Получив от Бена небольшой стакан и стерильный нож, я сделала крошечный надрез в центре ладони и затем сжала кулак, позволив крови стечь в ёмкость. Закончив, я посмотрела на Габриэля и Трейса, который всё ещё стоял вплотную ко мне, обхватив обеими руками, и сморщила нос. Один выглядел так, будто всё происходящее вызывает у него лишь омерзение, второй – словно жалел, что вообще ответил на злополучный звонок.
Сомнения закрались в мою душу.
– Если ты против, мы можем этого не делать, – сказала я Габриэлю, глядя на побелевшие костяшки его руки, в которой он держал стакан с моей кровью. – Найдём какой-нибудь другой выход.
– Какой другой? – отозвался он. В его глазах бушевала буря, способная потопить целый корабль.
Чем дольше я разглядывала его – эти глаза, полные сомнений, эти бисерины пота на лбу, эту сжатую челюсть, эти напряжённые пальцы, – тем больше мне казалось, что я совершаю нечто очень, очень плохое по отношению к своему другу. Как будто я ставлю свои интересы превыше его благосостояния, заставляя его делать то, что ему не нравится. От одной только мы об этом я почувствовала себя отвратительно.
– Например, отправиться к Доминику… и обезвредить его до тех пор, пока мы решим его проблему с эмоциями, – предложила я первое, что пришло нам. Но едва слова сорвались с моего языка, мне даже понравилась эта идея. Это вполне возможное, пусть и временное решение. – Пока он не будет ни жив, ни мёртв, внушение перестанет действовать, а у нас появится время придумать, как вернуть его эмоции.
– Звучит как не самая плохая идея, – отметил Трейс, подвигав челюстью из стороны в сторону.
Габриэль категорично замотал головой.
– Ты не готова пойти против него, Джемма.
Я понимала, что он имеет в виду не недостаток силы и тренировок. Разумеется, дело не в этом.
– Ты правда думаешь, что я не смогу сделать то, что должна, если придётся? Кажется, ты забываешь, кто я, Габриэль, и что я уже совершала в прошлом, – попыталась я расплывчато (Трейс же слышит) напомнить ему о том, что я сделала с парнем, которого любила.
– Да, но это другое. Ты связана с Домиником кровными узами. Ты не сможешь незаметно приблизиться к нему. К тому же как ты представляешь себе нападение в таком состоянии? Будешь всё время вальсировать, держась за ручки с Трейсом? Потому что иначе ты вряд ли сможешь удержать в руке оружие.
– Очень смешно, – съязвила я. Но в чём-то он прав. Я сейчас не в лучшем состоянии. Да что там, без положительного воздействия на меня Трейса я бы не смогла даже участвовать в этом разговоре. Я сейчас абсолютно беспомощна против Доминика. – Ладно, соглашусь. Но… в целом это ведь нормальный план?
Пускай это лишь временное решение, но это всё же лучше, чем ничего. Мы не можем позволить Доминику и дальше разгуливать по Холлоу Хиллс и иссушать Бог знает сколько людей. Не говоря уже о том, чтобы продолжать мучить меня. Его нужно нейтрализовать, по крайней мере, до тех пор, пока мы не выясним, как вернуть его человечность.
Габриэль задумчиво кивнул.
– Давайте решать проблемы по порядку, – сказал он и покрутил стакан в руках, словно пытался набраться смелости, чтобы выпить содержимое.
Чтобы предать свои принципы и сделать то, чего он обещал себе никогда не делать.
Его лицо приняло презрительно выражение, клыки резко удлинились, зрачки расширились. Его тело реагировало на мою кровь, несмотря на колоссальную силу воли, которую он в себе натренировал.
С тяжёлым вздохом он поднёс стакан к губам и запрокинул голову. Я следила за движением его кадыка, пока Габриэль глотал мою кровь. Его зрачки разрослись до невероятных масштабов, поглотив тёмно-зелёные радужки. Стакан треснул в его руке. Габриэль, подобно хищнику на охоте, сделал шаг ко мне.
Трейс увёл меня за свою спину, заслоняя от взгляда Габриэля.
– Дыши глубже, приятель. Не делай глупостей.
Габриэль сжимал и разжимал окровавленную ладонь, пытаясь обуздать первобытные инстинкты, внезапно давшие о себе знать.
– Минуту. Дайте. Мне. Минуту, – произнёс он с пугающим рыком из самых недр груди и на сверхскорости вылетел из подвала, оставив лишь облако пыли после себя.
– Похоже, всё оказалось не так просто, как я думала, – с горечью пробормотала я, чувствуя, как грудь жалит чувство вины.
– Он справится, – ответил Трейс. Я всё ещё прижималась грудью к его спине и крепко обнимала двумя руками, как ребёнок любимую мягкую игрушку. Спустя несколько секунд Трейс расслабился и вновь развернулся ко мне лицом. – Ему просто нужно немного времени, – тихо добавил он, выводя пальцем круги на моей пояснице.
– Ему нужно намного больше, – с беспокойством возразила я. Совесть грызла меня изнутри, разрастаясь всё больше и больше. – Он никогда не пил кровь людей, Трейс, и уж точно не кровь Воинов. – Я встряхнула головой. На сердце лежал тяжкий груз. – Чем я только я думала? Что, если это сломает в нём что-то? Вдруг он не сможет после этого контролировать жажду крови?
От одной только мысль о том, что я могла серьёзно навредить Габриэлю, внутри всё съёживалось.
– Он сильный, Джемма. Он годами подавлял жажду крови. Такой самоконтроль не сломить тем фактом, что он всего лишь разок познал кровь на вкус.
Я про себя молилась, чтобы он оказался прав. Всем сердцем хотела в это верить. Но не могла выкинуть из головы слов Доминика о крови Воинов. Как филе-миньон, как дорогущее вино, как уникальный десерт. Это самая изысканная кровь, которая может свести с ума слабого вампира, и тот будет на любые безумства ради одной лишь капли.
Я не раз убедилась в этом за время нашей летней охоты с Тессой. От одного только запаха они все неслись к нам, как безмозглые мотыльки на огонь. Даже Доминик с его многолетним опытом с трудом держал себя в руках поначалу. Каковы тогда шансы у Габриэля, позволявшего себе пить только кровь животных в небольших количествах*
Всё плохо. Всё очень плохо.
Чем дольше мы ждали, тем больше я сомневалась, вернётся ли Габриэль вообще, или он уже на полпути к ближайшей забегаловке, полной невинных людей, ни один из которых не сможет его остановить?
Могла ли я случайно обречь этот город не на одного, а на двух кровожадных братьев Хантингтон…