Ателла ведёт нас мимо хижины, где отдыхает моя Мама, охраняемая четырьмя орлами-охранниками. Дастиан уверяет нас, что её никогда не оставят одну, и что сменяющийся охранник будет регулярно докладывать ему о случившемся.
Доверять незнакомым людям одного из самых важных людей в моей жизни противоречит всем моим инстинктам, но в этой ситуации я не могу справиться со всем в одиночку. В кои-то веки мой мир расширяется, и у меня такое чувство, что после того, как мы выполним эту миссию, ничто уже не будет прежним.
Место, где питаются орлы, похоже на большую палатку — такую, какую могла бы использовать армия людей, — из плотного водонепроницаемого полотна того же красновато-коричневого цвета, что и скалы вокруг нас, и её нелегко заметить с неба.
Когда мы входим, моим глазам требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть к яркому искусственному освещению после мягко освещённой темноты снаружи, но вскоре я могу видеть всё отчетливо. Несмотря на довольно простой внешний вид, как только мы входим в раздвинутые складки палатки, становится ясно, что внутри всё гораздо приятнее.
Это большое помещение, в котором одновременно могли бы разместиться по меньшей мере пятьдесят оборотней, а может, и больше, если бы они поместились. Пол сделан из полированного бетона, столы красиво накрыты чёрными скатертями, белыми тарелками и столовым серебром. Тарелки, похоже, сделаны вручную, с красными завитками в центре, которые, как мне кажется, добыты прямо из скал на улице. Есть даже бокалы для вина, и становится ясно, что несмотря на то, что орлы наслаждаются своей территорией на природе, они по-прежнему ценят всё самое прекрасное в жизни. Я не вижу, где готовится еда, но замечаю другую часть палатки с другой стороны, и мой слух оборотня улавливает доносящийся снаружи звон, который говорит о том, что готовятся блюда.
— Я пригласила их на поздний ужин, — говорит Ателла, проследив за моим взглядом. — Мы едим здесь только раз в неделю, совместный ужин. В остальное время мы обычно готовим дома сами. Это помещение также используется для встреч стаи и праздников.
— Надеюсь, мы никого не потревожили, — сразу же говорю я, представляя, как парочку неудачливых оборотней вытаскивают из постелей. Уже довольно поздно, приближается полночь. — Мы могли бы и сами приготовить себе еду. Или просто прихватить немного фруктов, чтобы продержаться.
Ателла шикает на меня.
— Вы наши гости. Вам предстоит сразиться с существом, которое может уничтожить нас всех, если его оставить на свободе. Для нас большая честь накормить вас вкусной едой и укрепить ваши силы.
Во мне просыпается новое чувство, и это такое странное чувство, что я едва не останавливаюсь на полпути. Если бы Ателла не тащила меня за собой, я бы споткнулась.
Я никогда не спотыкаюсь.
Я также никогда не была рядом со стаей, которая автоматически не избегала бы нас и не боялась. Большинство стай делают всё возможное, чтобы игнорировать или уничтожить нас, но орлы приветствуют нас. Наша опасная, ненавистная, гибридная натура никогда не позволяла нам быть кем-то иным, кроме как отверженными, и всё же мы здесь, почётные гости.
Из-за этого в моей груди расцветает тепло, не похожее ни на что из того, что я когда-либо чувствовала. У меня нет описания этого чувства, но оно… приятное.
Проклятье. Я не могу позволить этому моменту так сильно повлиять на меня. Потому что, как только эта миссия закончится, это признание тоже закончится. Я не орёл — хуже того, я наполовину демон — и мне никогда не будут рады здесь надолго. Моя стая всегда будет единственной в моей жизни, и чем скорее я напомню себе об этом, тем лучше будет для меня в долгосрочной перспективе.
Подавив свои эмоции, я заставляю себя полностью сосредоточиться на том, что произойдёт в ближайшие несколько часов. Когда мы садимся за один из больших столов, рассчитанный на дюжину человек или больше, я устраиваюсь в правом конце. Мои волки рядом, но они не собираются за моей спиной, пока все остальные не рассядутся. Они научились маневрировать так, чтобы никто случайно на них не наткнулся.
Ателла сидит во главе стола справа от меня, Малия и Таня занимают следующие два места слева от меня, а Роман… ну, конечно, он сидит прямо напротив меня. Я получаю удовольствие, глядя ему в лицо за едой, и самое ужасное, что в какой-то степени это приятно. Я никогда не встречала сверхъестественного, столь совершенного физически, как он, но я также никогда не встречала такого скрытного и приводящего в бешенство субъекта. Учитывая количество сверхъестественных существ, которых я знаю, это о многом говорит.
— Ты в порядке? — спрашивает он, и это последнее, что я ожидала услышать из его уст, так что я не готова к резкому ответу.
— Не совсем, — я замолкаю, когда из зоны приготовления пищи появляются орлы, несущие тарелки с чем-то, что пахнет как приправленные специями овощи. Они ставят тарелки перед нами, и, несмотря на восхитительный аромат и урчание в животе, который требует наполнения, я заканчиваю то, что хотела сказать. — Я не в порядке с тех пор, как этот ублюдок появился в нашей жизни. Но я справлюсь.
— Мы спасём твою маму, — обещает он, и почему-то от этого я чувствую себя немного лучше.
— Я знаю, что так и будет, — говорю я, встречаясь с ним взглядом, прежде чем откусить первый кусочек вкусного блюда. — Потому что я не остановлюсь, пока она не проснётся и снова не будет здорова.
Мастер Демонических Рун думает, что он сильнее меня, и, возможно, в чистом виде так оно и есть, но он никогда не встречал человека с такой же решимостью, как у меня, когда кто-то, кого я люблю, попадает в беду. Если бы это было так, он бы дважды подумал, прежде чем нападать на мою мать.
— Я обратился к другим стаям и сверхъестественным существам, — говорит Дастиан, сидящий напротив Тани. Очевидно, он берёт пример с Романа. — Предупреждаю их об опасных способностях этого демона. Я подумал, что приведение их в состояние повышенной готовности может предотвратить гибель большего числа жертв от рук Мастера и, следовательно, замедлить его усиление.
— Хорошая идея, — быстро говорит Таня, прежде чем откашляться. — Кстати, как ты можешь позвонить отсюда? Здесь есть телефонная связь?
Он улыбается ей, и, в отличие от улыбки Романа, улыбка Дастиана открытая и нежная. Он даже отдаленно не скрывает своего интереса к моей сестре.
— Я отправил своим орлам официальные письма от себя. Письма доставляются по старинке, если позволите.
Это в некотором роде круто. Почтальоны — орлы вместо голубей, но, без сомнения, они передвигаются гораздо быстрее, чем почтовая служба Вегаса.
Пока Таня и Дастиан продолжают болтать через стол, а Малия с одобрительными возгласами набрасывается на еду, Роман продолжает следить за мной. Несмотря на то, что он уговаривает нас остаться и поесть, он едва притрагивается к еде.
— Расскажи мне о своей жизни здесь, — говорит он.
В очередной раз он отвлекает меня неудобным вопросом, и я не уверена в его мотивах. Поскольку я не в настроении отвечать на двадцать вопросов, я огрызаюсь в ответ:
— Тебе следовало заранее обсудить вопросы, если ты хотел, чтобы я на них ответила.
Мой сарказм его не останавливает, и я понятия не имею, что нужно сделать, чтобы вывести этого парня из себя. Он чертовски хладнокровен, что бы я ни делала. Даже когда он набросился на Мастера во время боя этим вечером, он был уравновешенным и сосредоточенным.
— Как насчёт новых уступок, которые не требуют клятвы на крови? — спрашивает он.
Я внимательно рассматриваю его. Если отбросить сарказм, его ровный тон и тихо произнесённая просьба заставляют мои инстинкты встрепенуться.
— Я слушаю, — говорю я, поправляя салфетку рядом с тарелкой, стоящей передо мной, не в силах сейчас проглотить ни кусочка.
— Сегодня вечером, и только сегодня, если ты ответишь на мой вопрос, я отвечу на один из твоих, и он не будет засчитан в счёт оставшихся двух, которые я тебе должен.
Мои губы приоткрываются, когда я рассматриваю его, пытаясь понять его мотивы. Для такого скрытного человека, как он, свободный ответ может означать только то, что он действительно хочет знать обо мне — о моей жизни.
Но… почему? Что он может от этого выиграть?
Я тихо выдыхаю, ведь прошло всего несколько минут с тех пор, как он убеждал меня перестать быть такой недоверчивой и обороняющейся.
— Договорились, — говорю я. — Но, учитывая, что полночь уже близко, а сделка только на сегодня, мой вопрос к тебе такой…
Чёрт. У меня слишком много вопросов, и некоторые из них касаются моих демонов-волков, о которых я не могу сейчас упомянуть, но я вспоминаю одно из его обещаний, данных ранее сегодня. Он сказал, что может дать мне ответы о моём демоническом происхождении.
Я забываю о своем дискомфорте при мысли о том, что мне придётся рассказывать о своём происхождении в присутствии Ателлы и Дастиана, и начинаю снова.
— Что ты можешь рассказать мне о моём происхождении?
— Это широкий вопрос, — говорит он.
— Ну, твой вопрос даже не был вопросом, — возражаю я. Он попросил — скорее, приказал — мне рассказать ему о моей жизни.
Один уголок его рта приподнимается.
— Я не собирался отказывать тебе в ответах, — говорит он. — Только то, что мой ответ может прозвучать расплывчато, если только ты не захочешь узнать что-то конкретное.
Я постукиваю по салфетке, понижая голос.
— Думаю, понятно, что мой отец не был обычным демоном, но как он мог обойти Короля Демонов? И зачем ему это понадобилось? Может, ему просто в один прекрасный день пришло в голову, что он хочет бродить по Земле, сея свои демонические семена? И почему именно моя мать? Из всех чертовски глупых…
Я останавливаюсь, качаю головой и делаю глубокий вдох, ожидая, что Роман скажет мне, что я задала слишком много вопросов, и он не ответит ни на один из них.
Вместо этого он спокойно рассматривает меня с другой стороны стола.
— Я не могу дать тебе точную информацию о твоей конкретной ситуации, — говорит он. — Но сильнейшие элитные демоны — те, кто принадлежит к своему классу, например, Мастер Демонических Рун, — способны чувствовать возникающие силы, существующие на Земле. Они часто посылают демонов низкого уровня, чтобы те высасывали сущность из таких людей, чтобы сделать их сильнее. Иногда необходимость лично исследовать силу человека становится для демона слишком большой. В конце концов, демоны жаждут чужой сверхъестественной силы.
— Достаточно могущественный демон — при наличии решимости — мог бы найти малейшую щель во вратах между мирами, которые Король Демонов держит закрытыми. Опять же, при наличии решимости этот демон мог бы проскользнуть незамеченным. Но они должны были бы позаботиться о том, чтобы надолго не задерживаться на Земле и вызвать как можно меньше волнений, чтобы избежать обнаружения и наказания со стороны Короля.
— То, что он стал моим отцом, похоже на нечто большее, чем легкая рябь, — говорю я. Скорее на приливную волну.
Роман наклоняет голову.
— Согласен. Это говорит о некоторой степени безрассудства.
— Значит, на самом деле ты хочешь сказать, что мой отец каким-то образом почувствовал силу моей матери, стал одержим ею и проник через врата, чтобы добраться до неё.
— Твоя мать, должно быть, когда-то была очень могущественной, — говорит он.
— Пока он не сломил её, — огрызаюсь я, уставившись в свою тарелку. Я не забыла, что Ателла сказала ранее об истинной паре моей мамы, но я всё равно была готова возложить большую часть вины на придурка-папашу-демона. — Ну, я думаю, это объясняет, почему она никогда не была прежней, если он высасывал её сущность, пока был с ней.
— Я не говорил, что он выпил бы сущность твоей матери.
Я бросаю на Романа острый взгляд.
— Тогда что? Я не куплюсь на возможность того, что они сблизились, и будто именно это заставило её потерять себя.
Он пожимает плечами.
— Твой отец украл четыре важных предмета у одного из самых смертоносных демонов — самого Мастера Демонических Рун — и отправил их на Землю, чтобы обезопасить тебя и твою маму. Он рисковал жизнью ради этого преступления, — голос Романа становится жёстче. — Только любовь может сделать любого демона таким безрассудным.
Роман рассказывает о моих демонах-волках, говорит, что мой отец украл их для моего блага. Это нелепое детское желание, которое я тихо носила в себе все эти годы.
Наш разговор сейчас заходит на опасную территорию, особенно потому, что я знаю, что Ателла молча наблюдает за нами, и, похоже, она понимает больше, чем показывает.
— Ну, возможно, когда-то он и хотел защитить меня. Но теперь он хочет моей смерти, — решительно заявляю я.
— Возможно, — отвечает Роман, наклоняясь вперёд и упираясь локтями в стол. — Или, может быть, твой отец уже был наказан, даже убит, за свои преступления, и Рун решил поиграть с твоими эмоциями. Помни, Нова: Рун — обманщик. Мастер не только рунной магии, но и манипулирования другими, чтобы вызвать у них чувство страха. На самом деле, его последняя демонстрация силы, похоже, указывает на то, что он отказался от своих предпочтений в отношении рун в пользу тёмного искусства ночных кошмаров.
— Итак… — мой голос застревает в горле, когда я смотрю на свою еду. — Возможно, мой отец-демон влюбился в мою мать, привязался к ней, пытался защитить нас и… в конечном счёте… заплатил за это, — я поднимаю глаза, чувствуя странную опустошённость, потому что ненависть, которую я питала к своему отцу, возможно, была напрасной. Мама сказала мне, что однажды он придёт за мной, но, если он уже умер, а она не знала… Или, может быть, его смерть сломила её, и она не смогла признать это. Может быть, ей было нужно верить, что он не умер.
Может быть, всё это время демон был её второй половинкой? Я имею в виду, мне всё ещё трудно в это поверить, но если предположение Романа было правдой, то…
Я вздёргиваю подбородок, цепляясь за последние остатки своего неверия в то, что демон может быть связан с волком-оборотнем.
— Если это так, то почему Рун до сих пор не пришёл за своими пропавшими вещами?
Роман склоняет голову набок.
— Потому что одно дело, когда элитный демон может проскользнуть через врата Ада незамеченным на короткое время. И совсем другое, когда такой могущественный демон, как Рун, может пройти мимо Короля Демонов. Особенно после того, как в прошлый раз, когда он был здесь, после Руна осталась кровавая бойня.
— В той кровавой бойне… участвовала твоя семья, — говорю я.
Когда мы впервые исследовали Мастера Демонических Рун, Малия упомянула, что Рун окрасил мир в красный цвет, когда поверил, что волк-оборотень причинил ему зло. Сам Роман сказал, что его семья на собственном горьком опыте убедилась, как трудно убить Руна.
— Магнат сказала, что твоя семья однажды столкнулась с Руном и выжила, но это правда? — спрашиваю я.
Тени вокруг глаз Романа сгущаются, как будто он снова вытесняет свет из комнаты.
— Нет.
Я знаю Романа не так уж долго — совсем недолго по любым меркам, — но пустота в его глазах внезапно обрела смысл и причину.
Я шепчу:
— Ты потерял людей, которые были тебе дороги…
— Я ответил на твой вопрос, — говорит он, перебивая меня и откидываясь на спинку стула. Похоже, он закончил говорить, когда скрестил руки на груди, но затем добавил: — Всё, что тебе нужно знать о железных волках, это то, что Рун убил всех, кто, по его мнению, причинил ему зло. Те немногие, кого он оставил в живых, обратились к ангелам, чтобы создать предмет, который мы сейчас ищем.
Он не упоминает об оружии напрямую, и я вспоминаю, что все вокруг нас внимательно слушают. Взгляд Ателлы прожигает меня насквозь. Мне нужно прекратить этот разговор, не только потому что Роман внезапно стал от меня отгораживаться, но и потому, что я рискую сблизиться с ним. Духовная наставница уже предостерегала меня от того, чтобы я позволила этому случиться.
— Ты прав, — говорю я. — Это всё, что мне нужно было знать. Спасибо, что напомнил мне, на чем нам нужно сосредоточиться.
Тарелка Малии пуста. Тарелки Тани и Дастиана тоже. Тарелка Романа не тронута, а моя всё ещё наполовину пуста, но я не могу больше есть.
Дастиан отодвигает свой стул, низко кивая Ателле, прежде чем повернуться к нам.
— Вы все останетесь со мной в моём доме. У меня достаточно места. Сюда, пожалуйста.
Когда мы выходим из столовой палатки, Роман следует за мной по пятам, как и мои демоны-волки. Только тогда я понимаю, что каким-то образом мне удалось уклониться от вопроса, который он изначально задал мне о моей жизни в детстве.
Думаю, я научилась у него одной или паре трюков насчёт уклонения.