Ветер хлещет по нашим телам в течение следующих двух часов, пока мы пробираемся сквозь бурю. Сетка на наших лицах позволяет нам дышать без пыли, но давление ветра почти невыносимо, он швыряет нас из стороны в сторону, и мы постоянно боремся за то, чтобы не сбиться с курса.
Роман регулярно останавливается, чтобы оценить наше окружение, проверить каждого из нас и скорректировать наш путь. Я теряю счёт тому, сколько раз новый прилив энергии пронизывает моё тело, увлекая меня влево или вправо, где ветер ещё яростнее завывает вокруг очередной светящейся трещины. В отличие от тепла и энергии трещин в Бедствии, это сердитые, тёмные провалы, наполненные ревущим воздухом.
В такие моменты я больше всего боюсь, что кого-то из нас затянет в трещину, и я борюсь с плохой видимостью и сенсорной перегрузкой, чтобы убедиться, что мой отец и Кода всё ещё позади меня.
Затем, словно включается свет, ветер стихает, воздух проясняется, и я выхожу на сверкающий городской проспект. Я моргаю, глядя на статуи, стоящие вдоль пустой улицы, прежде чем поспешно повернуться и вытащить Джарета и Коду из бури позади меня.
— Чёрт, — шепчу я, когда они оказываются в безопасности, и смотрю на водоворот, который поглотил эту часть города демонов. — Это… совсем плохо.
Край энергетического шторма возвышается подобно куполу, но имеет случайную форму, скрывая многие здания на этой окраине города. Это катастрофично, но также ясно, что Роман выбрал наш путь стратегически.
Мы находимся всего в десяти шагах от одной из чёрных каменных стен, которые окаймляют путь к тюрьме, и, путешествуя во время шторма, наша энергия была замаскирована.
Но сейчас это не так, и нам нужно действовать быстро.
Впереди, за стеной, блестит здание тюрьмы, его отражающие серебряные панели поднимаются высоко и двигаются прямо на моих глазах. Это здание живет своей собственной жизнью, и его цель — содержать своих обитателей, сохраняя им жизнь. Пусть даже с трудом.
Я делаю быстрый шаг к ней, но тут же опускаюсь на колени, всё ещё переводя дыхание.
Кода и Джарет делают то же самое. Мой отец выглядит особенно измождённым. Когда сетка спадает с его лица, в утреннем свете становится заметна его бледность. Для меня более чем когда-либо очевидно, что отсутствие души сделало его слабее не только в плане силы, но и в физическом плане.
— Поторопитесь! — говорит Роман, беря моего отца за руку и поддерживая его. — Пройдите за мной сквозь стену. В тюрьму, — и, обращаясь к моему отцу, он говорит: — Тебе нужна твоя душа, старый друг. Прежде чем прибудет группа встречающих.
Я остаюсь настороже, когда следую за Романом через отверстие, которое он проделывает в стене.
Противоположная сторона затенена, темнее, чем улица, которую мы оставили позади, и по моей коже тут же пробегают мурашки.
Роман резко останавливается передо мной, и я инстинктивно тянусь к руке Коды, обнаруживая, что он тянется к моей. Теперь, когда шторм миновал, я позволяю своей силе подняться, создавая дымчатые завитки, окрашенные в яркий кобальтовый цвет.
В тени на другой стороне прохода движутся фигуры, и в темноте становятся видны демоны. Их по меньшей мере двадцать. Все они одеты для битвы и вооружены копьями — оружием, способным излучать достаточно энергии, чтобы убивать.
Я готовлюсь защищать свою семью. Справа от меня ярко-голубыми вспышками вспыхивает сила Коды. В шаге впереди и слева от меня на руках Романа вспыхивают руны, в то время как он продолжает поддерживать моего отца, плечи которого поникли, а лицо отвёрнуто от солдат. Без его души и силы, заключенной в ней, они не смогут опознать его, пока не увидят его лица.
— Покажитесь, — приказывает им Роман хриплым голосом, обещающим насилие в случае необходимости.
Один из стражников выходит вперёд, за ним семеро других. Я узнаю его массивную фигуру и белокурую голову. Это Тайрус, капитан королевской гвардии. Он поклялся мне в верности, но, пока нас не было, могло случиться всё, что угодно. Крона могла бы выкинуть всё, что угодно, чтобы заставить его повиноваться ей.
Губы Тайруса сжаты в тонкую линию, но его голос тих, когда он приказывает своим людям остановиться.
Его внимание сосредоточено на мне и Коде.
— Нова Мэдден и Кода ЛаГард, нам приказано схватить вас по прибытии и доставить к Кроне. Если вы будете сопротивляться, нам приказано убить вас.
Моё внимание переключается на Тайруса и семерых его людей. Это те же самые, кто пытался подраться со мной и моими сёстрами на мосту, когда мы прибыли туда в первый раз. Мы надрали им задницы, и я сделаю это снова, если понадобится.
Я бросаю взгляд на Коду, нахожу его собранным и готовым к бою, прежде чем сказать:
— Вы можете попробовать.
Тайрус расплывается в улыбке.
— Мы бы предпочли этого не делать.
Он опускается на колено, и я облегчённо выдыхаю.
— Мы чертовски благодарны, что вы вернулись с Лордом Руном, — говорит он. — Наш мир разрывается на части. Полгорода охвачено энергетическим штормом, а всё демоническое население заключено в тюрьму Кроной. Шторм распространяется так быстро, что мы думаем, завтра он достигнет королевской цитадели, — он поднимает на меня глаза. — Но должна быть причина, по которой вы прибыли сюда, и я должен предупредить вас, что Эста специально разместила нас здесь, хотя могла бы приказать нам защищать другие части города. Должно быть, она ожидала, что вы прибудете сюда.
— Я не сомневаюсь, что Крона уже почувствовала наше присутствие, — говорю я.
— Мы можем выиграть для вас время, — отвечает Тайрус. — Скажите нам, что вас нужно.
Я уже собираюсь ответить, когда мой отец выпрямляется. Интересно, хотел ли он сначала узнать, был ли Тайрус предателем или нет, выбрав этот момент, чтобы раскрыть свою личность.
— Тайрус, мой верный друг.
Тайрус резко выдыхает.
— Король!
Он выглядит ошеломлённым. То же самое делают и его люди, которые опускаются на колени. Они смотрят на Джарета с выражением шока, которое быстро сменяется надеждой.
— Король вернулся, — шепчутся они между собой.
— Но как? — спрашивает Тайрус.
— Вопрос «как» может подождать, — говорю я. — Душа моего отца заточена в тюрьме, и ему нужно добраться туда немедленно. Вы можете помочь нам, защитив нас.
Стены тюрьмы буквально в двадцати шагах от нас, но на пути стоят солдаты.
Тайрус быстро берёт себя в руки.
— Конечно. Мы отдадим свои жизни, чтобы обезопасить Короля Джарета.
Выпрямившись во весь рост и вытянувшись по стойке смирно, он быстро отдаёт приказы другим демонам-стражникам, и они расходятся с пути и занимают позиции у стен и вокруг нас. Как только они освобождают путь, Джарет, прихрамывая, направляется к передней стене тюрьмы, в то время как Роман вместе с солдатами принимает оборонительную позу.
Во время своего общения с этим местом я узнала, что тюрьма открывает свои двери по своему желанию, но энергия внутри неё становилась всё более изменчивой, чем дольше душа Джарета находилась внутри неё.
Прежде чем последовать за Джаретом, я останавливаюсь рядом с Тайрусом.
— Помогая нам, вы сильно рискуете. Если мы не выиграем эту последнюю битву, Крона и Эста уничтожат вас.
Выражение лица Тайруса мрачное, но решительное.
— Мы в любом случае умрём. Эста разрушает наш мир. За последние три дня погибло уже много демонов. Мы никогда не сможем быть её марионетками. Мы будем сражаться насмерть за законного правителя Пира — Мортема.
Моя грудь сжимается от преданности этих демонов, что напоминает мне о вере, которую проявляют ко мне мои сёстры. Я почти всю свою жизнь отрицала своё демоническое происхождение, но теперь… Я принадлежу к обоим мирам. Я действительно и демон, и оборотень.
Спеша за Джаретом, я прищуриваюсь, глядя на мерцающую стальную тюрьму. Если не считать изменения её формы, которое я наблюдала несколько минут назад, она кажется странно спокойной — особенно учитывая энергетический шторм, бушующий так близко. В последний раз, когда я посещала это место, тёмная энергия тюрьмы поразила меня так сильно, что я вздрогнула.
Роман однажды предупредил меня, что его собственная энергия была бы слишком велика для тюрьмы, что он никогда не смог бы войти в неё, но я надеюсь, что энергия Джарета не окажет никакого пагубного влияния на структуру тюрьмы, потому что сейчас он не контролирует свою полную мощь.
Впереди мой отец остановился на расстоянии вытянутой руки от передней стены, глядя вверх, его фиолетовые волосы блестят в тусклом свете. Я не уверена, что он должен сделать, чтобы воссоединиться со своей душой — должен ли он войти внутрь здания или просто прикоснуться к нему, — но я надеюсь, что он скоро это поймёт.
Когда мы с Кодой подходим к нему, я замечаю новое напряжение в поджатых губах Джарета и неподвижность в его позе.
— Отец?
Его зрачки сужаются, когда он протягивает руку и прижимает ладонь к серебряной поверхности.
Я ожидаю, что его сила вспыхнет, что в его глазах зажжётся свет. Что-то.
Я жду этого, но вместо этого его плечи опускаются, а грудь опускается.
— Она пропала, — шепчет он. — Моя душа когда-то была здесь, но теперь её нет.