Дыхание перехватило, внутри всё заледенело, ноги стали чугунными. Я не была к этому готова. Всё это время я надеялась, что Никки послушает голос разума и закроет свой лживый рот на замок, и совсем не продумала, что буду делать в противном случае.
– Говорит, что от меня, – мрачно продолжил Трейс, всё ещё глядя строго перед собой. – Но я не помню ничего между нами. Не помню…
Он встряхнул головой, словно остаток фразы исчез вместе с остальными воспоминаниями о той ночи.
– Это… всё, что она сказала? – спросила я, сжимая кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони.
Он всё же поднял глаза на меня, растерянно сведя брови.
– Разве этого мало?
Я опустила голову и поджала губы. Паника и страх накрыли меня, комната как будто уменьшалась, давила на меня. Я понятия не имела, как это исправить. Как успокоить его, не раскрывая опасной для него правды о прошлом. Я хожу по очень тонкой грани. Любое неверное движение может пошатнуть его психическое здоровье.
– И что ты ей сказал? – решила спросить я, пытаясь разговорить его, но при этом не выдать ничего лишнего.
– Я попросил её сделать тест на отцовство, – сказал он. Выражение его лица было нечитаемым.
Мои глаза удивлённо округлились.
– А она что?
Я рефлекторно сделала шаг к Трейсу. Мне было до смерти любопытно узнать, как она выкрутилась.
– Она согласилась, – ровным тоном ответил он. Его глаза были полны растерянности и печали. – И ударила меня по лицу.
Он поднёс бутылку к губам и сделал ещё один глоток.
Она реально согласна сделать тест на отцовство?
Новая волна паники захлестнула меня. С чего бы ей на это соглашаться, если тест явно покажет, что Трейс не является отцом ребёнка? Она либо знает что-то, чего не знаем мы, либо совсем потеряла связь с реальностью.
А что, если у ребёнка действительно есть ДНК Трейса, раз Люцифер использовал его тело в качестве сосуда?
Нет, что за бред.
Всем уже очевидно, что Никки носит под сердцем дитя Люцифера, а не Трейса. Поэтому Всадники здесь. К тому же мы все знаем, как демоны размножаются, и этот случай – не исключение, так что если она не собирается подделать результаты теста, нам не о чем переживать.
С другой стороны, с неё станется пойти на подлог. Она была такой ещё до того, как начала вынашивать Сына Погибели, влияние которого могло бы сказаться и на святой женщине.
– Чёрт, – прошипел Трейс, выдёргивая меня из потока размышлений. Он выглядел сломленным и сокрушённым. Моё сердце сжималось при виде него.
Мне хотелось утешить его, обнять, поэтому я села на диван рядом с ним, но он тут же вскочил на ноги, словно ему было невыносимо моё присутствие.
Сердце дало трещину. Трейс подошёл к окну и упёрся предплечьем в раму. Сделав ещё один большой глоток из бутылки, он уставился на пустую улицу с таким видом, будто держал весь груз этого мира на своих плечах. В каком-то смысле так и есть.
– Иди спать, – сказал он, не глядя мне в глаза. – Мне нужно подумать в одиночестве.
– Я не оставлю тебя в таком состоянии.
Он безрадостно хмыкнул и покачал головой.
– Это не твоя проблема, Джемма.
– И не твоя тоже. Она лжёт, – выпалила я и резко закрыла рот, не зная, чем буду подкреплять столь смелое обвинение. – Ну, наверняка ведь.
Трейс не дрогнул.
– Я видел её. Она действительно беременна, – уверенно ответил он.
Как бы я ни переживала, что не могу раскрыть ему всех карт, молчать я тоже не собиралась. Только не в таком деле. Она пудрит ему мозги, играет на его чувствах, причиняет ему боль. Я не могу допустить, чтобы ей сошло это с рук.
– Ладно, допустим, но почему сразу от тебя? Это невозможно, – сказала я, подходя ближе, словно не могла выдержать дистанцию. – Но по времени что-то не сходится. Если виден живот, значит, срок большой, – отметила я, решив, что это достаточно безопасный факт. – А тогда…
Его стеклянные сапфировые глаза в отражении встретились с моими.
– Мы с тобой были вместе. Ты не мог мне изменить.
Он внимательно смотрел на меня, словно пытался по глазам считать наше прошлое, увидеть, что было между нами. Моё сердце ныло от осознания, что всё хорошее было стёрто из его памяти наряду с плохим.
– Она использует твою потерю памяти против тебя.
Трейс долго ничего не отвечал. Я уже в сотый раз за день пожалела, что не умею читать его мысли, как это делает он. Он как будто всегда знает, о чём я думаю.
Он прислонился спиной к стене и посмотрел мне в глаза.
– А если это всё же мой ребёнок? – тихо спросил он.
– Не твой, – настаивала я с непоколебимой уверенностью, которой не должно вообще-то у меня быть в вопросе, о котором я как бы ничего не знаю.
– Но если всё же да? Что тогда будет с нами? – спросил он, на его лице не было ни единой эмоции. Будь он открытой книгой, в ней всё было бы на непонятном языке.
– Это ничего не изменит, – честно ответила я на его гипотетический вопрос. Правда в том, что я никому больше не позволю встать между мной и Трейсом. Только не теперь. И уж точно не Никки. – Если, конечно, ты сам не захочешь.
– То есть ты предлагаешь мне просто испортить твою жизнь? – мрачно продолжил он. – Втянуть тебя в свои проблемы?
Я сократила расстояние между нами.
– Ты не можешь испортить мою жизнь, Трейс. Ты только делаешь её лучше.
Его взгляд на мгновение смягчился, но затем вновь стал непроницаемым.
– Ага, ну, ещё не вечер, – сказал он и попытался снова сделать глоток, но я перехватила его руку с бутылкой и медленно заставила опустить.
– Не делай этого.
Он посмотрел на меня из-под полуприкрытых век.
– Не делать чего?
– Не отталкивай меня.
Ещё один мрачный смешок раздался из его груди.
– Ты должна бежать от меня сверкая пятками.
– Я никуда не уйду.
– Да? И почему же? – спросил он, нависая надо мной.
– Потому что я…
Прижимаясь к нему, я прикусила губу, чтобы не ляпнуть лишнего… не озвучить слов, которые могут разрушить всё между нами. Потому что как только я их произнесу, как только произнесу это вслух, пути назад уже не будет.
– Потому что ты что? – подталкивал он, наклоняя голову ко мне.
Его горящий взгляд упал на мои губы. У меня внутри всё сжалось.
– Ты знаешь почему, – на выдохе прошептала я, приподнимаясь на носочках. Мои губы оказались в опасной близости от его губ.
Его челюсть напряглась. Он обхватил рукой меня за талию и прижал к своему телу. Его ладонь распласталась на моей спине. Его глаза ловили мой взгляд, словно могли прочитать в нём разгадки всех тайн мира.
Моё тело откликалось – на каждый его взгляд, на каждое мягкое прикосновение – гудением и дрожью. Я обхватила руками его шею и жадно поддалась желанию быть ближе к нему.
Он тихо чертыхнулся, и в следующий миг его губы накрыли мои.
Бутылка выпала из его руки, звякнув о паркет. Обе ладони легли на мои ягодицы. Трейс ловко приподнял меня, прижал спиной к стене и углубил поцелуй. Меня охватило желание, стоило только его языку проникнуть в мой рот. Трейс застонал, я буквально физически ощущала его жар и сексуальный голод, смешивающиеся с моими настолько тесно, что уже и не различить, где чьё.
Было нечто свирепое в его поцелуе, в его прикосновениях. Он отстранился всего на мгновение, чтобы задрать мою майку. Его движения были требовательными, страстными, безудержными, и каждый дюйм меня откликался в равной степени.
Трейс отпустил меня, позволяя коснуться ногами пола. Но не успела я запротестовать, как он сдёрнул с меня штаны вместе с бельём и вновь заключил в свои объятья. Жёсткая ткань его джинсов тёрлась о мою кожу. Он ухватился за свою футболку со спины и за секунду снял её. Мои пальцы впились в его грудь, желая прочувствовать каждую линию рельефного пресса, груди. А его рот вновь накрыл мой.
Я чувствовала движения его безупречно очерченных мышц под своей рукой, пока он расстёгивал пуговицу и молнию. От этих звуков я невольно сжала бёдра в предвкушении. Считанные секунды – и он уже во мне. Его пальцы сжимают мою попу, а вторая рука направляет мою голову, чтобы он мог играть с моим языком под нужным углом. Он был совершенно не сдержан в своей страсти, и моё тело отвечало тем же. Я полностью отключила голову и отдавалась ощущениям. Между нами не было ничего, кроме дымящегося желания.
Неумолимая потребность быть с ним, чувствовать его внутри себя – вот всё, что имело значения, несмотря на бушующее адское пламя, распространяющееся вокруг нас быстрее любого лесного пожара.
– Я люблю тебя, – хрипло прошептал он, обхватывая руками мои бёдра, чтобы ещё больше развести в стороны. – Я влюбился в тебя, как только увидел.
Довольный стон сорвался с моих губ, когда движения Трейса стали жёстче и быстрее.
– И с тех пор не переставал любить, – продолжал шептать он. Затем поймал зубами мою нижнюю губу и слегка прикусил.
Ощущения были настолько яркими, что я захныкала, не размыкая губ.
– А ты? Всё ещё влюблена в меня? – спросил он. Его голос звучал напряжённо, дыхание было тяжёлым.
Всё внутри меня кричало: «ДА!», и Трейс это знал, но я не могла заставить губы слушаться. Я могла только отрывисто дышать напротив его губ, пока его движения набирали скорость.
– Скажи, что любишь меня, – настаивал он. Его рука скользнула между нами, пальцы обвели клитор.
– Трейс… – Твою ж мать! Мои мышцы сжались от уже хорошо знакомого, изумительно приятного вихря удовольствия внизу живота. – Не останавливайся, – умоляла я, пока он играл на мне как на скрипке, задевая нужные струны с такой точностью, словно это он создал моё тело под свои пальцы.
Его свободная рука скользнула по моим волосам и потянула назад, вынуждая меня поднять подбородок.
– Скажи это, – просил он. Его губы сминали мои в собственническом поцелуе. – Скажи, что ты любишь меня.
Все оборонные сооружения вокруг моего сердца рассыпались, не оставив ничего, кроме голой правды. Чувства, которые я пыталась в себе похоронить, теперь хлынули водопадом. В этот момент я поняла, что бегать от него было бессмысленной затеей с самого начала. Я не могу быть без него. Нельзя отрицать, что мы оба дополняем друг друга, что каждый раз, когда наши тела соединяются, мы становимся единым целым. Он создан для меня, а я для него.
– Я люблю тебя, – выдохнула я. Пальцы ног поджимались от удовольствия. Руки и ноги приятно покалывало. Кровь кипела. Я уже на грани. Так, так близко.
Он зарычал рядом с моим ухом. Это был тихий, низкий, грудной рык, от которого у меня завибрировало в груди.
– Ещё, – простонал он, продолжая умело подводить меня пальцами к пику. В его глазах отражалось столько эмоций… То, как он целовал меня, то, как его бёдра двигались навстречу моим, то, как он тянул меня за волосы и командовал мной, – всё это сводило меня с ума изысканнейшим образом. – Скажи это ещё раз.
– Чёрт, – прошипела я, сжимая бёдра. Каждое нервное окончание пело, горело, тянулось к нему, как будто я жила во сне до этого самого момента. Оргазм накрыл меня с мощью урагана, пробрал от макушки до пят, заставляя снова и снова кричать: «Люблю!»
Губы Трейса смяли мои, навсегда отпечатывая в памяти их вкус, пока я приходила в себя. После чего он уткнулся носом в мои волосы и кончил сам, хрипло выкрикнув моё имя. У меня по коже побежали мурашки.
Прижав ладонь к стене рядом с моей головой, он обмяк всем телом и тяжело дышал. Его грудь торопливо поднималась и опускалась, пока он медленно восстанавливал силы.
Я, прижатая его телом к стене, скользила пальцами по его шелковистым волосам. Мои ноги безвольно висели на его бёдрах. Было нечто простое и настоящее в этой тихой сцене. Мне хотелось, чтобы эти минуты длились вечно.
Трейс отодвинулся и посмотрел мне в глаза. Уголок его губ игриво приподнялся.
– Так, значит, ты меня любишь?
– Перестань, – фыркнула я, шлёпнув его по груди, и попыталась встать на ноги, но Трейс не собирался уступать.
Он крепче сжал меня и улыбнулся. На щеках появились ямочки.
– Скажи ещё раз.
– Не многовато ли для одной ночи? – спросила я, покраснев при мысли о том, сколько раз я уже выкрикнула эти слова.
– Мне всегда будет мало, – тихо произнёс он, глядя мне в глаза. – Скажи это ещё раз, Джемма.
Я молча смотрела на него несколько секунд, ведя мысленную борьбу: то ли помучить его ещё немного веселья ради, то ли пойти навстречу.
– Я люблю тебя, Трейс, – призналась я, прямо и открыто, потому что не могла больше держать это в себе. – Любила, люблю, и похоже, буду любить всю оставшуюся жизнь.
Он зажмурился, словно мои слова тронули его за самую душу, и затем прижался губами к моим в обжигающем поцелуе, который длился очень и очень долго. Но как бы я ни хотела насладиться этой близостью, нырнуть с головой в океан любви между нами, тоненький голосок на задворках сознания не умолкал.
Он тихо молился, чтобы я не пожалела об этих словах на смертном одре.