Я пинаю Уоллеса ногой в живот, сильным, жёстким ударом, от которого он с глухим стуком впечатывается в стену. Использование хотя бы малой доли эмоций, которые я испытала за последние полчаса, делает мои движения быстрее и сильнее.
Флойд замирает на полуслове, уставившись на меня с отвисшей челюстью.
— Какого чёрта…?
Уоллес кричит, морщится и хватается за плечо в том месте, где ударился о стену, но быстро приходит в себя. Он начинает хмуриться, а щеки вспыхивают от ярости.
— Ах ты, маленькая сучка!
Я поворачиваюсь к нему лицом, когда он стремительно возвращается ко мне. Я сосредотачиваюсь на каждом его движении, на взмахах его рук, скорости его ног и на том, как его друг внезапно начинает действовать, одновременно нападая на меня.
Я жду ещё долю секунды, а затем…
Я поджимаю губы и издаю свист, короткий и пронзительный, подзывая зверя, который ранее последовал за мной в комнату.
Она прыгает. Неистовая энергия. Чёрная волчица с острейшими когтями, ещё более острыми зубами и фиалковыми глазами, горящими безжалостным голодом.
Темпл вылетает из тени в углу комнаты, сила её атаки настолько велика, что она с таким же успехом может быть грузовиком, сбивающим с ног вторую гиену. В какой-то момент она подбегает к Уоллесу сзади. В следующее мгновение он уже лежит на полу возле двери, прижатый к полу всем телом, его ноги и руки раскинуты под ним. Фиалковые глаза Темпл вспыхивают в тот миг, когда она собирается сомкнуть челюсти на его горле и вырвать его. У него даже нет времени закричать.
Уоллес дрожит, от силы атаки Темпл одежда на его спине вздымается, но он с рёвом продолжает приближаться ко мне, пытаясь дотянуться до моего горла своими короткими когтями.
Я бросаюсь в сторону, хватаю его за руку, бросаю и переворачиваю на спину. Он так близко к столу, что его ноги почти касаются его края.
Слегка переместившись, я выпускаю свои волчьи когти и вонзаю их прямо в его сердце, одновременно падая ему на грудь одним плавным движением.
Я пронзаю его сердце. Быстрое, чистое убийство.
Его глаза широко распахнуты. Я считываю его замешательство, удивление, его отрицание того, что он вот-вот умрёт. Энергия этих последних эмоций вливается в меня прежде, чем поток его чувств прекращается.
Я вспоминаю, где я нахожусь, мои когти погружены в его грудь.
Рука начинает дрожать.
Я борюсь с тем, что будет дальше.
С желанием забрать что-то большее, чем его эмоции. Потребность опустошить его сущность, забрать его душу и питаться ею, чтобы сделать себя ещё сильнее… Моё дыхание учащается, когда я борюсь с той частью себя, которая хочет большего.
Моя тёмная половина восстает, когда я этого не хочу, пересиливая мою решимость сохранять спокойствие и держать себя в руках. Моя тёмная половина непредсказуема и рвётся вперед, иногда, когда я меньше всего этого ожидаю, и я не в состоянии её контролировать.
Сейчас я дышу сквозь зубы, сдерживаю себя, зажмуриваю глаза. Война между двумя моими сторонами реальна, и чем старше я становлюсь, тем труднее контролировать мою тёмную половину.
Тихое рычание Темпл приводит меня в чувство. Её энергия согревает и успокаивает меня, как одеяло. Она подбегает ко мне и тычется носом в мою руку, прежде чем прижаться ко мне — в защитном жесте.
— Я в порядке, Темпл, — бормочу ей, медленно втягивая когти, прежде чем подняться с гиены и обхватить руками шею Темпл.
Она того же размера, что и волк-оборотень. Если бы не её фиалковые глаза без зрачков, которые светятся силой, её можно было бы принять за оборотня в его животной форме.
Трое её братьев прячутся в тени бара за пределами этой комнаты, но Темпл лучше всех сражается в замкнутом пространстве, поэтому в подобных ситуациях она всегда со мной. Она принадлежит мне, а я принадлежу ей. Темпл и её братья были со мной с самого рождения — когда я была совсем маленькой, они были ещё щенками — и они прошли со мной через всё. Через всё, начиная с того, что помогали маме держаться, когда она совсем расклеилась, и заканчивая тем, что они убедили Малию и Таню, что им рады в нашем доме, что у них есть место рядом со мной. С нами.
Я прокашливаюсь, пытаясь собраться с мыслями. Темпл не может говорить со мной, но понимает мои негромкие команды.
— Сделай одолжение, прибери здесь?
Фиолетовый свет в её глазах разгорается, становясь безжалостным. Она вонзает зубы в яремную вену Уоллеса. Я отворачиваюсь через секунду после того, как она начинает высасывать кровь и силу из его тела, питаясь оставшейся смертью.
Все четверо моих демонов-волков с пугающей эффективностью приводят себя в порядок после драки. В течение минуты Темпл извлекает все вещества из тел обоих гиен. Одежда мужчин мягко ложится на пол, и от их физических форм не остается ничего, кроме тонкого слоя пыли. Темпл слизывает последнюю каплю крови с пола, и та тоже исчезает.
Её глаза светятся ещё ярче от жизненной энергии, которую она только что впитала, пока я собираю одежду и крепко сжимаю её в руках. Когда я выйду из этой комнаты, мне нужно будет быстро закрыть за собой дверь, чтобы никто не увидел, что гиен здесь больше нет. В следующий раз, когда кто-нибудь зайдёт сюда, комната будет пуста, но к тому времени никто не должен ничего заподозрить.
Темпл издает последний рык, прежде чем отползти в тень в углу, сливаясь с тьмой, чтобы снова стать невидимой. Я чувствую её энергию, когда она крадется к двери впереди меня, ожидая, когда её выпустят.
Я открываю дверь на настолько маленькую щёлочку, насколько это возможно, и проскальзываю внутрь. По пути я касаюсь энергии Темпл, не влияя на её невидимость. Покажет ли она себя миру или нет, зависит только от неё. Инстинктивно я ищу энергию трёх других демонов-волков в таверне. Они не сдвинулись со своих постов в углах комнаты, совершенно невидимые для окружающих их сверхъестественных существ. Даже Малия и Таня не могут их почувствовать, хотя знают о них всё.
Мои сёстры по-прежнему находятся в пределах видимости двери, и у них, должно быть, заканчиваются поводы обходить эти столики снова и снова. Я замечаю, как бармен с любопытством смотрит на них вдалеке, поскольку наша смена закончилась в полночь, а на часах сейчас 12:15 ночи.
Беглый взгляд по сторонам говорит мне, что бронзового незнакомца нигде не видно. Я не уверена, должна ли я испытывать облегчение или беспокоиться из-за него.
Я попыталась стряхнуть своё беспокойство.
Тату на задней стороне уха горело и голос Малии прозвучал в ухе.
— Ты в порядке, Нова?
В ответ на её вопрос я вытаскиваю свёрнутую одежду из-за спины, чтобы она могла увидеть её край. Она быстро кивает мне, показывая, что понимает, что с гиенами разобрались.
Неподалеку Таня быстро покидает своё место, несколько секунд разговаривает с официанткой, которая её заменяет, а затем направляется к раздевалке для персонала в задней части таверны. Малия делает то же самое. Они подхватывают меня по пути, скрывая меня и свёрнутую одежду от посторонних глаз.
Я чувствую всех четырёх демонов-волков, лавирующими между людьми и столиками, отстающих от нас всего на несколько секунд. Темпл уже следует за мной по пятам, в то время как её братья, Эйс, Лука и Блиц, мчатся за нами.
Как только мы заходим в раздевалку, Таня отрывается от нас, чтобы проверить кабинки и убедиться, что в них никого нет, в то время как мы с Малией направляемся к своим шкафчикам и начинаем снимать одежду официанток.
— Всё чисто, — говорит Таня, приближаясь к своему шкафчику и снимая топ с глубоким вырезом.
— Сделка состоится на стоянке грузовиков напротив Вудфилдского Кладбища, — говорю я, натягивая чёрные джинсы и доставая чёрную майку. — Нам нужно быстро добраться туда. Виктор начнёт нервничать, как только гиены скроются из виду.
— Есть идеи, какого вида сверхъестественными существа ми они торгуют? — спросила Малия.
— Виктор сказал, что «продукт исключительный», — ответила я. — Думаю, кто-то редкий.
Малия замирает, натягивая сапоги, её взгляд сосредоточен, плечи напряжены.
— Значит, такие же редкие, как мы.
Я тихонько смеюсь, пытаясь пошутить, и нежно хлопаю её по плечу.
— Нет. Мы дефектированные, а не исключительные. Помнишь?
В ответ она ухмыльнулась.
Распустив волосы и завязав их в низкий узел на затылке, я заправляю оставшиеся пряди за ухо и запихиваю свой топ с круглым вырезом и шорты в рюкзак. Я проверяю заряд аккумулятора своего телефона, прежде чем надеть мотоциклетную куртку и надеть ботинки. В отличие от большинства двадцатипятилетних женщин, мы используем наши телефоны только для двух целей: звоним на работу и с работы, а также отвечаем на просьбы о помощи. Мой номер есть не у многих. Те, кто знает, что пользоваться им можно только в экстренных случаях. Но они точно знают, что, если позвонят, я буду рядом.
Я подхватила свёрток с одеждой гиен с пола, где я кинула его и затем, опустилась на колени, потянувшись к волку, чью энергию я сейчас ощущаю ближе всего.
— Лука? — мягко позвала я.
Он просовывает голову под мою протянутую ладонь, отвечая на мой зов и становясь видимым глазу. Малия и Таня, стоящие рядом, даже не вздрагивают. Они привыкли к тому, что мои демоны-волки появляются и исчезают.
Лука не такой крупный, как Темпл, или его брат Эйс, но он среди них лучший следопыт, его обоняние даже тоньше, чем моё.
— Мне нужно, чтобы ты запомнил запах гиены на этой одежде, — говорю я ему. — Если почувствуешь что-то подобное на стоянке грузовиков, ты должен предупредить нас, — я не позволила гиенам поделиться этим местом со своим кланом, но мы не можем рисковать, предполагая, что здесь не замешаны другие гиены.
Лука обнюхал одежду, его голова мечется вокруг него таким образом, чтобы убедить меня, что он сделал то, о чём я просила.
Я глубоко вздохнула, прежде чем подхватить сумку, поворачиваясь к сёстрам и беря мотоциклетный шлем, который протягивает мне Таня.
— Поехали.
Мы выходим через боковую дверь в темный переулок и поворачиваем направо к парковке, где наши мотоциклы выстроились в аккуратный ряд. Мы не можем позволить себе мотоциклы высшего класса. Они подержанные и побитые, но у каждого из них есть то, что имеет значение: скорость, управляемость и отличные глушители, которые делают их максимально тихими.
Не успела за нами закрыться дверь, как в конце переулка слева от нас шевельнулись тени. Я уже насторожилась, обернувшись на звук шагов. Во мраке вырисовывается тёмный силуэт, а затем на тусклый свет выходит мужчина.
Не просто какой-то парень, а бронзовый бог.
Парень из бара.
Мой быстрый взгляд скользит от его светлых волос к зелёным глазам, от мускулистой груди и бицепсов к рукам, затем к торсу, пока я проверяю, нет ли оружия. Я высокая, как и Малия с Таней, но он на целую голову выше, вблизи его торс ещё больше, а глаза цвета морской волны ещё более затенены, чем раньше. Я списываю темноту на плохое освещение в этом переулке, но это не объясняет того, как его взгляд притягивает меня к себе, как это было раньше.
— Советую вам переждать, — сказал он, его голос был хриплым и низким.
Моя хватка на мотоциклетном шлеме напряглась. Его заявление не застало меня врасплох, поскольку он внимательно наблюдал за нами в баре и видел, как гиены схватили меня. Он, вероятно, догадался, что я убрала гиен, поскольку они больше не появлялись. Почему он не вмешался тогда, но пытается встать у нас на пути сейчас, заставляет меня быть настороже.
— Переждать? — спросила я, наморщив лоб в притворном замешательстве. — Собираемся домой поесть и поспать? Не понимаю, какое тебе дело.
Пока я говорю, Малия и Таня встают по обе стороны от меня, их движения небрежны. В то же время мои демоны-волки движутся вперёд, образуя полукруг. Это оборонительная позиция, которую мы применяли много раз. Темпл и Эйс встанут на концах полумесяца с обеих сторон, ближе всего к угрозе, чтобы они могли атаковать, если я подам им сигнал.
По крайней мере… должны. Сейчас их никто не видит, но я ощущаю, как их энергия разгорается ярче, когда они подкрадываются к незнакомцу, каждый из них внезапно нарушает строй и крадётся дальше в тень на краю переулка, низко опустив головы и сосредоточившись на нём.
Обычно я могу чётко чувствовать их эмоции, но прямо сейчас они демонстрируют напряжение, которое я раньше никогда в них не замечала. Непонятная смесь любопытства, гнева и — что самое удивительное — страха.
Мои демоны-волки никогда не боятся. Ничего.
Реакция Луки тревожит меня больше всего. Я чувствую, как он глубоко вздыхает, и замечаю, что он подвигается к незнакомцу ближе, чем остальные три волка, — обычно он ведёт себя так, когда узнаёт запах. Учитывая, что я только что попросила Луку предупредить меня, если он снова почувствует запах гиен, это может означать, что этот парень все-таки был с ними. Гиены могли быть посредником, а этот парень — конечным покупателем. Или он мог быть кем-то вроде охотника за головами. Он может охотиться за одним из демонов — или даже за их пленниками — и не хочет, чтобы мы вставали у него на пути.
Проклятье. Прямо сейчас слишком много вариантов.
Незнакомец шагает ко мне, совершенно не обращая внимания на беспорядочные эмоции, которые он вызывает у окружающих. Уголки его губ приподнимаются в обезоруживающей улыбке, из-за которой — на секунду — моё беспокойство кажется излишним.
Его улыбка говорит: Ты в безопасности. Можешь довериться мне. Я твой друг…
Он снова говорит, его голос мягок, как мёд.
— Если бы я думал, что вы идёте домой, меня бы здесь не было, — говорит он. — Я обеспокоен тем, что вы не понимаете, во что ввязываетесь.
Неа. Никто, кроме нашего ближайшего окружения, не беспокоится о нашей безопасности. Даже владелец бара не защитил бы нас от гиен или демонов. Владелец дал нам работу официанток только потому, что это один из самых крутых баров в городе. Он недвусмысленно сказал нам, что «готов закрыть глаза на вашу дурацкую генетику», потому что здесь трудно найти людей, желающих работать.
Я стою на своём.
— Хорош нести чушь, — говорю я. — Кто ты такой?
Он резко останавливается, но уже достаточно близко, чтобы протянуть руку и схватить меня. Я хочу, чтобы он это сделал. Так я смогу впитывать его эмоции и распознавать его мысли. Это не столько чтение мыслей, сколько чтение эмоций, но это укажет на его намерения.
— Могу спросить вас о том же, — говорит он, его взгляд перевернулся на Малию и Таню.
— Получается, мы друг друга не знаем, — говорю я, подходя прямо к нему, в дюйме от контакта. — Предлагаю оставить как есть.
Вблизи он пахнет, как нагретый солнцем пляж, соленый морской воздух ощущается на кончике моего языка. Мои чувства оборотня внезапно разрываются между противоположными инстинктами. Один из них говорит мне, что его запах не соответствует его силе — возможно, я не могу точно сказать, кто он такой, но у него нет явных признаков сверхъестественного существа, обладающего водной силой.
Другой инстинкт говорит мне сократить расстояние и продолжить изучать его запах.
Он никак не реагирует на мою близость, только уголки его губ снова тронула легкая улыбка.
— Я слышу тебя громко и отчётливо: Ты же не хочешь, чтобы я стоял у тебя на пути, — говорит он. — Может быть, я не хочу, чтобы ты становилась на моём.
Его улыбка говорит об обратном. Изгиб его губ говорит сам за себя… Подойти ближе. Я сделаю так, что это будет стоить твоего времени.
Но его глаза…
Я пытаюсь пробиться сквозь тени, но всё ещё не могу определить его сверхъестественный статус. Помимо запаха и физических характеристик, есть несколько других способов распознать сверхъестественные виды. У медведей-оборотней, как правило, глубокий тембр голоса и опасный блеск в глазах, волки-оборотни постоянно рычат, а их эмоции, как правило, более изменчивы, чем показал этот человек, а маг или чернокнижник носит с собой палочку или другой магический предмет, чтобы усилить свою силу — по крайней мере, по моему опыту.
У этого мужчины нет ни одного из этих атрибутов, или, по крайней мере, он очень хорошо скрывает их.
— У тебя необычные волосы, — говорит он совершенно неожиданно.
Уже второй раз за сегодняшний вечер кто-то комментирует мои волосы. Первый был грёбаным подонком. Но этот парень… Похоже, он заинтригован, хочет услышать объяснение.
Удивлённая тем, что в его тоне звучит неподдельное любопытство, я свободной рукой заправляю за ухо ещё одну непослушную прядь, жалея, что не надела мотоциклетный шлем перед выходом из бара. Я напоминаю себе, что не должна поддаваться напряжению, возникшему между нами. На кончике моего языка вертится реплика о том, что я закончила наш разговор, но он не дает мне времени произнести её.
Его рука обхватывает моё поднятое запястье. Это невероятно быстрое движение — настолько быстрое, насколько я могла бы сделать — и в то же время каким-то образом нежное. Его пальцы обхватывают тыльную сторону моей ладони, в то время как ладонь аккуратно обхватывает моё запястье, а большой палец проводит по чувствительной коже у основания моих пальцев.
Он касается моего запястья так же легко, как сжимал стакан, который держал в баре, и это сбивает с толку мои инстинкты, моей преобладающей реакцией является желание оставаться на месте.
Я определённо не боюсь. Я точно знаю, как освободиться из захвата запястья — точно как именно сбросить мой вес, возможно, даже использовать мой шлем в качестве дубинки, и быстро поменять наши позиции так, чтобы он оказался в плену. Но ничего этого не будет, пока я не использую это в своих интересах и не получу всю информацию от его прикосновений.
Мои сёстры не реагируют на его смелый шаг, хотя они напряжение рядом со мной. Они знают, как работает моя сила и что это мой шанс.
Я немного подождала, пока его эмоции дойдут до меня, готовясь к тому, что я могу почувствовать от него.
Ещё секунда…
Затем третья…
Что за чёрт?
Единственная реакция, которую я получаю от прикосновений этого мужчины, — само прикосновение. Кожа к коже. Он тёплый, но приятный. Его поглаживающий палец заставляет мой пульс учащаться, что он обязательно почувствует, когда проведет большим пальцем по моему запястью. Что также делает продолжение контакта чертовски опасным.
Он и так был незнакомцем и вызывал беспокойство. Теперь он стал совершенно новой проблемой.
Я никогда раньше её встречала сверхъестественное существо, которое не могла считать. Даже когда обнимаю своих сестёр, мне приходится намеренно блокировать свою тёмную сторону, чтобы не вторгаться в их личные переживания.
Мне нужно разорвать контакт с этим незнакомцем. Прямо сейчас.
Готовясь к борьбе за свободу, если придётся, я отодвинулась от него.
Слегка прищурившись, он разжимает руку и тут же отпускает меня. Он отступает, и меня удивляет, что он отпустил меня так быстро после своей настойчивости до этого момента. Он отступает в тень возле двери, двигаясь так быстро, что Темпл вынуждена отскочить с его пути, чтобы он случайно не врезался в неё.
Бросив на меня последний взгляд, он говорит:
— Я не буду стоять у тебя на пути, — он замолкает, расправив плечи и сжав челюсти. — На сегодняшний вечер. Надеюсь, ты доживешь до завтрашнего дня.
Он направляется прямиком к боковой двери, распахивает её и исчезает обратно в баре.
В течение нескольких секунд он исчез.
— Что, чёрт возьми, это было? — спрашивает Таня, придвигаясь ближе ко мне, в то время как мои демоны-волки собираются вокруг меня. — И как, чёрт возьми, любой мужчина имеет право быть бронзовым богом и беспокоиться о нашей безопасности?
Я качаю головой, моргая на закрытую дверь.
— Понятия не имею.
— Он с такой интонацией сказал нам остаться в живых, прозвучало для меня как вызов, — говорит Малия. — Я не знаю, кто этот парень, но, похоже, он думает, что мы столкнулись с чем-то, о чём пока не знаем. Нам нужно действовать осторожно.
— Согласна от всего сердца, — говорю я.
— Что удалось узнать из его эмоций? — упорствует Таня, переводя взгляд с меня на дверной проём, где всего несколько мгновений назад стоял незнакомец.
— Ничего, — я пожимаю плечами, но это жест разочарования. — Ни черта.
Её брови приподнимаются.
— С каких это пор такое случилось?
— Никогда, — я пожала плечами, чтобы справиться с дрожью, бегущей по спине. — Но сейчас у нас нет времени беспокоиться об этом. Если мы не поторопимся, то опоздаем. Мы не можем рисковать тем, что Виктор перевезёт своих особо ценных пленников.
Мы одновременно поворачиваемся и мчимся по аллее к парковке.
Я разминаю пальцы, и прикосновение незнакомца повторяется на мне, неожиданно сильное.
Я пытаюсь прогнать остатки покалывания, надеваю шлем и включаю зажигание на мотоцикле, сосредотачиваясь на предстоящей задаче.