прим.пер.: песня Ariana Grande — No Tears Left To Cry
Мы перенеслись обратно в тускло освещённую спальню Трейса. Его руки всё ещё обнимали меня за талию, я прильнула щекой к его груди. Это такое потрясающее чувство – наконец-то, никакой боли. И между нами ощущалась крепкая связь родственных душ. Впервые за последние несколько месяцев я оказалась так близко к раю на земле.
– Спасибо за всё, что ты сделал для меня сегодня, – произнесла я, всё ещё прижимаясь к нему и не торопясь отодвигаться.
– Ты же знаешь, Джемма, ради тебя я готов на всё.
Его объятья дарили мне тепло, а пальцы выводили маленькие круги на пояснице.
Где-то на краю сознания маячила мысль, что мне нужно отойти от него. Создать дистанцию, вновь возвести стену, но сегодня у меня не было на это моральных сил. После всего, что мне пришлось пережить этой ночью, я решила, что заслуживаю этих приятных вибраций. Хотя бы ещё недолго.
– Приятных вибраций? – хмыкнул Трейс. Его глубокий, раскатистый голос прозвучал над самым моим ухом.
Мои щёки загорелись от смущения. Я медленно отстранилась от его груди и сощурила глаза. Он смотрел на меня со смешинками в глазах, а его ямочки то появлялись, то исчезали, выдавая его попытки сдержать смех.
– Я же просила тебя не подслушивать, – попыталась я переключить внимание.
– Я не специально, – ответил он и отшагнул назад, ухмыляясь. – Я с этим родился.
Я шлёпнула его по груди, сама едва сдерживая улыбку. Дурак.
– Ты голодна? – поинтересовался он, включая настольную лампу.
– Умираю с голоду.
Я опустилась на край кровати и упала на спину, раскинув руки в стороны. Закрыла глаза. Хотелось просто насладиться мгновениями покоя без боли и тревоги. Конечно, я понимала, что эти мгновения мимолётны, но всё же, пока могу, я радуюсь им.
Я погрузилась в свои счастливые мысли, и в комнате воцарилась тишина. Не знаю, в какой момент я осознала, что Трейс тоже не издаёт ни звука. Приоткрыла один глаз и увидела, что он стоит, прислонившись к столу, и смотрит на меня. Руки скрещены на груди, выражение лица нечитаемое. Адонис во плоти.
– На что ты смотришь?
Немного смутившись, я приподнялась на локтях и окинула себя беглым взглядом на предмет странностей. Вроде всё как обычно.
– На тебя, – ответил Трейс, не задумываясь.
Температура в комнате снова начала подниматься.
– У меня что-то на лице?
Я убрала прядь волос за ухо и провела пальцами под глазами, молясь, чтобы на щеках не было потёкшей туши, а на подбородке – размазанной крови. Потому что вот такая я девчонка.
Он ухмыльнулся.
– Нет.
– Тогда почему ты так пристально смотришь на меня? – с нервным смешком спросила я.
– Потому что ты потрясающая, и от тебя сложно отвести взгляд, – спокойно сказал он, хотя его глаза так горели, что моё сердце пропустило удар.
Я и без всякого зеркала знала, что стала красной как помидор.
– Дай мне отдохнуть, Трейс, – попросила я, пытаясь призвать его к здравому смыслу и в то же время утихомирить ту боль, что начала разрастаться во мне. – Я сейчас не в лучшем состоянии.
Спрыгнула с кровати и подошла к спортивной сумке, брошенной у комода.
Ещё одна немая пауза, сопровождаемая ощущением его пронзительного взгляда, направленного на меня. Я рискнула ещё разок оглянуться на него и получила подтверждение своей догадке.
Воздух внезапно потяжелел, в нём витал дух незавершённости и не случившихся поцелуев.
– Можешь сфоткать, – в шутку предложила я, доставая сменную одежду. – Будешь любоваться сколько захочешь.
– Нет уж, – ответил он. Его взгляд медленно исследовал изгибы моего тела. – Мне больше нравишься настоящая ты.
Мои щёки загорелись.
– Ты вроде бы собирался держаться подальше от меня?
– Я такого не говорил, – отметил он, всё ещё стоя со скрещенными руками на широкой груди. – Это ты постоянно в сомнениях, Джемма, не я. Я просто пытаюсь дать тебе время разобраться, чего ты на самом деле хочешь.
Моё сердце ухнуло вниз. На самом деле моя проблема не в сомнениях. Моя проблема в том, что я влюблена в двух разных мужчин, в каждого по-своему, и ни время, ни расстояние мне тут не помогут.
– Так что там насчёт еды? – неловко сменила я тему, бросая вещи на кровать.
Трейс продолжал наблюдать за мной. На щеках прочертились ямочки, но в остальном его выражение лица не выдавало эмоций.
– Какие будут пожелания?
– А какие есть варианты?
Он хрипло рассмеялся.
– Буквально всё что угодно.
Я упёрла ладони в бёдра и пригвоздила его взглядом.
– О, то есть если я хочу греческую кухню, то мы прямо сейчас отправимся в Грецию?
Он пожал плечами, как будто речь шла о сущем пустяке.
– Если хочешь, да, – абсолютно серьёзно ответил он.
Блин, а он ведь не шутит. И с его даром перемещаться по всему миру (и даже за пределы) это вполне реально.
– Думаю, на сегодня нам хватило уже приключений. Давай сделаем проще, например, возьмём и закажем пиццу?
– Если ты этого хочешь. – Он оттолкнулся от стола и подошёл ко мне. И весь свет в комнате словно бы двинулся вместе с ним, соревнуясь за возможность озарить его. – Это то, чего ты хочешь? – спросил он чересчур сексуальным голосом для темы, никак не связанной с сексом.
Вроде бы. Да нет, конечно, не связанной. Ради всего святого, мы просто говорим о еде! Никакого подтекста. О Господи, хватит думать о сексе!
– Джемма? – позвал Трейс, не дождавшись ответа, потому что я тупо стояла как дерево.
– Ага, пиццу, именно. Давай сделаем это. Ну, в смысле… закажем пиццу.
Я мысленно корчилась от стыда, молясь каждой клеточкой своего тела, чтобы коврик у кровати взлетел с пола и заткнул мне рот.
– Пиццу, значит.
– Да. Пиццу. Супер.
Убейте меня кто-нибудь.
Трейс свёл брови, наблюдая за мной.
– С тобой всё в порядке? – спросил он с весёлыми нотками в голосе.
Не-а. Вообще нет.
– Ага, всё отлично.
– Ладно…
– Просто уже предвкушаю… пиццу.
Серьёзно, пристрелите меня, умоляю.
– Хорошо, хорошо, – засмеялся он, доставая мобильный. – Сейчас закажу пиццу и буду ждать тебя внизу.
– Отличный план, мне нравится.
Я смотрела, как он выходит из комнаты, закрывая за собой дверь.
Как только он скрылся из виду, я прижала ладони к красному как помидор лицу и следующие три с половиной минуты просто мечтала провалиться сквозь землю.
Приняв быстрый душ в гостевой ванной, я завернулась в махровое полотенце и подошла к зеркалу. Вытерев запотевшую поверхность, осмотрела себя и вздохнула, глядя на своё отражение.
Я выглядела так, будто меня переехал грузовик.
Поправочка: будто меня переехал грузовик во время дождя.
Глаза впалые и уставшие. Кожа бледная, как будто никогда не видела солнца (впрочем, в Холлоу Хиллс действительно постоянно пасмурно). А волосы… мои некогда роскошные, блестящие локоны явно знавали времена получше. И масочки получше. Кончики выжженные, их можно только срезать.
К сожалению, моя жизнь не располагает к походам в салоны красоты или хотя бы к вечерам дома, посвящённым заботе о себе. Без Тейлор, которая могла бы взять дело в свои руки, меня хватает лишь на то, чтобы держать при себе тушь с неистёкшим сроком годности.
Чувствуя себя раздавленной, я начала расчёсывать свои длинные тёмные волосы, постаралась справиться со всеми узелками и собрать волосы в высокий хвост. Понимая, что лучше всё равно не будет, я решила перестать сокрушаться из-за своего внешнего вида. Да и я была слишком голодной, чтобы париться.
Мне хотелось только набить рот пиццей и забраться на ручки Трейса.
Само собой, второе я делать не буду, но не стану отрицать, что хочу.
– Пицца приедет через десять минут, – сказал Трейс, когда я вошла в гостиную несколько минут спустя. Он лежал на угловом диване, смотрел что-то на телефоне. Его взгляд скользнул по мне.
И там и остался.
Не знаю, что такого он увидел, но, судя по жаркому взгляду, явно не мокрую жертву грузовика, которую я увидела в зеркале. Есть такая особенность у влюблённых парней. Они смотрят на тебя сквозь розовые очки, даже если ты сама себя оцениваешь очень низко.
Я закатила глаза и села на тот же диван, но на расстоянии двух футов от Трейса. Я слишком привыкла к его близости, хотя пытаюсь держать дистанцию. Я балансирую на краю пропасти и скоро стану мастером в этом деле.
– Как себя чувствуешь? – спросил он, откладывая телефон на кофейный столик, и развернулся ко мне, закинув руку на спинку дивана. Всё его внимание теперь было направлено на меня.
– Уже намного лучше. – Я забралась на диван, подобрав под себя ноги. – Хорошо не чувствовать постоянную боль. В какой-то момент я уже было поверила, что навсегда перееду жить в подвал Бена.
В этой шутке была лишь доля шутки.
– Бен был бы только рад. Кто ещё может похвастаться, что у него есть своя Барби в подземелье?
– Ага, так и вижу, как он часами пытает меня просмотрами всех сезонов «Секретных материалов».
Трейс засмеялся.
– Ты хорошо его знаешь.
– А если серьёзно, то я безмерно благодарна ему за помощь. И Габриэлю, – быстро добавила я, внезапно осознав, сколько народу пришло мне на выручку сегодня ночью. Без них всё было бы намного хуже. Я могла отправиться прямо в логово льва со снятыми трусами. Но друзья бросили всё и приехали ко мне. Жаль, я не видела лица Доминика, когда он понял, что я не приду.
Я в долгу перед всеми тремя, но особенно перед Габриэлем.
У меня сжалось сердце при мысли о нём.
– Надеюсь, он уже отошёл после сегодняшнего.
– Ты про Габриэля?
Кивнула.
– Он нарушил свои многолетние принципы ради меня. Боюсь представить, что он сейчас чувствует. – Чем больше я думала об этом, тем больше винила себя. – Надо было найти кого-нибудь другого. Не стоило просить его…
– Он сам предложил, – перебил Трейс, пытаясь успокоить мою совесть. – К тому же разве у тебя есть ещё знакомые Воскрешённые, которым ты могла бы довериться в таком деле?
– Был один, – прошептала я. Казалось, что это было целую вечность назад. Когда Доминик был именно тем, кто мог бы меня спасти. Он бы без лишних вопросов рискнул своей жизнью ради меня.
Теперь же именно он и подвергает меня опасности. Играет с моей жизнью, будто я для него не более чем зверушка для развлечения. Эта мысль вгоняет меня в депрессию.
– А ты серьёзно была готова обезвредить его? – спросил он задумчиво и с любопытством. – Ну, пока не выясним, что с ним можно сделать?
– А что? Думаешь, не вышло бы?
– Напротив. – Он подвигал челюстью, изучая меня. – Мне кажется, это лучший способ защитить тебя сейчас.
Я скривилась, давая понять, что мне не нравится его выбор слов.
– Знаю, знаю, ты сильная, тебя не нужно защищать. Я не это имел в виду, – быстро исправился он. – Но конкретно сейчас из-за Доминика ты уязвима. А учитывая все обстоятельства, это слишком рискованно.
– Ты прав.
Я едва ли могу одновременно решать проблему со Всадниками и Никки, беречь психическое состояние Трейса и постоянно оглядываться через плечо. Чем больше я думаю об этом, тем больше склоняюсь к мнению, что временное обездвижить Доминика будет лучше для всех, включая его самого.
Его нельзя оставлять как есть – он не в том состоянии, чтобы спокойно разгуливать на свободе. А у меня слишком много проблем, чтобы приглядывать за ним. Кто знает, сколько уже невинных людей пострадали из-за Доминика и Присциллы…
– Будет непросто, – сказала я по большей части сама себе. – Рядом с ним его прародительница. И я уверена, что она будет защищать его не меньше, чем он её.
Жар в груди спустился к животу. Ненависть пожирает меня при мысли о них двоих вместе, поэтому я старалась думать о них как можно меньше.
– Значит, будем действовать по принципу «разделяй и властвуй», – спокойно ответил Трейс. – Звучит не слишком сложно.
– Будем? – Я окинула его взглядом и покачала головой. – Я не хочу впутывать в это тебя.
Трейс мрачно усмехнулся.
– Оглянись, Джемма. Я уже впутан.
– Согласна, но я не хочу вмешивать тебя ещё больше, – уточнила я, удерживая его прямой взгляд.
– Опять по кругу, серьёзно? – усталым тоном спросил он. – Ты же знаешь, что если запахнет жареным, тебе нужен будет быстрый путь к отступлению, а кто в этом деле лучше Жнеца? Ну же, Джемма, имей хоть немного веры в меня.
Что ж, с этим не поспоришь. И всё же мне нужно будет тщательно обдумать, кого стоит, а кого не стоит вовлекать в это дело. Малейшая оплошность – и Доминик сразу всё поймёт, а это плохо. Если у него появится хотя бы малейшее подозрение… Содрогаюсь от мысли о том, что он сделает со мной в таком случае и с каким удовольствием.
Раздался звонок в дверь, прервав наш разговор. Трейс тут же встал, схватив бумажник со стола, и вышел из гостиной. Я взяла пульт с кофейного столика и начала переключать каналы в поисках чего-нибудь интересненького. Остановилась на ужастике. Вполне в тему, учитывая приближающийся Хэллоуин.
– Отличный выбор, – прокомментировал Трейс, вернувшись в комнату с большой пиццей в руках. – Вторая часть моя любимая.
Он поставил коробку на кофейный столик и сел обратно на диван.
– Пахнет божественно, – произнесла я, глядя, как он открывает коробку и разворачивает ко мне. Я тут же схватила кусочек и мигом вернулась на своё местечко на диване, как белка, получившая своё угощение.
Трейс тоже взял себе кусок и сложил пополам, перед тем как плюхнуться на диван (уже чуть ближе ко мне). Я старалась не обращать внимания на то, что его предплечье задевает моё бедро, или на то, как приятно находиться так близко к нему, есть пиццу и смотреть ужастик по телику, будто нормальные люди.
Впервые за очень долгое время я почувствовала себя довольной. Если не сказать… счастливой.
– Только не отвлекайся, – сказал он, скосив на меня взгляд. – Сейчас будет самая крутая сцена во всём фильме.
Я улыбнулась, пытаясь сосредоточиться на действии на экране. Однако моё внимание всё время ускользало к Трейсу и его ямочкам, которые становились глубже каждый раз, когда он откусывал пиццу. К его чёрным волосам, которые в свете от телевизора отливали синевой. К его руке, спокойно лежащей рядом с моей ногой, как будто мы всегда были так близки. Как будто между нами не может быть иначе.
Честно, сфокусироваться на фильме невероятно сложно.
В дверь снова позвонили, отвлекая меня от разглядывания Трейса.
Трейс посмотрел на меня со сведёнными бровями.
– Ты кого-то ждёшь? – спросил он, глядя в сторону коридора. Его челюсть была напряжена.
– Я? Это даже не мой дом, – напомнила я. Прозвучало глупо, потому что он это, конечно, знает.
– Подожди здесь, – сказал он, откладывая кусок пиццы обратно в коробку, и встал с дивана.
Но я уже успела вскочить и схватить его за руку, пока он не успел сделать ни шагу.
– У меня плохое предчувствие, – сказала я. Внутри всё съёживалось от тревоги.
– Да? Ну, не у тебя одной.
Он не сводил глаз с тёмного коридора, словно ожидал там появление нашего незваного гостя.
Моя паника разрасталась из живота к рукам и ногам.
– Ну вот, давай просто сделаем вид, что ничего не слышали, – предложила я, мечтая вернуться к нашему абсолютно нормальному вечеру с нормальным фильмом и нормальной пиццей. – Кто бы там ни был, он просто уйдёт, если мы не ответим.
– А если это кто-то из наших друзей? – спросил Трейс. Но судя по тону, он явно предполагал иное.
– В полночь? Думаю, они бы сначала позвонили или написали.
В дверь снова позвонили, теперь уже дважды.
– Есть только один способ узнать наверняка.
Я сжала его руку, впившись ногтями в кожу.
– Мне кажется, это он. Я… чувствую его.
Мне не нужно было произносить его имя вслух, Трейс и так понял, что речь идёт о Доминике.
Трейс строго посмотрел на меня.
– Не выходи из комнаты, пока я не вернусь.
Чувствуя, как увлажнились глаза, я ещё сильнее вцепилась ногтями в его бицепс.
– Не вздумай открывать ему дверь, Трейс!
Я не узнавала свой испуганный голос. Он как будто принадлежал кому-то другому.
– Я не боюсь этой пиявки, Джемма. К тому же он не сможет сюда войти.
– Я всё это знаю, но… он тоже знает.
– И что? – спросил он, не улавливая мой ход мыслей.
– Ну, если он не может войти, зачем тогда вообще пришёл? – начала размышлять я вслух. Живот скрутило в неприятный узел.
– Чтобы запудрить тебе мозги, конечно же, – сказал Трейс, всё больше злясь с каждой секундой. Его взгляд вернулся к тёмному коридору, желваки яростно двигались. – Хватило же наглости припереться в мой дом.
– У него наверняка есть какой-то план.
Мои инстинкты прямо-таки вопят об этом.
– Пускай, – сказал Трейс, стремительно выходя из гостиной. – У меня тоже.