Роман поднимает руки вверх, как будто показывая, что не прячет никакого оружия.
— Всё в порядке, — говорит он. — Я обещаю, что ничто в этом сарае не причинит вреда ни тебе, ни твоим волкам.
Он указывает на здание.
— Позволь мне показать тебе.
Я нахмурила брови, моё сердце учащенно бьётся. Это не похоже на меня — шарахаться от теней. Раньше я верила, что принадлежу к ним. Но ни одна часть этого мира не заслуживает доверия и не может быть принята за чистую монету.
— Если ничто в этом сарае не причинит мне вреда, почему мои волки пытаются предупредить меня? — бросаю я вызов Роману, пока Эйс продолжает рычать.
— Потому что в моём доме живут существа, с которыми твои щенки ещё не знакомы. Твои щенки не знают своего места в Дебрях. Как и ты, они воспринимают всё как угрозу, пока не окажется, что это безопасно. Это хорошо. Они должны так делать. Но, в конце концов, они поймут своё место здесь.
Жнец снова всплывает у меня в голове.
— Какое у них место?
— На вершине пищевой цепочки, — говорит он. — Демоны-волки редки, сильны и им нет равных в Дебрях. Когда они собираются в стаю, достигнув полной зрелости, их невозможно остановить. Твои щенки ещё не понимают, что их рычание практически парализует тех существ, с которыми мы вот-вот встретимся.
Я думаю о том, что сейчас в сарае воцарилась тишина. Крики, доносившиеся до этого, прекратились через несколько секунд после того, как мои волки начали дружно рычать.
— Ты не знаешь, каким оружием управляешь со своей четвёркой, — говорит Роман.
На самом деле, я имею некоторое представление о том, насколько они неудержимы, но, как бы отчаянно я ни стремилась узнать всё о своих волках и об этом мире, то, что Роман называет их оружием, меня не устраивает.
— Они не оружие, и я их не контролирую.
Он тихо смеётся, очевидно, не обидевшись на мой упрёк.
— Что само по себе делает твою стаю серьёзной угрозой. Они сражаются за тебя, потому что любят тебя. В трёх мирах нет более сильной связи.
Роман отворачивается от меня, опуская руки. Мы стоим в пятнах солнечного света, но он, кажется, каким-то образом находит тень. Я не могу ясно прочесть его глубочайшие эмоции, если только он сам не решит показать их мне, но я ощущаю глубокую скорбь, и это меня удивляет.
Мои волки, кажется, тоже это чувствуют. Они перестают рычать и прижимаются ко мне, все они смотрят на меня, ожидая указаний, теперь, когда предполагаемая угроза не материализовалась. Воспоминания о моей жизни с ними проносятся в моей голове, и я не могу отрицать правоту слов Романа.
Я бы убивала, сражалась и сжигала мир дотла ради своей стаи. Я бы пожертвовала собой, не задумываясь.
Они бы сделали то же самое ради меня. Только любовь могла вызвать такой отклик у таких тёмных существ, как мы.
Прокашлявшись, я тихо говорю с Романом и указываю на дверь первого здания.
— Ты покажешь нам всё вокруг?
Он кивает мне и ведёт в здание.
Я вхожу в светлую и просторную комнату, обращая внимание на световые люки в верхней части стен с обеих сторон, позволяющие мне понять, что это не что иное, как своего рода складское помещение.
Вдоль стен тянутся полки, которые заканчиваются прямо под окнами. На них разложены различные пакеты и коробки, из некоторых торчит зелень.
Здесь стоит сильный аромат, и я не могу определить, что именно я чувствую, но некоторые запахи напоминают мне о зерне и свежескошенной траве, а также слегка отдают рыбой, что ассоциируется у меня с рынком морепродуктов.
— Здесь я храню различные продукты и минеральные добавки, — рассказывает Роман, внимательно наблюдая за тем, как я всё это рассматриваю. — Многие существа, которые находят меня, нуждаются в лечении и заботе.
Я останавливаюсь посреди комнаты, пытаясь разобраться в двух сторонах Романа. Воин-демон, которого все боятся, и эта версия, стоящая передо мной, рассказывает об уходе за больными животными.
— Я думала, ты не силён в искусстве врачевания, — говорю я полушутя.
Выражение лица Романа смягчается.
— Зверей, я могу исцелять. С ними проще, чем с демонами и другими сверхъестественными существами.
Я внимательно изучаю его, вспоминая, как он нервничал, когда мы ехали в лифте для людей в Вегасе, и всё же он, кажется, чувствует себя вполне комфортно в Дебрях.
— Тебе нравится здесь, не так ли? Вдали от города?
Его веселье мгновенно улетучивается, и я снова ощущаю необъяснимую печаль.
— Ты молода, но однажды поймёшь, что такое покой в тишине. Спокойствие в одиночестве.
Наши взгляды встречаются, и у меня слегка щемит сердце. Потянувшись к нему, я обхватываю ладонью его мускулистый бицепс, насколько могу.
— Я понимаю, но я нахожу такое же умиротворение в своей стае. Может быть, ты просто ещё не нашёл свою стаю.
Он вздрагивает и отступает от меня.
— У меня давным-давно отняли возможность создать стаю.
Я хочу расспросить его подробнее, но он указывает на дверь в дальнем конце этого сарая.
— Пойдём. Я покажу тебе остальное.
Из кладовой можно попасть в просторный сарай, наполненный землистым запахом, и мне требуется целая минута, чтобы оценить всё, что я вижу.
Чистые и просторные клетки стоят вдоль стены в ста ярдах справа от меня, а слева возвышается огромный аквариум. Аквариум заполнен лениво плавающими существами, которых я не узнаю.
В задней части есть несколько огороженных зон. Хотя они находятся в сотнях ярдов от меня, я могу различить ярко-зелёное покрытие, похожее на солому, на полу, и силуэты дюжины животных, крадущихся там.
— Иди сюда, — говорит Роман и ведёт меня направо, где находятся клетки. Я медленно следую за ним, запахи становятся всё сильнее.
Когда до меня доносится знакомый и нежеланный аромат, пробуждающий воспоминания о борьбе за свою жизнь, я замираю, а мои демоны-волки стоят рядом.
Роман поворачивается ко мне, а я яростно качаю головой.
— Нет.
— Нова, — говорит он. — Всё в порядке.
— Они чуть не убили меня, — огрызаюсь я. — И ты держишь их как домашних животных?
— Как и в случае с твоими волками, здесь нет ничего моего домашнего, — говорит он. — Они были ранены, и я их лечу.
Его голос становится жёстче.
— Тебе нужно увидеть их, когда они не будут прокляты Кроной, — тьма застилает его глаза, словно ониксовый вихрь, и я вспоминаю, что сказала Жнец: Крона пожалеет о том, что использовала свою магию на землях Романа.
Мой пульс учащается, когда я подхожу ближе к клеткам. Моё тело помнит страх и выброс адреналина от моей последней встречи с летучими мышами, и то, что они в клетках, не означает, что я могу расслабиться в их присутствии. Хотя… летучие мыши ведут себя очень тихо, так как мои демоны-волки крадутся у меня за спиной.
В первой клетке находится всего одна летучая мышь, и я замираю от того, какой маленькой и пушистой она выглядит, края её крыльев покрыты мягким мехом, которого я не замечала у более крупных.
— Я зову её Ингрид, — говорит Роман, протягивая руку, чтобы отпереть дверцу клетки высотой с голову.
Мой протест замирает на губах, когда летучая мышь, которая, судя по её небольшой длине, должна быть детёнышем, несколько раз взмахивает крыльями, прежде чем перепрыгнуть через прутья и приземлиться на протянутую руку Романа.
Я ловлю себя на том, что прижимаюсь ближе, на мгновение притянутая к этому крошечному созданию.
— А что с ней не так? — спрашиваю я.
Роман осторожно вытягивает руку, стараясь не потревожить летучую мышь.
— Глатинаты — это вид, ориентированный на семью. Они живут в больших норах, где в основном живут самки и их детёныши. В логово Ингрид проник моховой стручок с щупальцами. Большинству удалось спастись, но её мать погибла, а крыло Ингрид было повреждено. Я подоспел как раз вовремя, чтобы помешать стручку забрать и её. С тех пор я пытаюсь вылечить её крыло.
Два огромных глаза Ингрид смотрят на меня, когда Роман протягивает руку между нами, и, без обмана, детское личико этой летучей мыши… ух, глатинаты… такое чертовски милое, что я ловлю себя на том, что тянусь к нему.
Когда мои пальцы касаются пучков шерсти по обе стороны от её головы, я готовлюсь к боли и жжению, но она прижимается к моей ладони, издавая тихое грудное мурлыканье.
— Ты ей нравишься, — говорит Роман.
Прежде чем я успеваю ответить, Ингрид одним прыжком соскакивает с его предплечья и приземляется мне на плечо.
Моё сердце подпрыгивает, когда её коготки на мгновение цепляются за моё плечо, но затем её вес успокаивается, совсем не тяжёлый, и она повисает на мне, как попугай.
Мои волки теснее прижимаются к моим ногам, принюхиваясь к воздуху вокруг неё, но сейчас они кажутся скорее любопытными, чем агрессивными, и я думаю, что они тоже отправляются в путешествие открытий вместе со мной.
— Все летучие мыши, которые напали на нас вчера, — медленно начинаю я. — Ты проверил, не осталось ли там детёнышей?
Пять секунд с Ингрид, и я хочу убить Крону больше, чем когда-либо. Как она могла использовать этих существ против их воли? Мы со Жнецом убили так много из них, а Роман закончил работу. Ничего из этого не должно было случиться.
— У меня не было возможности. Ты для меня на первом месте, — отвечает он. — Но тебе нужно как можно скорее снова немного отдохнуть, а когда ты это сделаешь, я разведаю обстановку.
Я хочу пойти с ним, но весь смысл пребывания здесь, в Дебрях, в том, чтобы набраться сил и научиться контролировать и использовать свою силу. Возвращение в Запретные Земли, со всеми его опасностями, чревато новыми травмами.
Ингрид остается у меня на плече, пока мы обходим остальную часть здания, и Роман знакомит меня со многими видами, с которыми я раньше не сталкивалась. Наряду с летучими мышами, в клетках также содержатся золотистые птицеподобные существа, которые достигают трёх футов в высоту и имеют клювы, похожие на кинжалы. Роман сказал мне, что они используют свои клювы, чтобы пронзить добычу и высасывать кровь и мышцы, пока не останутся только кожа и кости.
— Хм… На самом деле это довольно тревожно, — говорю я. Я стараюсь не смотреть слишком долго на их клювы, поскольку они, похоже, воспринимают меня как большой пакет с кровью.
Роман смеётся, чувствуя себя как дома среди всех этих кровожадных животных. Хотя, по сравнению с демонами в городе, я бы предпочла Дебри.
Как только мы подходим к задней части сарая, Роман ведёт нас через широкую заднюю дверь к обсаженному деревьями загону, который простирается вдаль.
Справа пасутся две лошади, но моё внимание привлекает третья, её серебристо-перламутровая шерсть блестит в лучах послеполуденного солнца. Она ржёт, но не очень приветливо, и, как только видит нас, опускает копыта на землю. Она первая из животных, которая, похоже, хочет оторвать мне голову, — после кровососущих птиц, конечно.
— Она дикий зверь, — говорит Роман, когда мы кладём руки на забор. — Я называю её «Дикарка», потому что никакое другое имя ей не подходит.
Две другие лошади подходят, чтобы их погладить, но Дикарка остаётся в стороне, роет землю копытами и издает фырчащие звуки, словно недовольна жизнью.
— Когда я нашел её, у неё была повреждена нога. Я доставил её сюда в целости и сохранности, и она почти выздоровела, но даже сейчас она пытается забить меня до смерти при каждом удобном случае, — говорит Роман.
— Кто присматривает за всеми этими существами, когда тебе нужно уходить? — спрашиваю я.
Роман указывает на забор, а затем снова на потолок сарая. Проследив за его взглядом, я стараюсь не нарушить равновесия Ингрид, которая, кажется, спит — если судить по тихому, ровному сопению рядом с моей щекой.
Цепочка фиолетовых и малиновых рун украшает ограду загона, а также ту часть потолка сарая, которую я могу видеть со своего нынешнего места. Все руны взаимосвязаны, образуя непрерывный поток магических надписей.
— Я убедился, что это место самодостаточно, — говорит мне Роман, поднимая руку, чтобы провести по линиям ближайшей руны на заборе. — Это комбинация нескольких рун, которые заботятся о температуре, укрытии, безопасности и регулярном кормлении, а также о продолжении общего лечения каждого существа. Мне не обязательно быть здесь, чтобы всё прошло гладко, но мне нужно вернуться и проверить их.
Дикарка топает копытом, привлекая моё внимание к себе. Энергия, мерцающая вокруг неё, напоминает мне о Жнеце — сильной, независимой, но в то же время смертельно опасной.
Роман не упомянул, видел ли он или нет, что Жнец была со мной, когда он прибыл в Запретные Земли, но я уверена, что он не мог её не заметить. Я чувствую, что могу доверять ему настолько, чтобы сейчас попросить больше информации о ней.
— Я встретила там волчицу-демона, — тихо рассказываю я ему. — Она была огромной, намного больше Эйса. У неё был чёрный мех и фиалковые глаза, как у моих волков, но один из её глаз был рассечён тремя когтями. Теперь, когда ты сказал мне, что демоны-волки встречаются редко… Думаю, мне интересно, знаешь ли ты что-нибудь о ней?
Роман рядом со мной кажется спокойным, но внезапно он замирает.
— Жнец, — говорит он. — Я почувствовал её присутствие.
Он делает глубокий вдох, но напряжение в его плечах остаётся, когда он продолжает.
— Мы с Жнецом испытываем здоровое уважение друг к другу, но я бы не доверил твою жизнь ей в Дебрях; ты была бы в большей безопасности с любым другим существом.
— Она спасла меня, — говорю я ему с дрожью в голосе, когда на меня снова накатывают воспоминания о Запретных Землях — не только о летучих мышах, но и о шипах и душах. Ингрид ёрзает у меня на плече, кажется, реагируя на внезапный всплеск адреналина. — Без помощи Жнеца я была бы убита задолго до того, как ты появился.
Роман колеблется, наморщив лоб и сведя брови. Он кажется неуверенным, чего почти никогда не бывает. Однажды он сказал мне, что все создания Ада принадлежат ему, но Жнец, похоже, принадлежит к своей категории.
Я поднимаю руку и показываю ему ладонь, гадая, не сведу ли я его с ума.
— Я думаю, она связала себя со мной.
Мерцание отражает луч света, и я задыхаюсь, когда Роман на сверхскорости хватает меня за руку. Он изучает связь, а затем его взгляд падает на четырёх волков у моих ног.
— Чёрт, — тихо произносит он.
— Что? — спрашиваю я, но напряжение в его глазах, когда он смотрит на моих волков, подтверждает мои подозрения, которые я гнала от себя с тех пор, как встретила Жнеца. Я едва дышу. — Они её. Не так ли?
— Её щенки, — подтверждает он. — Твой отец был единственным демоном, который когда-либо сблизился со Жнецом. Они не были связаны узами дружбы — не такими, как у тебя, — но было известно, что она шла рядом с Джаретом так же, как и я.
Мои глаза расширяются от удивления.
— Ты имеешь в виду, в городе?
— Где-то на окраине и видимой для других демонов. Она ходила рядом с ним и давала понять, что у них был союз, который она не так-то легко отдала бы другому.
Его хватка на моей руке ослабевает, его большой палец проводит по моей ладони и запястью мягкими круговыми движениями.
— Кровь твоего отца привлекла бы её к тебе, но твоя связь с четырьмя демонами-волками настолько чиста, что она бы сразу узнала тебя и приняла за одного из своих щенков.
Я вздрагиваю, вспоминая, как она слизывала кровь с моей окровавленной ладони.
— Как одного из её щенков?
Роман кивает.
— Как дочь, она бы заботилась о ней и умерла бы за неё. Так же, как она умерла бы за них.