Солнце ещё только начинало близиться к горизонту, когда я вышла их Храма, а значит, я ещё, как минимум, час или два могу спокойно ходить по улицам, не опасаясь встречи с Домиником. Одна мысль о нём вгоняла меня в депрессию. Ни за что бы не подумала, что когда-нибудь буду этого опасаться, уж тем более с Домиником.
Присцилла Бомон дорого заплатит за это.
Не знаю точно, когда и как, но она обязательно получит по заслугам. От меня лично.
Я открыла дверь, опустилась на водительское сиденье и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Чем больше я думала о Доминике и Присцилле, тем сильнее ощущала бурлящие потоки под кожей, волны выходили из берегов в поисках мести. Меня бесило это состояние. Злость. Потерянность. Расшатанность.
Раньше Доминик был моей палочкой-выручалочкой, тем, к кому я могла прийти и выпустить все нехорошие эмоции. Увы, больше у меня такой опции нет. И неизвестно, будет ли когда-либо вновь.
В этот момент я осознала, что понятия не имею, как это всё работает. Насколько сильна связь с прародителем и можно ли её разорвать? Что, если нет? Вернутся ли чувства Доминика ко мне, или я потеряла его навсегда?
Особо не раздумывая, я выехала с парковки и направилась на окраину города – к единственному, кто сейчас мог дать мне нужные ответы.
Габриэль открыл дверь ещё до того, как я закончила стучать, а значит, он либо знал о том, что я приеду, либо уже стоял у двери ждал кого-то ещё. Ради его же блага надеюсь, что всё же первое.
– Почему ты на меня так смотришь? – спросил он, отступая назад, чтобы пропустить меня в квартиру.
– Как «так»? – Я прошла к футону. – Ты куда-то собирался? – спросила, вновь развернувшись к нему.
– Нет. А почему ты спрашиваешь?
Он закрыл дверь и проследовал за мной в гостиную – ну, то есть основную зону его небольшой берлоги.
– Да так. – Я пожала плечами, словно речь шла о сущем пустяке. – Просто ты довольно быстро открыл дверь. Я едва постучала, – добавила я, решив дожать до конца.
Он помедлил мгновение, а затем признался:
– Я почувствовал, что ты здесь.
Я вздрогнула, потому что его слова стали выстрелом в мою голову.
– Ох ты ж, прям вот «почувствовал»? – Я более чем уверена, что раньше такого не случалось. – У тебя открылся новый дар?
Ему же, похоже, было совсем не до смеха.
– Нет. Это последствие нашего кровообмена.
Он произнёс это так, словно я уложила его на лопатки и забрала кровь против его воли.
– Только не надо вести себя так, будто я убила твоего щеночка, – заняла я оборонительную позицию. – Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Да и для формирования кровных уз вроде как нужно время, разве нет?
– Да. – Он занял кресло по другую сторону кофейного столика. Слишком далеко от меня. – Но связь – кирпичики, из которых строятся кровные узы, – возникла почти моментально.
Чёрт. Обессиленная, я обмякла на месте. Главным образом, потому что поняла, что просить его о новой дозе совершенно бесполезно.
– Так что там вчера произошло? – спросил он, упираясь локтями в колени и подаваясь вперёд.
Я рассказала ему всё про Всадников, Никки, малыша и враньё Присциллы, из-за которого у нас сейчас столько проблем.
– Она пожалеет об этом. О том, что лгала мне, о том, что сделала с Домиником, о том, что вообще посмела сунуться в этот город. – Я устало вздохнула. – Осталось выяснить, как подобраться к ней достаточно близко.
– Я должен был это предвидеть, – произнёс Габриэль. Как всегда, он берёт вину на себя.
– Что ты мог предвидеть? Как вообще кто-либо из нас мог это предугадать? Она просто перевернула всё с ног на голову. – Я покачала головой. Если кто-то и виноват, так это я. – Она играла со мной с самой первой минуты.
– Да, но это типичная Присцилла. Вот почему я сразу должен был догадаться.
– Ладно, нет смысла лить слёзы над пролитым молоком. К тому же теперь всё зависит от Совета, не от нас. – Я испытывала некоторое облегчение от того, что хоть это мне не придётся тащить на своих плечах в одиночку. – В конце концов, мы просто солдаты, выполняющие приказы.
– Ну, кто-то больше, кто-то меньше. – Он откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу. – Ты ещё виделась с Домиником после больницы?
Я покачал головой.
– Нет, он больше не приходил.
На лице Габриэля отразилось беспокойство.
– Знаю, знаю, – сказала я прежде, чем он озвучит то, о чём, очевидно, подумал. – Скорее всего, прямо сейчас, пока мы тут разговариваем, он творит нечто ужасное. Когда дело касается Доминика, отсутствие новостей – само по себе плохая новость.
– Да, к сожалению.
То, что я угадала его мысли, никак не снизило его тревогу.
– Что мне теперь делать?
Глаза жгли слёзы безнадёжности, но я не позволяла пролиться ни единой слезинкой. Потому что не так уж всё безнадёжно. Должен быть выход. Я не собираюсь просто сидеть здесь и реветь или, хуже того, хватать белое полотенце и размахивать этим белым флагом, признавая поражение. Только не когда дело касается Доминика.
Проглотив боль, я подняла глаза и поймала взгляд Габриэля.
– Как мне вернуть его эмоции? Если его прародительница умрёт, это поможет?
Честно говоря, мне просто хочется убить эту суку.
Габриэль покачал головой, и моё сердце вновь ухнуло вниз.
– Пускай это она заставила его их выключить, но как только он это сделал, его эмоции исчезли. Они не у неё, их просто нет.
Я проглотила ком в горле.
– Но их ведь можно включить обратно?
Он неуверенно кивнул, словно не знал, с какой стороны подступиться.
– Единственный способ вернуть их – это достучаться до его человечности. На это могут уйти месяцы, годы, а то и десятилетия.
– Господи, серьёзно? Десятилетия?
– Не обязательно, – поспешил уточнить он. – Просто такая вероятность существует. У всех Воскрешённых это происходит по-разному.
Не сказать, что меня это успокоило.
– Так как же мне это сделать? Как достучаться до его человечности?
Его лицо посуровело, тяжёлый взгляд пригвоздил меня к месту.
– Ты должна стараться вызвать в нём любые эмоции. Не только любовь. Провоцируй его, вызывай ревность, задевай гордость – всё, что только сможешь придумать. Если ты сможешь заставить его ощутить что-то, то, возможно, тебе удастся вытащить его из пустоты.
Я вышла из квартиры Габриэля вскоре после заката, чувствуя себя лишь немного лучше, чем когда туда заходила. Пускай я не услышала того, чего хотела, но, по крайней мере, я увидела проблеск надежды – у меня есть шанс вернуть эмоции Доминика. Это лучше, чем ничего. К несчастью для меня, чтобы снять с него эти чары, потребуется нечто большее, чем просто поцелуй истинной любви.
Заехав на подъездную дорожку у дома Трейса, я заглушила двигатель и несколько секунд просто сидела, глядя на двери гаража. Меня переполняли сомнения. Трейс внутри. Один. Ждёт меня. Он телепортировался вместе с Голодом к себе домой вскоре после того, как Уильям сообщил, что пришлёт машину за Всадником.
Мне очень не хотелось оставаться одной в этот момент (особенно в поместье Блэкберн, куда я имела глупость пригласить Доминика), но в то же время я нервничала из-за того, что мне предстоит увидеть Трейса. Остаться с ним наедине.
Наши отношения стали очень сложными, и в сутках определённо недостаточно часов, чтобы как-то с этим разобраться. Не говоря уже о том, что Никки носит под сердцем дитя Люцифера, искренне веря, что это ребёнок Трейса. Я молила небеса, чтобы мои слова хотя бы посеяли в ней сомнения, но особо не рассчитывала на это. Я боялась, что в любой момент она обрушит эту бомбу на голову Трейса. Или даже хуже: вдруг он узнает от меня, через прикосновение или ещё как-нибудь?
Зря я сюда приехала.
Слишком много стоит на кону. Как бы я ни хотела ощутить себя в безопасности или просто увидеть его, я всё же не могу рисковать им.
Я вновь завела двигатель и переключила на заднюю передачу. Не успела я убрать ногу с тормоза, как тихий стук в окно со стороны пассажира заставил меня подпрыгнуть.
– Куда это ты собралась? – спросил Трейс. Его голос прозвучал приглушённо сквозь стекло.
Вернув ручник обратно, я вздёрнула нос и опустила окно.
– Я просто… эм… – Ну же, Джемма, придумай что-нибудь. – Я просто хотела забрать кое-какие вещи из дома.
На его безупречном лице отразилось осуждение, и я тут же пожалела о своей лжи.
– Ты серьёзно?
Мои щёки порозовели.
– Солнце едва село. Вряд ли он ещё вышел из своего дома, – поторопилась оправдаться я, хотя вся эта ложь звучала слишком нелепо. Я говорила как типичная героиня-идиотка из ужастиков, которая сама всегда идёт в руки убийцы. Хотя это совсем на меня не похоже. Ну, в большинстве случаев.
– Джемма, ты же знаешь, что безопаснее поехать нам вместе.
Я устало выдохнула.
– Может, не надо?
– Чего не надо? – переспросил он, растерянно сведя брови.
– Вот этого всего. – Я указала на нас двоих. – Ты не несёшь за меня ответственности, Трейс.
– Никакой ответственности, – согласился он, но затем открыл дверь и сел рядом. – Но ты же мой друг, верно? А друзья присматривают друг за другом. – Он одарил меня очаровательной улыбкой, от которой проявились сразу обе ямочки на его щеках. Чёрт, я никогда не смогу им сопротивляться. – Да и в магазин не помешает заехать. Кажется, этот Голод испортил всё съедобное, что было в доме.
Из меня вырвался нервный смех.
– С чего бы ему портить всю твою еду? – спросила я, выезжая на дорогу. Нет смысла спорить, раз он уже пристегнулся и настроился ехать.
– Я не думаю, что он сделал это специально, – сказал Трейс, скосив на меня взгляд.
Я поймала его взгляд. Он был абсолютно серьёзен.
– О чём ты?
Трейс пожал плечами.
– Я знаю только, что всё было нормально, когда я вчера готовил ужин. Но затем этот тип побыл у меня всего двадцать минут, после чего всё разом испортилось. Молоко прокисло, хлеб заплесневел, яблоки сгнили так, будто пролежали целый год. – Он открыл окно и выкинул жвачку. – Это было отвратительно.
– Хм. – Я задумалась. – Видимо, поэтому его зовут Голод. Вряд ли рядом с ним можно нормально поесть, если вся еда сразу портится.
– Точно. – Он скривился. – Даже знать не хочу, что случается рядом со Смертью и Раздором.
Брр. Я даже не задумывалась об этом.
– Ну, спасибо хоть Мор нам больше ничем не грозит.
– Хоть какие-то плюсы, – прокомментировал Трейс, и мы оба засмеялись, несмотря на всю неуместность комментария.
– Может, ты хочешь сначала перекусить? По пути есть бургерная, где заказы выдают в машину.
– Не, – ответил Трейс и снова скосил взгляд на меня. – Давай сначала заберём твои вещи, а потом поедим. Я как раз хотел пригласить тебя в один ресторанчик.
Я тут же замотала головой.
– Это не свидание, если ты об этом, – добавил он прежде, чем я начала возражать. – Просто двое друзей и хорошая еда.
Судя по его ухмылочке, речь шла не просто о дружеском походе в ресторан. Но я вновь увидела эту ямочку на щеке, и слова застряли в горле.
Так и знала, что всё это было плохой идеей.
Ни к чему хорошему это не приведёт. Каждую секунду, что мы вместе, ему грозит опасность. Что угодно может стать триггером для возвращения воспоминаний. После каждой ночи с ним мне всё сложнее уходить утром. Я это прекрасно понимаю, но всё равно не могу держаться вдали от него, даже если от этого зависят наши жизни.
Так всегда было, и что-то мне подсказывает, что так всегда будет.