Свет, льющийся из сверкающего бального зала, почти ослепляет, когда мы выходим из лифта.
Роман справа от меня, но я оставила своих волков в спальне наверху после трудного момента нерешительности. Эйс зарычал — сердитым рычанием — давая понять, что, по его мнению, они должны пойти со мной. Я практически могла прочесть желание в его сияющих фиалковых глазах — чтобы он, Темпл, Лука и Блиц образовали вокруг меня охрану, чтобы держать элиту на расстоянии. Но я собираюсь попасть на вечеринку, на которой присутствовала сотня демонов, и все они ликовали, когда Арга убил демона-волка на ринге. Может быть, это последствия испытания, или просто инстинкт, но что-то подсказывает мне, что сегодня вечером моим демонам-волкам будет безопаснее находиться вдали от этого места. Несмотря на их силу.
Роскошное тёмно-фиолетовое платье, которое Роман наколдовал для меня, облегает мои ноги, скрывая тот факт, что под ним на мне сапоги. Если мне по какой-либо причине нужно двигаться быстро, я не хочу надевать каблуки. Хотя Крона сказала, что ей предоставят одежду, в комнате её не было. Я не была сильно удивлена, да и в любом случае не доверила бы ни одному предмету одежды, который она мне дала.
Когда мы переходим в зал у входа, Роман продолжает рассказывать мне, чего ожидать на афтепати.
— На вечеринку допускаются только избранные. В какой-то момент Крона произнесёт тост, — бормочет он. — Она должна присягнуть на верность победителю, так что тебе придётся принять в этом участие. В противном случае я не отойду от тебя ни на шаг.
Солдаты выстраиваются вдоль стены снаружи комнаты, все стоят по стойке «смирно». На табличке вверху двери золотыми буквами выгравировано: «Удовольствие».
Я уверена, что в предстоящих мгновениях будет что угодно, только не удовольствие.
Войдя внутрь, я сразу же поражаюсь смеху и энергии, наполняющим комнату, вызывающему привыкание гулу, который, я уверена, призван заставить всех расслабиться. Меня они только нервируют.
Свет такой яркий, что силуэты демонов в комнате кажутся размытыми, и я вынуждена отключить своё демоническое зрение, чтобы попытаться нейтрализовать окружающее меня ослепительное сияние. Внутри собралось не меньше сотни элитных демонов, большинство из них пьют и смеются, некоторые танцуют под медленный ритм музыки, который пробивается сквозь их голоса, от этих запутанных звуков у меня мурашки бегут по коже.
Столы высотой по пояс, расставленные по всему залу, уставлены всевозможной едой — от пикантных блюд с мясом, овощами и выпечкой до блюд пастельных тонов, напоминающих сладости и пирожные, — красочный ассортимент на любой вкус.
По всей комнате установлены четыре фонтанчика с искрящейся жидкостью, и я могу только предположить, что в них содержится какой-то алкоголь. Демоны, собравшиеся вокруг фонтанов, наполняют свои бокалы до краев, и когда шипучая жидкость проливается им на руки, другие демоны слизывают её с их кожи. Каждый фонтан окружен изогнутыми диванами, и ещё больше диванов расположено по краям комнаты. Некоторые из демонов, сидящих в них, обнимаются, в то время как другие расслабляются сами по себе, их глаза затуманены — вероятно, от алкоголя.
— Обжорство. Вожделение. Жадность. Лень, — бормочет Роман, окидывая сцену острым взглядом. — Демоны наслаждаются всеми грехами.
— А вот и гордость, — говорю я, когда с противоположной стороны приближается Крона в платье цвета слоновой кости. Я останавливаюсь, чтобы она подошла к нам, но она сворачивает налево, присоединяясь к Арге, который стоит у фонтана с тремя женщинами и мужчиной. Мужчина угощает Аргу напитками, в то время как женщины гладят его руки и спину, даже бёдра, прижимаясь к нему своими бёдрами.
Фу.
Я пока не вижу Кэрис, Эсты или Коды. Я оглядываю толпу в поисках них, одновременно пытаясь найти лучшее место для нас с Романом — желательно, чтобы у меня за спиной была стена, чтобы никто не мог подкрасться сзади…
Мгновение спустя я замечаю краем глаза кобальтовые волосы Коды, когда он подходит к нам сзади, как будто тоже только что пришёл.
Когда я в последний раз видела Коду, его лицо и грудь были в ужасном состоянии, один глаз был закрыт, и он едва мог стоять. Теперь его кожа снова безупречна, и он двигается легко.
Он останавливается и осматривается, как и я.
— Мы должны получать удовольствие, — говорит он с улыбкой, которая не отражается в его глазах. — Напиться. Заняться сексом. Представители элиты набросятся на тебя, — он кивает головой на надпись над дверью, которая также видна с этой стороны. — В чём твоё удовольствие, Нова?
Я начинаю качать головой — никто не собирается делать мне предложение, — но Кода сердито смотрит на меня.
— Да, даже на нас, изгоев. Представители элиты достаточно умны, чтобы понимать, что сейчас любой может выиграть это дело. Тот волк, с которым ты сражалась, явно хотел напугать тебя, но, как мне сказали, ты уложила его одним ударом. Представители элиты захотят укрепить свой статус и добиться благосклонности и от тебя тоже. От каждого из нас, — его улыбка превращается в оскал. — Они будут переходить от одного из нас к другому. Ты можешь наслаждаться этим.
Когда он отходит от меня на шаг, я протягиваю руку, чтобы схватить его за локоть.
Он замирает и смотрит на меня сверху вниз.
Это безрассудный шаг с моей стороны, но мои инстинкты срабатывают. Всё, что я знаю наверняка о Коде, это то, что он так отчаянно хотел остаться в живых и избежать испытаний, что прошёл через врата на Землю.
— Ты не использовал свою силу, когда сражался со Жнецом, — говорю я.
Кода кривит губы, обнажая зубы.
— Моя сила, чёрт побери, бесполезна. Я последний в своём роде. Все это знают. Мой отец, должно быть, сильно переживал это, потому что обратился к другой женщине, чтобы она родила ему седьмого ребёнка.
Было время, когда я верила, что мой отец был чудовищем и что его поступки были бездумно жестокими, но я больше не верю, что его намерения были такими простыми.
Я всё ещё не отпускаю Коду и на мгновение сосредотачиваюсь на пульсе у основания его шеи.
— Ты хорошо исцелился, — говорю я, чтобы поддержать разговор.
Его губы кривятся.
— Теперь, когда моя мать ненавидит Аргу, кажется, она может мириться с моим существованием, — усмешка на его губах усиливается. — Впервые в моей жизни она решила, что стоит прислать ко мне целителя.
Его страх потерпеть неудачу нетрудно заметить, но воспоминания, скрывающиеся за ним, заставляют его противостоять. Это страх, который усиливается резкими словами, презрением и постоянным насилием — особенно со стороны Кроны, но даже когда его мать не замечает.
В ту долю секунды, когда я понимаю страх Коды, его воспоминания проносятся в моей голове болезненными всплесками.… Крона унижает его перед братьями. Крона подстрекает Аргу причинить ему боль. Его братья постоянно нападали на него, используя его как мишень, чтобы практиковать свои способности — боль, печаль, сожаление — снова и снова, делая себя сильнее…
Я отпускаю Коду, чувствуя холод внутри.
Он словно окаменел, когда посмотрел на меня в ответ.
— Я знаю, что ты делаешь, — говорит он. — Но мой страх очевиден. Я привык, что это используется против меня.
— Я не хочу использовать его против тебя, — говорю я, и эта правда удивляет меня. — Я хочу его понять.
Кода снова смотрит на меня, его кобальтово-голубые глаза сужаются, он наклоняет голову набок.
— Ты говоришь как наш отец.
Его лоб морщится, когда он изучает меня, но затем его челюсть сжимается.
— Однажды он сказал мне, что я найду свою силу, когда она мне действительно понадобится, — взгляд Коды внезапно становится жёстким и холодным. — Ты такая же лгунья, как и он, Нова?
Мои губы приоткрываются, чтобы ответить, но Кода отворачивается от меня, смешивается с толпой и направляется к фонтану, который находится дальше всего от Арги. Конечно же, через несколько секунд к нему стекается элита, предлагая напитки.
До меня доходит, что здесь четыре фонтана и четыре претендента. Судя по выжидательным взглядам демонов, сидящих на изогнутых диванчиках вокруг оставшихся двух фонтанов, ожидается, что фонтан достанется мне.
— Да пошло оно всё, — рычу я себе под нос.
Я оборачиваюсь на тихий смешок Романа. В выражении его лица нет ничего смешного.
— У тебя есть выбор, Нова. Что ты будешь делать дальше, зависит только от тебя. Просто знай, что бы ты ни выбрала, я прикрою твою спину.
Мысль о том, чтобы потереться бёдрами с элитой, вызывает у меня отвращение, но мне интересно, какие у меня могут быть другие варианты, поскольку Крона ясно дала понять, что посещение обязательно.
Когда я, прищурившись, смотрю на всю группу, а представители элиты у оставшихся фонтанов начинают ёрзать на своих местах, я чувствую, что рядом со мной появляется кто-то ещё.
Я поворачиваюсь к Эсте, которая одета в струящееся вечернее платье без бретелек, доходящее ей до лодыжек. Я заинтригована, увидев, что её ноги снова босые. Я начинаю задумываться, не связано ли это как-то с её силой, что ей каким-то образом нужна связь с землёй, где бы она ни находилась.
Её волосы зачёсаны назад, на затылке золотая заколка, но глаза покраснели, а щеки припухли. Она явно плакала.
Я оглядываюсь в поисках её матери, но рядом с ней только Тайрус. Огромный демон отходит в сторону, занимая позицию за дверью.
— Ну, вот мы и на пороге своей смерти, — говорит Эста, хмуро глядя на Аргу, который откинулся на спинку изогнутого дивана, одна женщина оседлала его, в то время как две другие ласкали не только его самолюбие. — Похоже, это очередное испытание, только в этом случае Крона требует, чтобы мы доказали нашу способность соблазнять элиту.
Я издаю неопределённый звук, поскольку не собираюсь делать ничего подобного.
— Спасибо за совет насчёт доспехов и кинжала, — говорю я, хотя в итоге они мне так и не понадобились. Не уверена, что благодарить её разумно, но предупреждать меня не обязательно.
Она делает глубокий вдох.
— Ну, я не думаю, что кто-то ожидал, что мы выживем, — она кивает головой в сторону ближайшего к нам фонтана. — Теперь они все говорят о нас. Увидимся по ту сторону этого последнего испытания.
Нацепив на лицо улыбку, она скользит по залу, и, кажется, её не трогает то, как элитные демоны, мимо которых она проходит, проводят руками по её телу и бормочут её имя.
На моём лице появляется безрассудная улыбка.
— Единственный грех, которого я здесь не вижу, — это гнев, — шепчу я Роману, брови которого приподнимаются. — Думаю, я это исправлю.
Я жестом подзываю Тайруса.
— Возьми пятерых своих солдат и пойдём со мной.
Я жду ещё мгновение, пока он подчинится — я не уверена, что он подчинится, но, видимо, теперь у меня достаточно полномочий, чтобы он быстро выбрал пятерых солдат из группы снаружи. Я улавливаю на их лицах недоверие и не упускаю из виду их страх — я уверена, они думают, что я собираюсь скормить их элите.
Отнюдь нет.
— Следуйте за мной, — говорю я, и Роман бросает на меня любопытный взгляд, прежде чем позволить мне идти впереди.
Я направляюсь к оставшемуся фонтану в дальнем конце комнаты. Демоны, развалившиеся на диванах вокруг него, выпрямляются, наблюдая за мной блестящими глазами. Представители элиты, мимо которых я прохожу, тянутся ко мне, как будто хотят облапать, как они это сделали с Эстой, но я посылаю дымчатые струйки своей силы, которые заметно обвиваются вокруг моей груди и рук, и они быстро отступают. Одна из них — черноволосая женщина — двигается недостаточно быстро, делает резкий вдох и посасывает пальцы, когда подходит слишком близко.
Как только я добираюсь до фонтана и ближайшего изогнутого шезлонга рядом с ним, я отдаю приказ элитным посетителям, которые смотрят на меня так, словно я их следующее блюдо.
— Подъём!
— С удовольствием, — напевает ближайшая женщина. У неё оранжевые волосы — искусственные, судя по чёрной поросли у линии роста волос, — собранные в пучок на макушке. На ней облегающее вечернее платье янтарного цвета с разрезом до бедра, из-под которого видно, что под ним нет нижнего белья. Я узнала её по воспоминаниям работницы, которую мы встретили на улице. Это Гилта, одна из любимиц Арги.
Я свирепо смотрю на неё, приказывая солдатам занять позиции по обе стороны фонтана.
— Освободите место, — говорю я им. И обращаюсь к женщине: — Если не хотите испытать свой самый большой страх, убирайтесь к чёртовой матери с моих глаз.
— О, злость, — мурлычет она, проводя рукой по моей руке, втягивает воздух и вздрагивает, когда моя сила касается её. Её глаза чуть не закатываются, когда она стонет. — Как волнующе.
Она скользит мимо меня, наклоняя голову, чтобы остальные следовали за ней, так что я могу только предположить, что она самая могущественная среди них.
Каждый из них проводит пальцами по моим плечам, и я изо всех сил стараюсь не сломать им руки, когда они проходят мимо.
Как только они уходят, я сажусь лицом к фонтану. Поскольку я теперь нахожусь в конце зала, я могу держать своих врагов в поле зрения. В то время как Тайрус стоит справа от меня, Роман занимает позицию слева, откуда он может видеть солдат и элиту.
Когда в комнате воцаряется тишина и веселье возобновляется, Тайрус наклоняется ко мне.
— Это был большой риск. Элита может отвернуться от вас.
Какая-то темная часть меня жалела, чтобы они так и сделали.
Я смотрю на него снизу вверх.
— Ты бы отвернулся от меня?
— Нет, — говорит он. Черты его лица немного смягчаются, в чисто-чёрных глазах появляется блеск. — Но мне нравится думать, что я умнее большинства.
Я киваю ему.
— Ты был личным охранником моего отца. Теперь, когда я увидела, как ты заботишься о королевской семье, меня это не удивляет. Я уверена, что он не стал бы окружать себя кем-то нелояльным.
Тайрус напрягся.
— Моей преданности было недостаточно, чтобы защитить его или Пира-Мортем от тех, кто жаждет большей власти, чем они заслуживают.
Я проглатываю свой ответ, когда свет мигает, и в комнате снова становится темно. Я готовлюсь к тому, что может произойти дальше. Когда свет становится ярче, в центре сцены оказывается Крона. Она держит поднос с пятью бокалами, в каждом из которых что-то похожее на красное вино, но с таким же успехом это может быть кровь.
Её голос разносится на расстоянии.
— Теперь, когда финальная четверка заняла свои места, пришло время мне дать клятву, — она поднимает голову. — Моей верности победителю финальной схватки.
Она скользит к Арге, которому удалось оттолкнуть одну из женщин в сторону, хотя он и не потрудился надеть рубашку обратно.
— Этим подношением я обещаю следовать за Королём или Королевой Мортема и поддерживать их, кем бы они ни были. Я прошу вас не пить, пока я не обслужу каждого из вас. Сначала за тебя, Арга.
Когда она подходит к нему, он берет стакан с дальнего правого края подноса и торжественно кивает ей, по-видимому, всё ещё находясь в здравом уме, несмотря на количество выпитого.
— Я принимаю твою преданность.
Он бережно держит стакан, когда она подходит к Эсте, которая выбирает крайний слева. В голосе Эсты меньше боли, когда она говорит, но я уверена, что напитки, которыми потчуют её представители элиты, немного притупили её гнев.
— Я принимаю твою преданность.
Крона медленно приближается к Коде, выражение её лица напряжённое. Могла ли эта женщина выглядеть более мрачной?
Кода берет стакан и, слегка покачиваясь, встаёт. Его голос срывается, и он чуть не проливает на неё свой напиток, наклоняясь прямо к ней и заглядывая в её черные глаза.
— Твоя преданность может пойти ко всем чертям.
Крона издаёт недовольный звук, отмахиваясь от него, поворачивается к нему спиной и приближается к моему фонтану. Ещё медленнее, чем она приближалась к Коде. Так мучительно медленно, что становится очевидно, что она вообще не проявляет ко мне никакой преданности — хотя ни у кого уже не могло быть сомнений на этот счет.
Я встаю и подхожу к ней, беря последний бокал, прежде чем она его предложит.
— Я требую твоей верности, Крона. Но мне также потребуется твоё послушание и твоя жизнь.
Пока я говорю, моё внимание сосредоточено на пульсе у неё на шее, проверяя её реакцию.
Она отворачивается от меня, и её глубочайший страх продолжает ускользать от меня.
— Выпейте и примите мою преданность, — кричит она.
Арга откинулся на спинку стула, протягивая свой бокал Кроне, прежде чем поднести его к губам. Эста тоже сразу же пьёт. Кода замолкает, хмуро глядя в стакан, и, наконец, я делаю глоток.
Жидкость на удивление сладкая. По вкусу напоминает виноградный сок. Но после того, как я делаю первый глоток, на языке остается горьковатый привкус. Мне пришлось отключить свое демоническое зрение из-за того, что меня окружает, но чувства моей волчицы — её острое обоняние и вкус — внезапно взывают ко мне, хотя я и не уверена почему.
Остальные члены королевской семьи опустошают свои бокалы, выпивая все до капли, но я останавливаюсь и смотрю на завитки в жидкости. На меня смотрит моё отражение, и мои внезапно преобразившиеся глаза быстро приобретают цвет моих волос.
Крона поворачивается ко мне вполоборота. Её лицо ничего не выражает, но пульс у основания шеи бьется быстрее, чем раньше.
Она… не боится. Может быть, взволнована?
— Что случилось, Нова? — ласково спрашивает она. Как будто она искренне обеспокоена.
Я продолжаю изучать бурлящую жидкость.
— Что в этом?
Вопрос, который мне следовало задать до того, как я сделала глоток.
— Ваше следующее испытание, — отвечает Крона, и её голос разносится по комнате так громко, что заставляет элиту подпрыгнуть. — Вино, которое вы выпили, содержит яд.
Она переключается с Коды на Эсту, потом на Аргу, а потом снова на меня.
— Вас четверо, но у вас только три флакона с противоядием.
Пока она говорит, вдоль каждой из боковых стен открываются ранее скрытые двери — по три на каждой. В то же время стены из непрозрачных становятся прозрачными, а затем снова непрозрачными, так что на несколько мгновений я могу заглянуть внутрь ближайших. Все они представляют собой большие помещения, каждое из которых оформлено по-разному, каждое загромождено.
— Три флакона спрятаны где-то в этих шести комнатах. У вас есть тридцать минут, чтобы найти флакон, — Крона сверкает на меня глазами. — Или вы умрёте.