Я натренировала своё тело переносить множество наказаний и постоянно приходить в норму, а моя генетика демона и оборотня помогает мне выстоять, но бывают моменты, когда истощение настолько велико, что у меня нет другого выбора, кроме как упасть.
Я сплю так крепко, что, когда просыпаюсь от мягкого сияния утреннего солнца, проникающего сквозь застеклённое окно, обнаруживаю, что усталость, которую я испытывала, прошла.
Сквозь застеклённое окно трудно что-либо разглядеть, но мягкое свечение за окном указывает на то, что мы, должно быть, проспали весь вчерашний день и всю ночь. Думаю, я не осознавала, насколько сильным было моё переутомление, пока, наконец, не смогла встать с облегчением.
Не то чтобы я собиралась вставать, поскольку моё пробуждение происходит от того, что твёрдая рука скользит вниз по моей спине, обводя контуры моей кожи.
Я лежу на животе на коврике, а Роман растянулся рядом со мной. Тепло его прикосновений вызывает во мне то же тепло, что и прошлой ночью, когда он успокаивал мои мышцы, но сегодня…
В успокоении нет необходимости. Только острая потребность в большем его присутствии.
Его сила прокладывает путь через точки возбуждения в моём теле, распространяясь от тех мест, к которым он прикасается, по спине, сжимая мои соски до боли, покалывая клитор, а тепло разливается между моих бёдер.
Поцелуи Романа вдоль моей спины так же восхитительны, как и его прикосновения.
— Доброе утро, — бормочет он, касаясь тёплыми губами моего плеча, и я выгибаюсь навстречу его прикосновениям.
Как этот демон может возбуждать и уничтожать меня так легко?
Я не уверена, где заканчивается одно ощущение и начинается другое.
Я точно знаю, что хочу просыпаться так каждый день своей жизни.
— Доброе утро, — хрипло отвечаю я.
Стон срывается с моих губ прежде, чем я успеваю сказать что-нибудь ещё, потому что ладонь Романа скользит по моему бедру и скользит по верхней части ноги, касаясь влаги в месте соединения бёдер. Под таким углом, когда я лежу на животе, у него есть идеальный доступ, чтобы провести пальцами по моим складочкам и добраться до моего ноющего центра.
Я снова выгибаюсь, приподнимая попку, чтобы дать ему больше места для проникновения в меня, сначала одного пальца, затем второго. Пока его пальцы творят своё волшебство, я двигаюсь вместе с ним, и внутри у меня всё сжимается настолько сильно, что все остальные мысли улетучиваются из головы.
— Рун, — издаю стон я, когда его пальцы двигаются быстрее, и решаю, что пришло время и ему почувствовать ту же потерю контроля.
Сдвинув колени, я встаю на четвереньки, его пальцы всё ещё глубоко внутри меня, когда он тоже поднимается. В этом положении я поворачиваюсь назад, чтобы оглянуться через плечо, и натыкаюсь на голодный взгляд Романа, устремлённый на все открытые части моего тела. Мои груди наливаются тяжестью и пульсируют, а клитор пылает так сильно, что я чувствую, будто одна ласка по этому тугому бугорку приведет меня к пронзительному оргазму.
Когда его пальцы высвобождаются, он заменяет их своим языком, всего лишь одним движением по моему возбужденному телу, что почти заставляет меня рухнуть обратно на кровать.
— Ты должен был быть так ошеломлён, что должен был трахнуть меня немедленно, — жалуюсь я со стоном. — Ты ведёшь нечестную игру.
Роман не смеется, как я ожидала. Вместо этого он подходит ко мне сзади, и толстая головка его члена оказывается напротив моего входа, когда он упирается в напряжённые мышцы моего центра.
— Когда мы вместе, я вообще не могу думать, — бормочет он, медленно погружаясь глубже. — Я сражён, Нова. Я так чертовски ошеломлён, что моя душа горит. Я хочу защищать тебя, прикасаться к тебе и существовать с тобой так долго, как только сможем. У меня никогда не будет другой, и тебе никогда не придётся беспокоиться о том, что ты можешь подавить меня. Когда ты смотришь на меня, меня нет.
Он всё ещё скользит во мне, так медленно и контролируемо, даже когда между нами разгорается огонь, и я чувствую, что нарастающее наслаждение может уничтожить меня.
Затем он издает хриплый стон, и с последним толчком его впечатляющая длина заполняет меня так глубоко, что я не могу больше говорить. Я выдыхаю сквозь стоны, когда Роман двигается долгими, медленными толчками, которые забирают весь воздух из моей груди благодаря чистому грёбаному совершенству.
— Нова, — он стонет, произнося моё имя, когда я резко кончаю, и связные мысли улетучиваются из моей головы.
Когда я прихожу в себя, Роман замедляется внутри меня, его руки скользят по моей спине, когда он ласкает меня и притягивает ближе.
Когда его член высвобождается, мне почти грустно терять физическую связь с ним, но это чувство исчезает, когда он переворачивает меня так, что мы оказываемся лицом к лицу. Я вскрикиваю, когда он снова входит в меня, и наши взгляды встречаются. Моё чувствительное тело реагирует, прижимаясь к нему, желая большего, но едва в состоянии справиться с теми сильными ощущениями, которые я уже испытываю.
— Рун, — кричу я, прежде чем он захватывает мой рот.
— Я скучал по этому, — говорит он, когда его язык касается моего, и я ощущаю насыщенный вкус его силы. — Это ни с чем не сравнимо.
На самом деле это не так. Как бы сексуально это ни было, когда он сзади меня, в том, что Роман вот так лежит сверху, есть что-то интимное. Его огромное тело прижимается к моему, когда он вонзается в меня своим членом и языком. Вкус его поцелуев усиливает удовольствие, и очень скоро я уже вцепляюсь ему в спину и выкрикиваю его имя, когда он присоединяется ко мне в очередном умопомрачительном оргазме.
Чувствуя себя полностью удовлетворённой, я наслаждаюсь его весом, когда он тоже расслабляется. Он слишком тяжёлый, чтобы долго оставаться на мне, но мне даже не нужно упоминать об этом, так как Роман подстраивается под мои потребности и приспосабливается за считанные секунды. Несмотря на это, я держусь за него так долго, как только могу.
Из его груди вырывается тихий смех.
— Я раздавлю тебя, моя пара.
Пара.
Это слово такое же интимное, как любовь для оборотня, и поскольку у нас с Романом общие души оборотней, всё моё тело вибрирует от всей эмоциональной значимости этого единственного выражения.
— Я справлюсь с этим, — удаётся мне ответить, хотя мой голос звучит запыхавшимся и удивлённым.
Это заставляет Романа улыбнуться.
— Я начинаю понимать, что пара — твой язык любви, Нова Мэдден.
Я поджимаю губы — я не из тех, кто плачет, но Роман определённо пробуждает во мне более глубокие эмоции и подвергает меня опасности расплакаться от счастья.
— У меня самая потрясающая стая с моими сёстрами и демонами-волками, но мысль об истинной паре… — мой голос слегка срывается. — Я никогда не считала это возможным. Это мечта, которую я не могла себе позволить.
Роман прижимает меня к себе, крепко прижимает, покрывая поцелуями мой лоб, щеки и подбородок, которые одновременно успокаивают и дразнят меня.
— У демонов тоже есть пары, — напоминает он мне низким голосом. — Когда энергия демона соединяется с энергией другого, они могут делиться силой и могуществом. Я надеюсь, что однажды мы сможем создать пару — с обеих сторон. Волка и демона.
Тот факт, что Роман хочет поделиться со мной своей энергией и силой, значит для меня так же много, как и то, что он назвал меня парой. И то, что он думает об обеих сторонах моей — и своей — натуры, глубоко задевает меня.
Какая-то часть меня — болезненная часть — задаётся вопросом:… Если бы его волка не оторвали от него, стали бы мы уже истинной парой? Руководили бы им инстинкты, которые он утратил, когда у него забрали его волка, точно так же как они постоянно давили на меня, заставляя его установить со мной окончательную связь?
— Чёрт, — бормочу я в наступившей тишине, пытаясь сдержать жжение в глазах. Неважно, как это произойдёт, я очень хочу сблизиться с ним — больше, чем я думала, что это возможно. Я проглатываю комок в горле и пытаюсь найти правильные слова, чтобы рассказать ему о своих чувствах. — Для меня было бы честью разделить с тобой связь пары, Роман. Рун. Когда всё это закончится, и мы спасём наши семьи и наши миры, я присоединюсь к тебе в любых отношениях, которые ты захочешь.
Когда мы спасём их, повторяю я себе, заставляя себя поверить в это. Не если.
Его следующий поцелуй быстрый и страстный, и я забываю собственное имя, пока мы не выныриваем на свежий воздух.
— Напомни мне, почему нам нужно покинуть эту хижину, — наконец бормочу я, скользнув взглядом по его обнажённому телу. Ответы на мои собственные вопросы нахлынули сами собой, и я попыталась — безуспешно — оттолкнуть их, желая продлить эти моменты с Романом как можно дольше.
После более продолжительного, чем требовалось, принятия душа Роман одевает нас обоих — удобные джинсы и рубашки вместо доспехов, которые были на нас, — и мы готовы уходить.
Ну, может быть, не совсем готовы.
На несколько удивительных часов я могла бы забыть, зачем мы здесь, и о трудностях, которые ждут нас впереди. Такое чувство, что мы можем урвать лишь несколько мгновений, чтобы побыть вместе, но я молча обещаю себе, что однажды…
Скоро.
Мы будем вместе без угрозы сражений и смерти.