у нас была, воздвигнув стену. Ты — человек, но в твоей крови течет магия, а людей, обладающих магией, мы называем драконианцами.
— Медвежонок, ты ничего не помнишь? — спросил папа.
Я покачала головой.
Папа потер лицо.
— Так ты пытался сказать ей?
— Да, я пытался, Роберт.
— Жаль, что Таня все испортила.
— Не надо. Ты не знаешь, через что она прошла, когда умерла Кейт.
— У нее была настоящая связь, так что я могу только предполагать, но это не давало ей права оставить ее. Я бы остался. — Роберт постучал пальцем по столу.
— Да, и, возможно, именно по этой причине он не сказал тебе.
— Кто? – спросила я Роберта.
Он посмотрел на папу.
— Твой биологический отец, — ответил папа.
Мой взгляд метнулся к папе.
— Что?
— Никто не знал о твоем существовании из-за того, насколько ты важна для Пейи. Твои родители приказали нам хранить это в тайне, пока не станет безопасно забрать тебя обратно.
— Но поскольку Фокс был у нас на хвосте на каждом шагу, он загнал нас все глубже в Америку и усложнил доступ к новостям о Пейи.
— Это не причина, — прошипел Роберт. Вена на его шее запульсировала.
Папа свирепо посмотрел на него.
— Каждый раз, когда я приходил узнать какие-нибудь новости, он был на связи. У меня не было выбора. Это чудо, что ей исполнилось пятнадцать, Роберт. Как, как я должен был сообщить тебе и обезопасить ее? Поэтому я перестал пытаться узнавать новости и просто защищал ее, пока она не будет готова вернуться.
Роберт кивнул.
Папа не был моим папой. Мама не была моей мамой.
— Я хочу встретиться со своими биологическими родителями.
Лицо Роберта вытянулось, и папа покачал головой.
— У тебя нет права голоса в этом вопросе. Я хочу встретиться с ними.
— Ты не можешь, Медвежонок. Они погибли, защищая тебя.
Это обрушилось на меня, как приливная волна, и слезы навернулись на глаза. Одна скатилась по моему лицу, но с губ не сорвалось ни звука.
Моя нижняя губа задрожала.
— Мне жаль. — Он коснулся моей руки. — Я пытался сказать тебе правду. Ты не справилась с этим, и тебе понравились мои истории. Реальность была просто невыносимой, Медвежонок.
Я отдернула руку.
— Может быть, я была слишком маленькой. Ты когда-нибудь думал об этом? — Я встала и бросилась в свою комнату.
К черту их всех. Я была просто каким-то проектом, который им нужно было поддерживать. Неудивительно, что мой отец не принимал во внимание мои чувства. Он не был моим настоящим отцом. Он был просто кем-то, кому они приказали убедиться, что я не умру.
Я с силой захлопнула за собой дверь, упала на кровать и разрыдалась.