Выскакивая за дверь, прежде чем она успевает закрыться, я смотрю на унылую обстановку, окружающую меня.
Стены серые и голые, пол из грубого камня под моими лапами.
Смех и разговоры, доносящиеся из комнаты слева, привлекают моё внимание — голос Тани, смех Малии и мужской голос, который я не узнаю.
Я врываюсь в комнату, Темпл и Эйс стоят по бокам от меня, и останавливаюсь у тех же голых стен и пустого пола. Здесь никого нет. Это не что иное, как тюремная камера. И это тупик.
Я оборачиваюсь, когда до меня снова доносятся голоса — на этот раз из комнаты, которую я покинула. Более того, дверь, через которую я выскочила, вот-вот захлопнется передо мной.
Тюрьма пытается заманить меня в ловушку, но я не в настроении для этого дерьма. Эйс уже проскакивает в образовавшуюся щель, его свирепые вопли призывают меня поторопиться. Я прыгаю вперёд, Темпл наступает мне на пятки, и мы оба успеваем проскочить как раз вовремя, прежде чем дверь за нами захлопывается.
Комната, в которой мы сейчас находимся, снова изменилась, это длинный коридор, уходящий вдаль. Кажется, что тюрьма перестраивается каждые несколько минут, быстрее, чем днём.
Мои чувства обостряются, когда мы идём по коридору. Энергия, текущая вокруг меня, такая же, как та, что я ощущала сегодня днём, пронзает меня, как электрический разряд, и становится сильнее по мере того, как мы приближаемся к концу коридора. За приливом энергии скрывается всё то же тяжёлое чувство — гнев, огорчение, — но оно постепенно проходит, пока не почувствуешь, что… делаешь вдох. Ждёшь выдоха.
Когда мы доходим до конца коридора, я снова слышу голоса своих сестёр и готовлюсь к новым трюкам, выглядывая из-за проёма, стараясь на этот раз не заходить внутрь, пока не узнаю наверняка, что находится за ним.
Это кабинет с уютными диванчиками и уже открытыми коробками с пиццей на маленьком журнальном столике. Пахнет восхитительно. Мои сёстры сидят бок о бок, лицом к стене справа от меня, и с удовольствием жуют кусочки.
Теперь, когда я в своём волчьем обличье, я вижу, что еда — это иллюзия, оболочка из энергии, которая будет поддерживать в них жизнь, но в ней так же мало правильного питания, как и на вкус сегодня. Внешность моих сестёр тоже отличается. Оба похудели, кожа на их скулах натянулась. Таня всегда была сильной и мускулистой, но сейчас она кажется меньше ростом, её тело такое хрупкое, что, как только она воплотит свои фантазии в жизнь, это её опустошит.
Тюрьма ослабила их, и раньше от меня скрывалось истинное воздействие.
Сожаление словно вонзилось кинжалом в моё сердце. Я думала, что здесь они в безопасности, а у меня было время, необходимое для того, чтобы стать сильнее и осознать свою силу. В некотором смысле, я держала их в безопасности, но последствия оказались хуже, чем я ожидала.
Я решительно сжимаю зубы. Их заключение заканчивается сегодня вечером.
Ни одна из них не поднимает глаз, когда я вхожу в комнату в сопровождении Темпл и Эйса.
Разговор моих сестёр продолжается безостановочно, но пока я жду, когда они обратят на меня внимание, меня по-настоящему смущает то, как они останавливаются и прислушиваются каждые несколько секунд, при этом обе смотрят в одну точку на стене напротив, как будто в их разговоре участвует третий человек. Кто-то, кого я не вижу.
Может быть, мужской голос, который я слышала раньше?
Сейчас я его не слышу и не позволю себе отвлекаться. Возвращаясь в свой человеческий облик и используя руну одежды, чтобы мгновенно вернуть джинсы и рубашку, в которые я переоделась после вечеринки, я опускаюсь на колени на ковер перед ними и тянусь к их рукам.
— Малия? Таня? Я очень сильно люблю вас обеих, — шепчу я, изо всех сил сжимая их руки. — Я сожалею о любой боли, которую причинит вам уход от этого, но я обещаю, правда всегда лучше иллюзии.
Я ещё немного подождала, пока они обратят на меня внимание, но они этого не сделали. Свободная рука Малии чертит в воздухе, и я наблюдаю, как она чертит королевскую руну, прорезая её, как делала раньше.
Я крепче сжимаю их руки.
— Малия! Таня!
У меня гудит в ушах, и волоски на руках внезапно встают дыбом. Мой крик эхом возвращается ко мне, присоединяясь к рычанию Эйса и Темпл, которые пялятся на голую стену позади меня.
Какую бы иллюзию ни испытывали сейчас мои сёстры, она захватывает их слишком сильно, чтобы они могли от неё избавиться. Держа их за руки, я выкрикиваю их имена с нарастающей паникой.
И снова мой голос отдается эхом, но на этот раз воздух, кажется, выхватывает звуки из моего рта, трансформируя и сливая их в новые звуки. Другой голос.
Это похоже на эхо, которое я услышала, когда в первый раз бежала из этой тюрьмы вместе с солдатами. Я прошептала своим волкам связующее слово «grinta», и воздух подхватил его и швырнул обратно в меня.
— Что за…?
Звук нарастал и обретал форму вокруг меня, и внезапно раздался мужской голос, глубокий рокот.
Нова… Дочь… Услышь меня…
Я вздрагиваю от неожиданности.
Роман сказал мне, что почувствовал энергию моего отца в тюрьме, а Малия сказала, что мой отец пытался передать мне послание, но мог ли это действительно быть его голос? А не очередная уловка?
Снова воцаряется тишина.
— Отец?
Воздух обрывает мою речь, снова искажая её. Нова! Ты в опасности!
Я широко раскрываю глаза и осматриваю пространство вокруг себя, быстро осознавая, что, какая бы энергия ни присутствовала в этом месте, она не может говорить, не используя звук моего голоса.
Я вскакиваю на ноги, почти увлекая за собой сестёр.
— Поговори со мной! Почему ты здесь?
Я защищал твоих сестёр, сколько мог. Я узнал в них свою кровь…
Его кровь? Я поражена и сбита с толку. Как в них могла оказаться его кровь? Если только это не совсем его кровь…
Моё замешательство рассеивается. Конечно. Клятва на крови. Он мой отец, и я смешала свою кровь с кровью моих сестёр, чтобы сформировать нашу клятву — это означает, что в их телах меньше всего демонической крови.
Меньше всего королевской крови.
— Они сказали, что у тебя есть послание для меня, — кричу я, и каждый звук, который я издаю, меняется и эхом возвращается ко мне. — Передай мне своё послание!
Возьми своих сестёр и спасайся из Пира-Мортема. Сделай это сейчас!
Моё замешательство возвращается.
— Но… Я не могу пропустить Устранение.
Уходи, Нова! Сломай врата, если придётся.
— Сомать врата?
Беги, Нова. Бе… !
Его голос обрывается, когда стены вокруг меня внезапно снова сдвигаются, только на этот раз они смыкаются так быстро, что раздавят нас в течение тридцати секунд, если мы не уберёмся отсюда.
— Отец?
Ответа нет, и у меня больше нет времени задавать вопросы.
Я смогла более чётко видеть иллюзию вокруг нас в своей волчьей форме, объединив её энергию со своим демоническим зрением. Я не знаю, повлияла ли энергия моего отца на форму двери в тюремную камеру моих сестёр, но отверстие было предназначено для волков. Трёх волков.
Полуобернувшись, я издаю низкий рык и отдаю приказ своим сёстрам.
— Перекидывайтесь!
В то же мгновение я хватаю Малию и Таню за запястья и активирую их руны, чтобы снять с них одежду.
— Как ваша альфа, я приказываю вам перекинуться! Превратись в своих волчиц и избавьтесь от этой иллюзии!
Я никогда раньше не использовала своё положение альфы, чтобы заставить их превратиться — мне никогда не приходилось, — но стены надвигаются, и мне нужно, чтобы они проснулись. Чёрт возьми, я готова физически вытащить их отсюда, если понадобится.
Когда мой крик эхом разносится вокруг нас, Темпл и Эйс бросаются вперёд, их зубы впиваются в ладони моих сестёр так глубоко, что до крови.
Тёмно-карие глаза Малии вспыхивают, с губ срывается крик, когда она поворачивается, а её великолепная волчица шоколадного цвета прыгает вперёд, встряхивая шерстью.
Гарпия Тани пронзительно кричит, направляя свою силу обратно в меня, борясь с моей волей.
— Нет, — кричит она, широко распахивая крылья за спиной. — Я не могу оставить свою пару.
Моё сердце разбито. Она была вынуждена оставить Дастиана в Вегасе. Эта иллюзия дала ей жизнь, о которой она всегда мечтала: признание, любовь, дом. Меня убивает осознание того, что я отрываю её от всего этого, но эта иллюзия не реальна — настоящее ждет её возвращения на Землю. И я полон решимости, что однажды у неё всё это будет.
— Перекинься! — я снова приказываю ей, моё рычание становится громче. Я бросаюсь вперёд, мои ладони ложатся ей на плечи, в то время как Темпл продолжает кусать её за руку. — Ты перекинешься!
Крик Тани переходит в хныканье. Она качает головой, но её крылья плотно прижимаются к бокам, и она превращается в янтарную волчицу, отпрыгивая от Темпл в сужающееся пространство рядом с Малией.
Теперь волчица Малии тоже скулит. Я не знаю их мыслей, но я чувствую их боль. Их горе. Обеим моим сёстрам больно, и это моя вина.
Я тянула их в это дерьмо. В этот проклятый мир.
Я должна спасти их сейчас.
Полностью перекинувшись в волчицу, я мчусь за ними, собирая их, в то время как Темпл и Эйс обходят их с флангов.
Я посылаю им мысленную команду. Дверь. Сейчас!
Мне нужно забрать их отсюда целыми и невредимыми. Тогда я смогу справиться с эмоциональными последствиями.
Пока мы мчимся по комнате, стены начинают смыкаться у нас за спиной, и мы едва успеваем проскочить через проём, как стены врезаются друг в друга, закрывая комнату, которую мы оставили позади.
Проскальзывая через прихожую, мы направляемся к широкой фиолетовой двери.
Она не открывается при нашем приближении, и я ударяюсь о неё, на секунду опережая остальных, позволяя своей силе кошмаров окутать моё тело. Моя сила опасно близка к тому, чтобы воздействовать на Малию и Таню, но у меня нет особого выбора, и я снова бросаюсь на деревянную поверхность, используя все имеющиеся в моём распоряжении силы, чтобы открыть её.
Частично вернувшись в свою человеческую форму, я кричу:
— Выпусти нас! Ты не имеешь права удерживать нас здесь!
Я снова бросаюсь к двери, но она по-прежнему не открывается.
Прежде чем я успеваю впасть в панику, волчица Малии прижимается ко мне. Её темно-карие глаза встречаются с моими, прежде чем она принимает человеческий облик, что только усиливает мою панику, поскольку тюрьма может вернуть её обратно в иллюзию.
Она падает на колени, схватившись за живот. Её голос напряжён, это хриплый шепот, полный боли.
— Я не понимаю, что происходит, но твой отец здесь. По крайней мере, часть его души здесь. Его кровь — наш единственный шанс спастись.
Со стоном боли она ударяет кровоточащей рукой по двери, на её ладони отчетливо виден след от укуса Эйса.
По другую сторону от меня Таня вскрикивает, возвращаясь в свой человеческий облик, и тоже хлопает окровавленной рукой по деревянной поверхности.
Моё замешательство рассеивается. Голос моего отца сказал мне, что его кровь живёт в моих сёстрах. Но во мне она живет гораздо сильнее.
Я хочу задать все вопросы, но прямо сейчас я должна верить в то, что мои сёстры пытаются мне сказать.
Обхватив когтями левой руки кончики пальцев правой, я провожу кровоточащими пальцами по двери, точно так же как Малия водила символом посмертных уз по королевской руне.
Какая-то сила подхватывает меня, тянет вперёд, и я не успеваю даже ахнуть, как дверь распахивается.
Я падаю вперёд и приземляюсь на пол за дверью комнаты. Малия и Таня падают вместе со мной. Темпл и Эйс отстают от них всего на долю секунды. Мои демоны-волки не останавливаются, хватая моих сестёр за руки и таща их вперёд.
Со стонами боли они возвращаются в свои волчьи обличья, и теперь я понимаю, что это защитное действие. Их волчицы притупят человеческие эмоции горя и боли, когда они вернутся из своей прекрасной иллюзорной жизни обратно в суровую реальность этих тюремных стен.
Я поднимаюсь на ноги, оставаясь в своем человеческом обличье.
Бросив быстрый взгляд, чтобы убедиться, что Малия и Таня рядом, я прыгаю навстречу лучу света, чувствуя, что его энергия готова к движению.
Прежде чем я приземляюсь, сильный порыв ветра отбрасывает меня в сторону, сбивает с ног и швыряет о стену тюрьмы. Придя в себя, я делаю ещё одну попытку, делаю ещё один шаг к балке, но меня снова отбрасывает в сторону.
Будь то мой отец или тюрьма, что-то не хочет, чтобы я использовала луч в качестве средства передвижения.
— Нам нужно бежать! — кричу я. Как и сказал мой отец.
Малия и Таня держатся прямо за мной, их непоколебимое доверие ко мне как к своей альфе заставляет моё сердце сжиматься.
Мы идём по коридору, хотя у меня нет надежды найти выход, поскольку луч так быстро привел меня в камеру моих сестёр. Моя волчица снова поднимается, и я нажимаю на руну, чтобы снять с себя одежду, и то и другое исчезает, когда я позволяю своей волчице взять верх, надеясь, что моё обостренное обоняние в этой форме поможет мне сориентироваться.
Как только я перевоплощаюсь, на меня обрушивается сенсорная перегрузка, сочетание моего собственного запаха и аромата моих сестёр наполняет воздух вокруг меня так сильно, что не имеет значения, в какую сторону я поворачиваюсь. Тяжелый запах скрывает направление, в котором я шла. Проклятые тюремные уловки!
Хуже того, тюрьма снова перестраивается, и длинный коридор, по которому я шла, разделяется на множество туннелей, каждый из которых ведет в разных направлениях. Не имело бы значения, смогу ли я теперь различить свой путь, поскольку моего первоначального маршрута больше не существует.
Пока я кружусь по кругу, чувствуя, как во мне нарастает неуверенность, вдалеке, на дорожке справа, загорается фиолетовый свет.
Королевская руна мерцает на дальней стене, точно так же как несколько рун светились, когда я уходила в прошлый раз.
Туда, я мысленно зову своих сестёр, одновременно рыча волчьим голосом.
Мы мчимся по наклонному туннелю, часть спуска поскальзываясь. В конце туннеля я следую за следующим фиолетовым свечением, поворачивающим налево. Затем снова направо.
Как только я замечаю то, что должно быть последним отверстием, тюрьма снова меняется. В двадцати шагах передо мной начинает формироваться стена, и я не сомневаюсь, что это наш последний шанс сбежать.
Если мы вовремя не побежим через неё, то будем отрезаны от внешнего мира.