Территория за каменной стеной представляет собой полукруг аккуратно подстриженной травы с лучами света по краям, которые ведут как минимум в пяти разных направлениях. Каждое из них выглядит как кратчайший путь к другой достопримечательности, одной из которых является Цитадель. Я могу отчётливо разглядеть его, поскольку он расположен выше, чем окружающие здания.
Роман указывает на балки.
— Церемония начнётся только в сумерках. Мы можем подняться по лучу или пройти пешком. Выбор за тобой.
Издалека город кажется оживлённым, но в непосредственной близости от него тихо. Возможно, это последний раз, когда у меня есть возможность поговорить с Романом наедине, и мне нужно извлечь из этого максимум пользы, даже если я напоминаю себе относиться ко всему, что он говорит, со здоровой долей недоверия.
— Я бы хотела прогуляться пешком, — говорю я.
Роман ведёт меня к краю полукруга, и мы сходим с травы на длинную дорожку, выложенную серебристыми камнями и украшенную металлическими скульптурами. Некоторые из скульптур имеют элегантные, но абстрактные формы — например, та, что сделана из вплетённых кругов, — в то время как другие представляют собой скульптуры животных — лошадей, ворон и волкоподобных зверей с чрезмерно большими клыками.
Я качаю головой, глядя на всё это.
— Всё это, — говорю я, указывая на город. — Всё, что ты делал на Земле. Создавая видимость своей власти, разбрасывая руны по Лас-Вегасу. Объединившись с Магнатом. Ища осколки ангельского оружия. Всё это было сделано для того, чтобы привести меня сюда на эти испытания.
Роман отрицательно качает головой.
— До того, как я покинул Мортем и отправился на поиски твоего отца, я не знал о твоём существовании. Его сила кошмаров всегда отличала его от других, поэтому, когда я обнаружил сильный след силы кошмаров на Центруме, я пошёл по нему, думая, что это, должно быть, сила Короля. Только для того, чтобы обнаружить самого низкого из его отпрысков, Коду, использующего силу, которая ему не принадлежала. Ты была для меня сюрпризом, Нова, — он не пытается дотянуться до меня, но его тёмный взгляд прикован ко мне. — Сюрприз, который меня заворожил. Твой отец очень хорошо тебя спрятал.
Я тщательно обдумываю, верить ему или нет.
— А что насчёт железных волков? — спрашиваю я. — Очевидно, ты выдавал себя за одного из них, но правда ли, что ты почти уничтожил их?
Роман сжимает челюсть. Так сильно, что я начинаю сомневаться, не поняла ли я чего-то большего, чем он готов мне рассказать.
— Железные волки — это долгая история, — наконец произносит он. — Но да, ты бы никогда не поверила мне, если бы я не сказал, что я один из них.
Я задала тот же вопрос Тайрусу, но мне нужно знать, что известно Роману.
— У тебя есть какие-нибудь предположения о том, что случилось с моим отцом? Мог ли Кода иметь какое-то отношение к его исчезновению?
Роман качает головой.
— Я искал твоего отца повсюду в Мортеме. Я не смог продвинуться так далеко, как хотел, в Центруме, прежде чем Кода стал вызывать серьёзную озабоченность. Но что касается того, что Кода спровоцировал исчезновение твоего отца, ответ отрицательный. Ваш отец — единственная причина, по которой братья Коды не убили его в детстве. Кода избежал смерти, чтобы избежать Уничтожения. Меньше всего он хотел, чтобы ваш отец исчез.
— Тогда… как он достал камень из кольца моего отца?
— Я пока не знаю, — Роман издаёт разочарованный звук. — Я не могу представить, чтобы ваш отец добровольно отдал ему этот камень. Но я собираюсь это выяснить.
Поскольку Роман, похоже, наконец-то готов ответить на мои вопросы, я задаю тот, который мне ближе.
— Похоже, никто не знает, что на самом деле происходит в тюрьме. Если твоя сила так же велика, как энергия тюрьмы, может быть, ты сможешь мне рассказать… Будут ли Малия и Таня в безопасности за стенами тюрьмы? Им не причинят вреда?
— Нова, я не буду вводить тебя в заблуждение по этому поводу, — он бросает на меня серьёзный, но не слишком обеспокоенный взгляд. — Энергия тюрьмы ищет наилучший способ ослабить и сдержать своих заключённых. Будь то из-за страха, изоляции или боли, он реализует эту стратегию, чтобы никто не сбежал.
Кровь приливает к моему лицу.
— То есть, ты хочешь сказать, что они могут пострадать там.
— Не обязательно, — его рука внезапно обхватывает мою, поддерживая меня. — Подумай, что могло бы удержать твоих сестёр под контролем?
Я тщательно обдумываю его вопрос, заставляя себя отделить свои страхи и отбросить их подальше.
— Не страх и не боль, — наконец говорю я. — Это только заставило бы их сопротивляться. Изоляция привела бы к тому, что их волчицы стали бы возбуждёнными, и, опять же, они стали бы сильнее бороться за то, чтобы выбраться и быть вместе, — я задыхаюсь, когда внезапно понимаю, что единственное, что могло бы заставить моих прекрасных сестёр остаться там.
— Иллюзия, — шепчу я. — Иллюзия счастья.
Роман коротко кивает.
— В краткосрочной перспективе это хорошо, но в конечном итоге это принесёт боль. Я не могу сказать наверняка, но, думаю, тюрьма покажет Тане, какой могла бы быть её жизнь с Дастианом и орлами-оборотнями. А Малии — я не уверен — может быть, она погрузится в иллюзию жизни на шабаше с сёстрами-ведьмами. Боль придёт, когда ты вытащишь их оттуда, и они поймут, что всё это было неправдой.
— Когда я их вытащу? — спрашиваю я, поскольку его голос звучит на удивление уверенно, и это снова наполняет меня тем чёртовым теплом. — Вытащить их из тюрьмы — моё первое препятствие. Вытащить их из этого мира — моё второе препятствие.
Он отпускает меня, но пригвождает к месту своим пристальным взглядом.
— Нет способа покинуть Мортем, пока не откроются врата. Это произойдёт, только когда будет найден новый правитель или вернётся твой отец.
Напряжённость его речи резонирует во мне, и это требует честности.
— Я не хочу побеждать. Тот, кто победит, должен остаться и править, а я этого не хочу.
— Тогда тебе нужно продержаться до конца, — говорит он.
Я вздыхаю.
— Как мне это сделать, не пытаясь выиграть?
— В каждом испытании как минимум один член королевской семьи будет снят с испытаний одним из двух способов, — говорит он. — Смерть, смертельная травма или, в лучшем случае, провал теста, который является частью испытания.
— Итак, мой единственный выход — провалить последующее испытание таким образом, чтобы остаться в живых, — говорю я, но качаю головой, потому что меня охватывает ужас. — Крона хочет моей смерти. Она контролирует Устранение. Из-за неё мне будет сложно выйти живой.
Роман поворачивается и берет меня за руку.
— Как только ворота Центрума снова откроются, я дам тебе оружие ангелов, чтобы ты и твои сёстры могли покинуть это место, и никто не смог бы вас остановить.
Оружие ангелов — причина, по которой мы были вынуждены прийти сюда. Его свет позволяет путешествовать в Мортем и обратно. Когда мы только прибыли, я потребовала, чтобы Роман отдал его мне, чтобы я могла забрать отсюда свою семью, но врата уже закрылись. Роман нанёс на оружие руну, чтобы оно исчезло, сказав, что будет хранить его, пока не откроются врата — где он его хранит, я не знаю. Но тот факт, что он предлагает его мне, означает свободу. Вернуться домой, даже если тот, кто будет править этим миром в конце Устранения, не захочет нас отпускать.
— Проходи все испытания по очереди, Нова, — говорит Роман, и его ладонь снова касается моей, прежде чем он отпускает меня.
Сделав глубокий вдох, я говорю себе: Выиграть первое испытание. Освободить сестёр. Беспокоиться обо всём остальном после этого.
И, возможно… постараться пережить эту новую откровенность Романа, от которой моё сердце снова и снова разбивается и исцеляется.
Когда мы приближаемся к концу тропинки и подходим к окраине города, я поражаюсь тому, как ярко сияют здания. Изящные строения в этом районе вздымаются к чистому голубому небу. Здания не совсем похожи на небоскрёбы, потому что ни одно из них не превышает десяти этажей в высоту, но все они покрыты блестящим материалом, который, кажется, преломляет свет.
Каждое здание отделено от других широкой центральной улицей с широкими аллеями между ними. Сбоку каждого здания установлена огромная серебряная скульптура. У ближайшего здания есть металлическое дерево, ствол, ветви и листья которого прикреплены к его стене. На следующем здании изображён дракон, его длинное змееподобное тело цепляется за стену, а величественная голова и длинный хвост мерцают в противоположных углах.
Несмотря на густоту джунглей, которые я видела за городом, на улицах передо мной очень мало настоящей природы. Они вымощены блестящим камнем, а тень обеспечивается навесами, натянутыми местами между зданиями.
— Для чего нужны эти здания? — спрашиваю я Романа. — Это рабочие места?
— Это дома, — говорит он. — Каждым из них владеет элитный демон, который поднялся по служебной лестнице. Большая часть населения служит этой элите.
Мы сворачиваем за угол на оживлённую улицу, и нормальный разговор становится невозможным, поскольку нас могут подслушать. Чувствуя необходимость быть начеку, я воздерживаюсь от оставшихся вопросов к Роману.
Тёмная энергия демонов, идущих впереди нас, словно тяжелая пелена окутывает мои чувства. Я уже привыкла к их человеческой и нечеловеческой внешности, но я замечаю, что ни у кого из них нет такого необычного цвета волос, как у меня и членов королевской семьи. Несомненно, это черта, которая отличает нас друг от друга.
Когда мы приближаемся к демонам на улице, я изо всех сил пытаюсь сдержать реакцию своей волчицы — она научилась жить в симбиозе с моей тёмной половиной, но до сих пор я использовала свою демоническую силу для того, чтобы уничтожить как можно больше демонов. Поток демонической силы, окружающий меня, заставляет мою волчицу нервничать.
Как раз в тот момент, когда рычание готово сорваться с моих губ, один из мужчин впереди нас замечает Романа. Этот демон похож на человека, но его и без того светлая кожа приобретает болезненный оттенок белизны, когда он смотрит на Романа расширяющимися глазами.
Внезапно он падает на колени, склонив голову.
— Лорд Рун, — произносит он достаточно громко, чтобы демоны вокруг нас вздрогнули.
Их глаза расширяются, когда они замечают Романа, шагающего к ним.
Ближайшие демоны тоже опускаются на колени, а несколько человек в отдалении бросают взгляд на Романа и исчезают в переулках. Что меня действительно удивляет, так это то, что одна из женщин-демонов, которая несёт ребенка, активно прикрывает глаза своего младенца, когда Роман проходит мимо.
Мои губы приоткрываются от удивления, прежде чем я издаю приглушённый шепот, низкий и тихий.
— Они боятся тебя.
Выражение лица Романа твердое, как гранит, его глаза темнеют, когда он рассматривает демонов, мимо которых мы проходим, — все они стоят на коленях со склоненными головами.
— Они научились бояться меня.
Мои шаги становятся менее уверенными.
— Почему? — спрашиваю я, снова самым тихим шёпотом, потому что тишина вокруг нас сейчас гнетущая, а шаги Романа звучат так, словно пули стучат по асфальту.
Он издает низкий, рокочущий звук — тот самый звук, который я раньше принимала за его волчье рычание, — и от него у меня по спине пробегает холодная дрожь.
— Потому что я дьявол, которого посылает Король, когда хочет чьей-то смерти.
Холодок, пробежавший у меня по спине, снова усилился. Кода предупредил меня в Вегасе, что я всё это время ходила бок о бок с настоящим дьяволом.
Роман, проследив за моим взглядом, ненадолго возвращается к женщине, которая обнимает своего ребёнка, а затем к демону-мужчине, который свернулся калачиком рядом с женщиной. Как ни странно, он закрывает уши руками.
— Некоторые демоны верят, что увидеть меня — значит, увидеть свою собственную смерть, — говорит Роман бесстрастным голосом. — А услышать мой голос — значит, услышать звук их конца. По этой причине я редко хожу по этим улицам.
— И всё же ты дал мне возможность пойти пешком, — бормочу я, чувствуя, как у меня в животе всё переворачивается. — Почему?
Он молчит, как будто обдумывает свой ответ ещё тщательнее.
— Твой отец — сильнейший демон, — говорит он. — У него есть дар привлекать свой народ на свою сторону. Но даже великодушному правителю приходится принимать неприятные решения. Я держал его руки чистыми.
На самом деле это не ответ на мой вопрос, но мне кажется, что он пытается что-то сказать, не высказываясь прямо. Моё дыхание немного учащается, когда я спрашиваю:
— Что ты пытаешься мне сказать?
Роман криво улыбается мне.
— Они увидели твои волосы, Нова. Слух быстро распространится. Но ни один из этих демонов не захочет причинить тебе вред теперь, когда они увидели, что ты идёшь рядом со мной, как и твой отец.
Холодная правда оседает во мне.
— Ты так гулял с моим отцом.
— Куда бы ты сейчас ни пошла, люди запомнят это, — говорит Роман. — Если они будут приставать к тебе, они будут приставать и ко мне.
Мое сердце сжимается от боли, и в то же время по телу разливается жар, когда я снова вспоминаю руки и губы Романа на себе, то, как он разрушал мои запреты. Я внимательно рассматриваю изменения в его чертах. Его волосы, которые казались темнее, потому что я думала, что они мокрые, но, кажется, они торчат на свету. Его глаза, в которых переливается оникс. И я удивляюсь… как много из Романа я на самом деле видела? Как много ещё о нём можно узнать?
Чем больше я узнаю о Романе, тем меньше, кажется, знаю.
Глубоко внутри меня беспокоит, что многое из того, что, как я думала, было между нами общего, было иллюзией, но в то же время… Я заинтригована. Тёмные уголки моей души хотят раскрыть всю правду о нём. Этот демон, который несёт смерть и внушает страх. Не просто раскрыть в нём эти качества, но и приручить его. По правде говоря, неважно, насколько преданной я себя чувствовала сегодня, я знаю, что никогда не избавлюсь от чувств, которые он вызвал во мне с того самого момента, как я впервые увидела его. Окутанного тенями в этом чёртовом баре.
— Почему я инстинктивно не боюсь тебя? — спрашиваю я, надеясь, что этот вопрос не слишком откровенный, поскольку я не хочу, чтобы окружающие нас демоны использовали его против меня. Я уверена, что у моих собратьев повсюду есть глаза и уши, даже если большинство из них в данный момент закрыты. — Даже когда я увидела тебя в первый раз, или когда ты продолжал появляться в тех же местах, что и я… Я была осторожна, но никогда не боялась.
Губы Романа слегка поджимаются, и сначала я думаю, что это из-за того, что он зол, но, когда с его губ срывается едва слышный смешок, я понимаю, что он пытается подавить неожиданное веселье.
— Ты сталкивалась с ночными кошмарами, ангелами, демонами и сверхъестественными существами, которые пытались сбить тебя с ног с тех пор, как ты научилась ходить, — говорит он мне. — Я ни разу не видел, чтобы ты проявляла страх. Почему ты думаешь, что будешь бояться меня?
Мы оба знаем, что опасность, которую представляет для меня Роман, намного превосходит любого из этих сверхъестественных существ, даже ангела.
— Подобное притягивает подобное, — наконец говорю я, обдумывая это в уме, прежде чем продолжить. — Я порождение ночных кошмаров, связанное с демонами-волками. Мы оба хищники, даже если сдерживаем свою внутреннюю природу.
— В тебе есть нечто гораздо большее, чем это, Нова, — говорит он, внезапно становясь очень серьёзным. — Я знаю, ты не просила об этих испытаниях, и в мои намерения никогда не входило, чтобы ты оказалась в Мортеме, но теперь, когда судьба забрала выбор из наших рук, возможно, это шанс для тебя обрести свою истинную силу.
Он замолкает и поднимает голову. Мои чувства обостряются, когда я поворачиваюсь лицом к тому, что может быть только Цитаделью.
Она расположена в стороне от сверкающей улицы, а к её фасаду ведёт длинная прямая дорожка. Как и в тюрьме, здесь, похоже, нет входа, хотя мы находимся достаточно далеко, чтобы дверь могла появиться, когда мы подойдём ближе.
Это здание, по меньшей мере, на десять этажей выше любого другого в Зилроне, с массивной серебряной скульптурой, встроенной с левой стороны, которую я не видела с хрустального моста, — тем же символом королевской руны, который я ношу на руке.
Вдоль улицы через равные промежутки возвышаются чёрные колонны, а по обе стороны обширной открытой площадки перед Цитаделью двумя изгибами расположены стальные конструкции. Когда мы идём по дорожке к фасаду здания, я вижу, что изогнутые конструкции — трибуны, и представляю, что здесь, должно быть, иногда собираются демоны.
Я тянусь к своим волкам, нуждаясь в их знакомой энергии больше, чем когда-либо. Блиц прижимается к моим ногам, быстрее всех двигается, обеспечивая безусловный комфорт. Это то, что мне нужно без моих сестёр, и это помогает мне расслабиться.
Когда мы подходим к фасаду здания, а двери по-прежнему не видно, Роман говорит:
— Давай посмотрим, признает ли Цитадель твоё право по рождению. Если да, то ты сможешь сразу войти.
Мне интересно, чувствует ли он моё внезапное беспокойство, потому что он придвигается ко мне чуть ближе, так что наши руки соприкасаются при ходьбе.
Я ещё раз окидываю взглядом сверкающее серебристое здание, которое, похоже, состоит из тысяч окон, расположенных на многих этажах. Оно так напоминает мне шикарные многоквартирные дома, которыми заполнены многие крупные города Земли. Шикарное, но без какой-либо изюминки — холодное и стерильное. Сделав ещё один глубокий вдох, я отхожу от Романа и направляюсь к тому, что, как мне кажется, должно быть главными дверями. Я вижу небольшой стык, который откроется, если мне позволят войти.
Если я ошибаюсь, то я вот-вот упрусь лицом в стену Цитадели и предоставлю нескольким оставшимся демонам, которые не избежали присутствия Романа, восхитительную возможность посплетничать.
Я задерживаю дыхание, приближаясь к стене, и закрываю глаза, чувствуя, что мне нужно довериться процессу, иначе ничего не получится, независимо от моей родословной.
Ещё несколько шагов, и я открываю глаза и обнаруживаю, что прошла прямо сквозь стену и попала в Цитадель. Как и мои волки, все четверо заходят внутрь следом за мной.
Мой восторг быстро проходит, когда я знакомлюсь с новой обстановкой.
Я опускаю взгляд и обнаруживаю, что балансирую на краю бездонной пропасти.