Я думала, что ошеломлю Романа, но эта новость потрясла моё сердце.
Темпл тихо скулит, и я опускаюсь на колени, приветствуя энергию, которая течёт между нами, понимая, что мы связаны ещё крепче, чем раньше. Блиц и Лука придвигаются ближе ко мне, прижимаясь к моим ногам и слегка выводя меня из равновесия, но я приветствую этот контакт. Даже Эйс подталкивает меня локтем, и я вспоминаю, как он лизнул меня — такая редкая реакция — когда Роман открыл им дверь.
— Мы можем найти её снова? — спрашиваю я Романа, потому что мне нужно сделать это для моих волков. И для себя.
— Она будет искать тебя, — говорит Роман. — Она, должно быть, уже чувствует энергию своих щенков, но ей нелегко будет вторгнуться на мою территорию. Она опасается подходить ко мне слишком близко. Как и я к ней.
Он рассматривает моих демонов-волков, и улыбка смягчает его губы, проявляя редкую теплоту.
— У меня такое чувство, что она будет готова на всё, чтобы снова увидеть своих щенков, — его взгляд переключается на меня. — Всех.
На сердце у меня стало теплее, чем когда-либо с тех пор, как мы прибыли в Мортем. Всё в этом мире до сих пор было опасным и нежеланным, но возможность того, что мои демоны-волки смогут воссоединиться со своей матерью, стала неожиданным светлым пятном в моем безрадостном будущем.
К тому времени, как мы заканчиваем осмотр больницы для животных Романа, усталость подкатывает к краям моего существа, и я чувствую, что моя голова немного опускается. Целительные руны Романа сработали хорошо, но моё тело всё ещё восстанавливается.
— Пойдём, — хрипло говорит Роман, его взгляд задерживается на моих, вероятно, очень тёмных кругах под глазами. — Тебе нужно отдохнуть перед завтрашней тренировкой.
Я не спорю и, спотыкаясь, следую за ним, возвращаясь через склад в джунгли. Опустились сумерки, свет перемещается, касаясь теперь только верхушек деревьев.
Чтобы не заснуть, я спрашиваю Романа о календаре и системе отсчета времени в Мортеме, и он подтверждает, что в этом мире сутки состоят из двадцати часов, но времена года делятся на три месяца.
Ингрид осталась со мной и сейчас мурлычет, уткнувшись мне в шею, а Роман и не думает возвращать её в клетку.
— Она захочет остаться с тобой, — тихо говорит он. — Их семейные узы нерушимы, и ты — первая привязанность, которая у неё возникла.
— А как насчет тебя? — спрашиваю я. — Конечно, она бы уже привязалась к тебе?
— Ко мне никто не привязывается, — говорит он.
Прежде чем я успеваю возразить на его заявление, он сворачивает за угол впереди меня, и мы идём по тропинке, окружённой колючей ежевикой.
Он ждёт меня за углом, поэтому я ненадолго останавливаюсь по пути, в основном потому, что хочу, чтобы он услышал, что я хочу сказать, но также и потому, что усталость берёт надо мной верх.
— Спасибо, что показал мне свой дом, — я позволяю себе улыбнуться, что является своего рода вызовом, и продолжаю. — И за обещание, что я смогу уйти целой и невредимой.
Он улыбается мне, но когда я спотыкаюсь на следующем шаге, он протягивает руку, чтобы помочь мне.
— Твоё тело всё ещё восстанавливается. Мы слишком долго отсутствовали. Позволь тебе помочь?
Он спрашивает больше, чем говорит, и я ценю это, потому что моя гордость помешала бы, если бы он попытался меня обнять.
Я принимаю его руку, которая обвивается вокруг меня, его сила не иссякает, когда он помогает мне пробраться через джунгли обратно к хижине.
К тому времени, как я укладываюсь в его постель, в голове у меня как в тумане — настолько, что у меня едва хватает сил оглядеть уютную комнату, кресло в углу, каждую поверхность, заставленную предметами, среди которых много старинных на вид книг. Прежде всего, о том, какая у него мягкая и уютная постель или о том, что она пахнет океаном. Или, может быть… как тропический пляж, который прекрасно сочетается с нашими джунглями.
Ингрид устраивается на толстом одеяле, которое Роман складывает и кладёт на прикроватный столик, в то время как мои волки устраиваются на полу вокруг меня.
Роман опускается в кресло и тихо произносит:
— Я побуду с тобой, пока ты не уснёшь.
У меня нет сил спросить его, где он собирается спать. Но я засыпаю, чувствуя себя более защищённой, чем когда-либо в своей жизни.
Если бы только Малия, Таня и моя мама были здесь, со мной, в безопасности, этот момент был бы идеальным.
***
— Крона доказала, что хочет избавиться от тебя как можно скорее, — говорит мне Роман, когда на следующий день мы стоим на широкой поляне рядом с приютом для животных.
К счастью, после полноценного ночного сна, ещё одной исцеляющей руны, еды и достаточного количества воды я чувствую себя на сто процентов готовой к тренировкам.
— Она не может отправить тебя сражаться напрямую с другими членами королевской семьи до последнего испытания, — продолжает он. — Но информация, которую я собрал перед церемонией Очищения, указывает на то, что следующим заданием может быть бой в клетке с противником, вызванным Кроной.
Я заинтригована тем, как он собрал эту информацию, но я больше сосредоточена на том, что может включать в себя бой в клетке.
— Я хороша в рукопашной, — говорю я, напоминая ему о своих обширных тренировках. — Но будет ли этого достаточно против любого противника, которого наколдует Крона?
Он проводит рукой по своим светлым волосам, оставляя их слегка взъерошенными, и я стараюсь не обращать внимания на то, что на нём простая белая рубашка, облегающая его тело, и пара серых спортивных штанов. Требуется усилие, чтобы не вспоминать, как этим утром он выводил исцеляющую руну на моём обнаженном плече — в том месте, куда вонзился шип, — или как его пальцы задерживались на мгновение дольше, чем это было необходимо.
Все мои демоны-волки лежат на траве по краям поляны, а Ингрид устроилась на плече Темпл, что, похоже, нравится ей не меньше, чем сидеть на моём плече.
— Твой противник, скорее всего, будет основан на существующем звере или сверхъестественном существе. Это может быть ангел, или другой демон, или комбинация зверей с различными смертоносными чертами. Если она хочет запудрить всем мозги, она может быть даже наколдовать самого Джарета.
— Проклятье, — шепчу я, страшась мысли о том, что впервые увижу своего отца в драке в клетке.
Я стряхиваю с себя страх.
— Ладно, — говорю я, поворачиваясь к Роману. — Мне явно нужны дополнительные боевые навыки, если я собираюсь сразиться с противником, вызванным Кроной.
К моему удивлению, он качает головой.
— Твои боевые навыки исключительны. У меня нет проблем с этой частью твоего обучения, но твоими демоническими способностями пренебрегали до такой степени, что ты редко используешь своё демоническое зрение, чтобы получить преимущество.
Я не могу отрицать того, что он говорит. Впервые я воспользовалась демоническим зрением в гостиничном номере в Вегасе, когда отбросила свои запреты и контроль — воспоминание, от которого у меня горят щеки. С тех пор я использовала своё демоническое зрение, чтобы обнаружить препятствия на пути в Бедствие. После этого… катастрофически… во время Очищения. Затем, когда я сражалась за свою жизнь в Запретных Землях, я в пылу битвы соединила свою волчью энергию со своей демонической силой — я не уверена, что смогу сделать это снова по своей воле и при холодном свете дня.
Я всю жизнь боролась за то, чтобы держать тёмную половину себя под контролем, и боялась её разрушительных качеств, поэтому, вопреки всем моим инстинктам, я не могу дать ей волю. Когда я говорю об этом Роману, он снова качает головой.
— Главное — не терять контроль над своей силой — она слишком сильна и опасна для этого. Ты всегда должна держать себя в руках, но тебе нужно попрактиковаться в объединении своей волчьей и демонической силы, чтобы обе они витали где-то под поверхностью, всегда готовые к действию при необходимости. Если ты сделаешь это, твои двойные способности дадут тебе преимущество перед другими членами королевской семьи.
В течение следующих нескольких часов я полностью сосредоточусь на этой задаче.
Работа над сочетанием пронизывающей ледяной тьмы моей демонической силы с энергией земного волка требует полной сосредоточенности. Это всё равно что пытаться смешать масло и воду, горячую и холодную.
Если бы не постоянные наставления Романа, который подталкивал меня к продолжению борьбы с сопротивлением между ними, я бы не поняла, что ключом к объединению этих способностей является третий ингредиент. Что-то, что поможет им сблизиться.
— Это ты, Нова, — говорит Роман, когда я, наконец, нахожу общий язык. — Та часть тебя, которая не является ни волком, ни демоном, позволит твоим двум сторонам слиться воедино. Это случилось бы много лет назад, если бы ты не была так успешна в подавлении своей демонической стороны.
По мере того, как моя энергия бурлит, я осторожно высвобождаю тьму, которую сдерживаю, и она разрастается во мне, поочередно охлаждая и согревая мои чувства. С каждым вдохом и выдохом я работаю над тем, чтобы немного расслабиться, позволяя себе поверить в свою собственную способность контролировать эту тьму.
Она сочится из моей кожи, но маленькими струйками, а не разрушительным взрывом темной энергии, которым я уничтожила душу в Запретных Землях. В то же время я чувствую, что она такая же мощная.
Она также дает ощущение готовности и устойчивости, как будто я могу поддерживать это состояние, не истощая себя. На самом деле, отростки едва заметны, если я не смотрю внимательно, и когда я оглядываю своё тело, мне кажется, что меня покрывает тонкий защитный слой энергии.
— Продолжай держаться, держи себя в руках, — говорит мне Роман. — Не позволяй силе одолеть тебя.
Я понятия не имею, откуда он точно знает, что я чувствую, когда борюсь со своими инстинктами, чтобы либо засосать силу обратно внутрь, либо выплеснуть её наружу, как я делала раньше, когда мне нужен был большой прилив энергии. Я никогда не делала ничего подобного, когда прижимала её к коже, и мне потребуется много времени, чтобы привыкнуть к этому.
И я привыкаю к этому, потому что Роман даёт мне один получасовой перерыв в течение следующих четырех часов.
— Ты тиран, — я стону, плюхаясь на землю перед моими волками и Ингрид, которые терпеливо наблюдали за мной всё утро.
Губы Романа подёргиваются, глаза блестят, но он не улыбается.
— И всё же, ты уже неосознанно пропускаешь объединённую энергию через свою кожу.
Я с удивлением осознаю, что он прав. Даже когда я лежу без сил, энергия моего демона и волка витает у меня под кожей, и я чувствую, что могу в одно мгновение наполниться энергией волка или демона. А может, и того и другого вместе.
Я также удивлена, обнаружив, что моё демоническое зрение срабатывает без усилий, как только я думаю об этом, позволяя мне легко видеть энергетические потоки вокруг меня, которых мне раньше не хватало. Как капля яда на цветущую колючую ежевику неподалеку и множество существ, рыщущих в отдаленных зарослях — существ, которые, должно быть, знают, что лучше не приближаться к Роману, моим волкам и… мне.
Роман садится рядом со мной, вытягивая длинные ноги, и сквозь ткань его спортивных штанов видны мускулы. Его ботинки поношенные и грубые, но они подходят для активного отдыха, в котором он зажигает.
В округе воцаряется тишина, мы все на мгновение останавливаемся, чтобы прийти в себя — мне — или подышать воздухом природы — все остальные.
Затем тень Романа нависает надо мной, погружая в темноту, когда он наклоняется ко мне и заслоняет солнечный свет.
— Мы ещё не закончили, — говорит он. — Тебе нужно перейти к следующему шагу и по-настоящему ощутить свою энергию кошмаров.
Я смотрю на него снизу вверх. Моё удовлетворение от того, что я обрела некоторый контроль над своей силой, гаснет, пока я жду, что он скажет дальше.
— Тебе нужно испытать свою силу на другом демоне.
Я приподнимаю бровь и полушутя спрашиваю:
— Ты предлагаешь мне потренироваться в стрельбе по мишеням?
Он наклоняет голову.
— Ты не будешь готова вернуться в Зилрон, пока не сможешь победить меня.
Моя энергия разливается по коже, и когда он говорит, она резко возрастает. При этом во мне поднимается уровень адреналина, и я на мгновение полностью теряю контроль над энергией, позволяя ей выплеснуться наружу тёмной массой силы.
Поднимаясь на ноги, я пытаюсь взять себя в руки.
— Я не уверена, что когда-нибудь стану такой же сильной, — говорю я, и это правда, которую я не боюсь произнести.
Губы Романа приоткрываются, как будто он удивлён моим признанием, но я пожимаю плечами и продолжаю.
— Ты не самый лучший мой выбор, когда речь заходит о противнике-демоне.
Выражение его лица становится жёстче.
— Твой отец мне ровня. Вот почему я уважаю его.
Мои глаза расширяются от этой новости, но Роман продолжает.
— Ты должна быть такой же сильной, как он, иначе ты не выживешь, — его голос становится глубже, когда он сокращает расстояние между нами, его зелёные глаза темнеют. — Я не позволю тебе вернуться, чтобы тебя убили, Нова.
Его заявление пронзает моё сердце острой болью.
Я устала и не сомневаюсь, что мне никогда не победить его — по крайней мере, не сегодня. Но он прав. Я не выживу, если не буду полностью контролировать свою силу и не смогу использовать её против сильнейших демонов.
Если это означает, что я должна сразиться с ним, то это то, что я должна сделать.
— Хорошо, — говорю я. — Давай начнём.