Дорога обратно в комнату Романа в Казино Trinket кажется мне вечностью, каждый шаг отдается в моём сердце болью, хотя мы идём так быстро, как только можем, не привлекая нежелательного внимания.
Прежде чем мы покинули «Бронзовый доллар», я нажала на руну, чтобы вернуться к своей обычной одежде, но моё чувство ответственности за благополучие павших людей поставило меня перед серьёзной дилеммой. Мы не можем предупредить человеческую полицию или врачей, поскольку сверхъестественные существа, потерявшие сознание в «Бронзовом долларе», беспомощны и беззащитны — клыки вампиров и кожа гоблинов полностью видны. Подрыв существования сообщества сверхъестественных существ поставит под угрозу выживание каждого сверхъестественного, живущего в Вегасе.
Рассудив, что у вампиров должны быть системы, позволяющие при необходимости доставлять людей в больницу — поскольку вампирам нравится постоянный приток человеческой крови, а смерть привлекает внимание, — я решила, что охранники-гоблины должны знать, что делать. Я надеюсь. Мои демоны-волки очистили место происшествия, так что от убитых нами демонов-убийц не останется и следа, и я надеюсь, что предупреждение, которое Дастиан разослал разным лидерам, распространится по рядам вампиров.
По пути к выходу я протискиваюсь мимо охранников в вестибюле и бормочу:
— На пятьдесят третьем этаже проблема.
Охранники немедленно пытаются остановить меня, но мы проскальзываем мимо них к группе людей, толпящихся в вестибюле.
К тому времени, как мы добираемся до Казино Trinket, солнце уже по-настоящему взошло, и дети и целые семьи уже гуляют, многие в купальниках, без сомнения, направляясь на завтрак и к бассейну. Они понятия не имеют о тьме, распространяющейся по этому городу, и я намерена продолжать в том же духе.
Мы, не теряя времени, направляемся прямиком к парковке. К тому времени, как мы добираемся туда, мои нервы на пределе, когда я представляю, через что сейчас могут пройти мои сёстры. Я напоминаю себе, что они сильные — такие же сильные, как и я, — и что они защитят друг друга.
— Я за рулем, — говорю я Роману, протягивая руку за ключами.
Я уверена, что он будет возражать, но он бросает один взгляд на моё лицо и протягивает ключи.
Как только Эйс и Лука оказываются на заднем сиденье, мы выезжаем на главную улицу, и я быстро направляю машину в пробку, которая уже набирает обороты, несмотря на ранний час, прежде чем мы выезжаем с оживленной улицы и направляемся по просёлочным дорогам, которые я так хорошо знаю. Наконец, покинув населенные пункты, мы возвращаемся в пустынные земли, двигаясь на большой скорости к западу от резиденции орлов. Дорога под нашими шинами гладкая, но вскоре нам приходится свернуть с заасфальтированной дороги в красно-золотой ландшафт. Грязь вздымается из-под колёс, оставляя за собой устойчивый шлейф пыли, и это замедляет наше продвижение.
С каждым моим вздохом моё сердце бьётся всё быстрее, а в животе появляется пустота. Это ужас, который я испытываю, когда Рун рядом. В отличие от «Бронзового доллара», где он оставил после себя покров страха, здесь его сила струится по моей коже и покрывает меня тонким слоем пота. Но, в отличие от тех случаев, когда я сталкивалась с ним раньше, на этот раз к моему страху присоединяется гнев.
Малия сказала, что мы узнаем дорогу из-за тел.
— Вон там, — говорит Роман, указывая на вершину холма в пустыне впереди.
Я вижу, что привлекло его внимание. Два тела лежат в грязи на вершине холма, как раз там, где земля, кажется, становится более каменистой.
Я осторожно сбавляю скорость, и, как только мы добираемся до подъема, мы наконец видим цепочку сгорбленных сверхъестественных существ, спускающихся в тенистый овраг, ведущий в каньон.
Нажимая на тормоза и выключая зажигание, я выпрыгиваю из машины и наклоняюсь к ближайшему человеку, чтобы проверить его, — лежащая без сознания медведица-оборотень, судя по запаху хвои от её кожи. Быстро пощупав её пульс, я обнаружила, что сердцебиение у неё ровное, но лоб покрыт испариной, а лицо мёртвенно-бледное.
Роман быстро выходит из машины и присаживается на корточки рядом со мной, от его присутствия мне становится ещё жарче, несмотря на тень поблизости.
— Как они проделали весь этот путь сюда? — спрашиваю я его.
— Я бы предположил, что они пленники, — ворчит Роман. — Демон привёл бы их сюда, позволил этим людям сбежать, а затем уничтожил бы их одного за другим. Страх, который они испытывали, спасая свои жизни, был бы для него мощной энергией.
— Страх, которым он сейчас питается, — рычу я, крепче сжимая запястье медведя-оборотня.
Роман переводит взгляд с моей руки на моё лицо. Солнце за его спиной освещает его силуэт, когда он понижает голос.
— Ты тоже могла бы использовать их эмоции, чтобы стать сильнее, Нова.
— Что? Ты имеешь в виду, подпитываться их страхом? — я вздрагиваю, злясь, что он вообще это предложил. — К чёрту это.
Внезапно он хватает меня за плечи.
— Ты не сможешь победить своего врага, пока не станешь хоть немного похожей на него. Если только ты не мыслишь немного так же, как они. Ты должна понять своего противника, Нова, прежде чем сможешь победить его.
Я наклоняюсь к нему ближе.
— Я никогда — и повторяю, ни за что на свете — не хочу думать так, как этот демон.
Роман отстраняется, его руки соскальзывают с моих плеч, но он никак не комментирует моё заявление, хотя напряжение в уголках его глаз и рта усиливается. Какую бы войну он ни вел в своём сознании, я чувствую, что она только что обострилась.
— Нам придётся оставить машину здесь и идти пешком, — говорит он, поднимаясь прежде, чем я успеваю задать ему вопрос.
После того, как мы уводим двух сверхъестественных существ с гребня в тень, где солнце их не обожжёт, Роман хватает свою спортивную сумку, а я выпускаю своих демонов-волков из внедорожника, и мы все быстрым шагом отправляемся в путь.
Я проверяю каждого из сверхъестественных существ, мимо которых мы проходим, на мгновение убеждаясь, что у них ровный пульс, и успокаиваюсь, когда это происходит. Я думаю, демон выбрал самых сильных, которые продолжали дышать, несмотря на страх, который они испытывают, чтобы он мог питаться от них дольше.
— Эйс и Лука, — зову я своих демонов-волков. — Держитесь поближе. Предупредите меня, если почувствуете нашу стаю поблизости.
Я слышу одобрительный возглас от них обоих, прежде чем Эйс прижимается своим большим телом к моему бедру, рычание вырывается из его груди и вибрирует во мне.
Огненная пыль становится всё гуще по мере того, как мы спускаемся в ущелье, что делает спуск опасным. Я несколько раз чуть не поскользнулся, прежде чем мы добрались до каньона, где огромный выступ скалы над нами отбрасывает тень, и я теряю из виду идеальное голубое небо. Тьма подходит мне больше, и когда тени полностью окутывают меня, я позволяю своей демонической силе расти.
Роман следует на шаг позади меня, тепло его тела — постоянное напоминание о ярости, которую он проявил к демонам Страйка в отеле вампиров. Наша поездка в этот каньон была тихой, и теперь молчание между нами становится ещё тяжелее. Несмотря на это, он не боролся со мной за контроль над нашим выбором с тех пор, как я попросила ключи, и его действия говорят сами за себя. Несмотря на его способность разорвать на части двадцать накачанных демонов за несколько чёртовых минут, он без проблем позволяет мне руководить.
Это только укрепляет мою теорию о том, что он Король Демонов. Только по-настоящему могущественные люди достаточно уверены в себе, чтобы передать власть, когда это имеет смысл.
Тени сгущаются вдоль сужающейся тропинки, по мере того как скребущий страх внутри меня становится сильнее. Моё сердце бешено колотится в груди, руки внезапно становятся холодными, а каменные стены по обе стороны, кажется, приближаются. Все это говорит мне о том, что мы с каждым шагом приближаемся к Руну.
Наконец, тропинка сужается настолько, что нам приходится двигаться гуськом. Я останавливаюсь, чтобы проверить дорогу позади нас, прежде чем начать осматривать дорогу впереди. Я могу видеть только до следующего поворота, где туннель поворачивает направо. Воздух сырой и тяжелый, как будто мы вот-вот окажемся в какой-то закрытой пещере, куда редко проникает свежий воздух.
Эйс и Лука проскальзывают впереди меня, осторожно пробираясь по дороге, но Роман внезапно останавливает меня, положив твёрдую руку мне на плечо.
— Мне нужно, чтобы ты осталась здесь, Нова.
Я поворачиваюсь к нему вполоборота и, прищурившись, смотрю на него.
— Я понимаю, что ты планируешь взорвать оружие сам, и я ценю, что ты сделаешь всё возможное, чтобы убедиться, что мы не пострадаем, но я ни за что не останусь в стороне. У него мои сёстры…
Роман перебивает меня.
— Это помеха, которую он может использовать против тебя, — его следующее движение настолько быстрое, что моё сердце едва успевает забиться, когда он проводит указательным пальцем по своему запястью. На его коже проступает тёмная надпись. Он сжимает надпись в правом кулаке, как будто это осязаемый предмет, и хлопает меня ладонью по плечу.
Мгновенно онемение охватывает мою руку, грудь, а затем…
У меня подкашиваются ноги.
Крик едва успевает сорваться с моих губ, как Роман ловит меня, разворачивает и опускает на пыльную землю, пока я пытаюсь пошевелиться. Несмотря на онемение во всех частях моего тела, от шеи и ниже, я всё ещё могу говорить.
— Что ты сделал? — спросила я. Мой голос звучит приглушённо у него на груди, когда он разводит мои ноги в стороны и поддерживает меня в сидячем положении, кладя мои руки мне на колени, прежде чем откинуться назад. Он с глухим стуком бросает спортивную сумку на землю, а затем его рука прижимается к моей щеке — рука, с которой он сорвал руну, которую только что использовал, чтобы обездвижить меня. Его запястье всё ещё светится ниже уровня моих глаз, остаточный жар его силы смешивается с теплом его ладони.
Он издаёт рык, который потрясает меня до глубины души.
— Ты моя ответственность, Нова. Пока ты остаёшься здесь, демон ничего не сможет использовать против меня. Это мой единственный выбор.
Его глаза встречаются с моими, и бурная морская зелень его радужек исчезает. Остаётся только тьма, такая чистая, что его глаза похожи на отражающие чёрные озера, в которых я вижу только себя — свои широко раскрытые серые глаза и растрёпанные фиолетовые волосы, бледность своих щек, а также чертовски сердито сжатые губы.
Если у меня и были какие-то сомнения в том, что он был Королем Демонов, то теперь их больше нет.
Он настоящий грёбаный демон.
Мой волчий рык смешивается с моей собственной демонической силой.
— Ты считаешь меня обузой? Не смей, чёрт возьми, оскорблять меня.
Его ответ резок и холоден.
— Руна, которую я наложил на тебя, заставит тебя остаться здесь, но она также создаст вокруг тебя защитный щит. Ты будешь в безопасности, — сладость исчезла из его тона, оставив только лёд. — Не пытайся преследовать меня, Нова. В конце этого туннеля тебя ждёт только сожаление.
Я пытаюсь пошевелиться, и моя щека натыкается на его ладонь.
— А как же мои сёстры?
— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы убедиться, что они в безопасности, — он начинает подниматься, убирая ладонь с моего лица.
— Стой, — рычу я. — У меня остался ещё один вопрос к клятве на крови.
Он замирает, привстав, мышцы напряжены.
— Задавай свой вопрос.
Я перевожу дыхание. Я могла бы задать ему миллион вопросов. Наверное, мне следует спросить его, как разрушить эту руну — хотя я не могу себе представить, что смог бы сделать это сам, не используя рунную магию, — но есть только одна истина, которая действительно важна для меня прямо сейчас.
Я должна узнать, прежде чем он исчезнет из моей жизни.
— Ты Король Демонов?
Он наполовину отвернулся от меня, темнота обрисовывает его силуэт, прежде чем он полностью поворачивается и снова наклоняется ко мне. И всё же я не вижу в его тёмных глазах ничего, кроме своего собственного отражения.
— Если бы это было так, клятва на крови на меня бы не подействовала, — он встаёт и шагает в сгущающуюся темноту дальше по туннелю, лишь на мгновение оборачиваясь. — Ты должна подумать, говорил ли я тебе когда-нибудь правду, Нова. Или только то, что я хотел, чтобы ты услышала, когда это было удобно мне.
Мои губы приоткрываются. Это «да» или «нет»?
На тропинке впереди мои демоны-волки остановились. Они навострили уши, подняли головы, насторожились, их мускулы напряглись, они готовы броситься обратно ко мне. Возможно, им удастся остановить Романа до того, как он уйдёт. Может быть. Если такого демона, как Роман, вообще можно остановить.
Я поджимаю губы, чтобы свистнуть им.
Роман бросается ко мне, прежде чем я успеваю окликнуть их, и прижимает кончик пальца к моей верхней губе. Его кожа холодна как лёд, но я успеваю заметить светящийся символ на его пальце, прежде чем он вырывает звук из моего горла.
Что за…?
Мои глаза расширяются, когда магия руны, которую он наложил на меня, заставляет меня хранить молчание.
Чёрт!
— К тому времени, как ты освободишься от рун, которые я на тебя наложил, демон исчезнет, — говорит он. — Твои сёстры будут в безопасности. Ты можешь продолжать жить своей прежней жизнью.
Я не хочу возвращаться к своей прежней жизни.
Это нежелательная мысль, которая застаёт меня врасплох. Моя жизнь состояла из одной битвы за другой, и моим постоянным спутником было крошечное пустое пространство в моём сердце — самое маленькое, но всё же существующее, — которое ничто не могло заполнить. Даже любовь моей матери или сестёр. Мне не хватало связи, которой я не могла бы поделиться ни с кем другим, потому что я полудемон, и только мои враги похожи на меня.
До Романа. Который такой же хищник, как и я, и который вполне может быть моим злейшим врагом из всех.
Он поднимается на ноги, нависая надо мной, расправляет плечи и смотрит на меня сверху вниз, выражение его лица непроницаемо, а глаза остаются такими же стеклянными, как чёрные озера, что должно меня напугать до чёртиков. Но… не пугает.
Я не могу говорить, но могу сверкать глазами. Мои глаза горят, когда я взываю к своей тёмной половине, сжав губы и стиснув зубы.
После очередного удара он поворачивается и свистит моим волкам.
Он опускается на колено, прежде чем они добегут до него, в той же позе, в какой он наносил на них маскирующую руну — одна ладонь на согнутом колене, другая рука вытянута вдоль тела. Они замедляют свой быстрый шаг, беспокойно поскуливая, и переводят взгляд с него на меня.
Он говорит с ними, как я могу только предполагать, на древнем языке демонов. Полные и беглые фразы, которые обдают меня, как знакомое дуновение ветра. Но я не понимаю ни слова из того, что он говорит.
Закончив говорить, он поднимает голову и поворачивается ко мне вполоборота.
— Ты должна знать, что я сказал им, что выбор за ними. Я не буду заставлять их идти со мной.
Я быстро качаю головой, мне нужно позвать их. Эйс! Лука!
Лука наклоняет голову, утыкается носом в ладонь Романа, но тут же проскакивает мимо него и направляется в мою сторону, поджимая ноги и устраиваясь рядом со мной. Вздох облегчения вырывается из моей груди, но теперь я жду Эйса.
Мой непостоянный, злой волк.
Он рычит на Романа, единственный из моих демонов-волков, который никогда не подчинится.
Фиалковые глаза Эйса устремлены вдаль, в них горит огонь, который, кажется, пронзает меня насквозь.
У меня перехватывает дыхание, когда он вытягивает одну из своих передних лап и наклоняет голову в мою сторону, прежде чем снова выпрямиться. Чёртов поклон, как будто он воин, идущий на битву. И он… прощается.
Эйс рычит на Романа, затем разворачивается и крадётся прочь по тропинке, останавливаясь в нескольких шагах, прежде чем вернуться. Ожидая Романа.
Внезапные слёзы застилают мне глаза, но я смахиваю их, не позволяя им проявиться.
Роман поднимается на ноги и снова медленно приближается ко мне, а я продолжаю метать в него кинжалы взглядом. В его грудь и в его чертовски красивое лицо.
— Мой путь всегда был ясен для меня. Я знаю свой долг, — он сжимает челюсти. Свет в его глазах становится невероятно тёмным, невероятно пустым. — И тут я обнаружил тебя.
Он поворачивается на каблуках и уходит, а Эйс крадется впереди, их шаги такие тихие, такие хищные, что я с трудом слышу их, когда они сворачивают за дальний угол и исчезают из виду.