Я замечаю решительные, полные слёз глаза Тани, прежде чем нахожу Малию рядом с ней. И Романа. Который теперь часть нашей стаи, хотя и держится особняком.
Темпл и Лука встают позади него, когда Роман подходит ко мне.
— Она не останется мёртвой надолго, — говорит он. — Мы должны двигаться.
— Куда? — спрашиваю я, и в моём голосе слышится вся моя ярость, но за ней скрывается глубокий, тёмный страх. — Куда мы можем пойти, чтобы она не последовала за нами? Даже если мы вернёмся в Дебри, она выследит нас там, и мы подвергнем опасности всех живущих там существ.
Мой голос срывается, когда я думаю обо всей дикой природе, которую Роман защищает в своём доме, — об исцеляющихся животных, а также о тех, кто живет за пределами его дома, в Запретных Землях. Как Ингрид, маленькая летучая мышь, которая украла моё сердце, и Дикарка, перламутровая лошадка, обладающая такой же силой, как у меня. И Жнец, мать моих демонов-волков, которая связана со мной.
Эста доказала, что может убить магическую форму Жнеца в испытаниях. Обладало ли это заклинание реальной силой Жнеца — вопрос, на который я не знаю ответа, но проявления силы Эсты достаточно, чтобы меня обеспокоить.
Малия, бледная как полотно, предлагает:
— А как насчёт тюрьмы? Никто не осмеливается пойти туда. Даже Крона.
Хотелось бы, чтобы это был вариант, но я качаю головой.
— Это слишком опасно. В прошлый раз мы едва выбрались. В следующий раз, когда мы подойдём к тюрьме, с нами должен быть мой отец. Мы должны подойти к ней только для того, чтобы воссоединить его с душой, — тюрьма спроектирована так, чтобы содержать самых могущественных существ. Мне посчастливилось побывать там три раза и каждый раз покидать её. В последний раз мы спаслись только благодаря силе души моего отца, которая оказалась там в ловушке.
Кода перемещается на краю моего поля зрения.
— Я знаю одно место, — тихо говорит он. — Но тебе придётся довериться мне.
— Доверять тебе? — рычание Тани прорезает пространство между ними, когда она приближается к Коде. Несмотря на успокаивающие прикосновения Малии, гарпия Тани снова взяла себя в руки. — Ты причинил боль Мамочке, пыталась разрушить наш дом. Вынудил нас прийти в этот мир.
Её когти угрожающе торчат из кончиков пальцев.
— Доверять тебе — это последнее, что мы можем сделать.
Таня надвигается на Коду, обнажая волчьи зубы.
Я ловлю её за руку, прежде чем она успевает пройти мимо меня.
— Возможно, у нас нет другого выбора.
Она запинается. Пристально смотрит на меня.
— Но…
— Я не прошу вас доверять Коде. Только выслушать его, — говорю я.
Таня хмурит брови, и я чувствую её внутреннюю борьбу. Из всех нас она больше всего старается доверять другим. Её непостоянный характер гарпии в сочетании с волчьей болью от того, что её бросили, когда она была девочкой, оставили неизгладимые шрамы, с которыми она борется каждый день. Дастиан был первым незнакомцем, которому она доверилась. Что касается Коды, то он безвозвратно испортил все отношения, которые у него могли сложиться с моими сёстрами, когда напал на нас на Земле и проклял их, чтобы они пришли сюда со мной.
Пока мы разговариваем, Роман нависает над Эстой, пристально глядя на неё. Кончики её пальцев уже начинают подергиваться, а кровь из раны на шее перестала течь.
Он прижимает оружие ангелов к своей груди, где вспыхивает руна, и оружие снова исчезает. Я не встревожена. Я не уверена, где он спрятал его, но лучше, чтобы оно было в безопасности сейчас, потому что мы вряд ли сможем им воспользоваться.
— У нас нет времени, — говорит он, поворачиваясь к Коде и отдавая команду. — Говори!
Кода достаточно умен, чтобы отступить, но он не медлит с ответом.
— Очевидно, что нам нужно выбраться из Мортема, а не прятаться в нём. Я знаю способ…
Теперь моя очередь наступать на него, потому что в моём сердце растет недоверие к нему. Кода с самого начала был одержим идеей избежать Устранения — именно для этого он пришёл на Землю.
— Если ты знаешь выход, почему ты им до сих пор не воспользовался?
— Как только я вернулся, врата были заперты, и я был обречён на Устранение, — говорит он с каменным выражением лица. — Я не мог не принять участия, иначе сила, которая связала меня, убила бы меня, — говоря это, он потирает правую руку, на которой у него изображена королевская руна. При его прикосновении она на мгновение вспыхивает сквозь разорванный материал его рубашки.
Ещё у меня на руке королевская руна, которую подарил мне Роман, когда я не знала, что она означает.
Я поворачиваюсь к Роману, внезапно забеспокоившись.
— Как мы вообще можем уйти? Борьба не закончится, пока не останется только одна сила.
Роман наморщил лоб, словно обдумывая услышанное.
— Теперь у вас последнее испытание. После него других битв не будет. Так или иначе, это испытание должно закончиться, когда останется только одна сила — либо Эсты, либо твоя с Кодой вместе взятая.
Продолжая, он говорит ещё более осторожно.
— Вы уже покинули арену, а битва здесь продолжается. Это подтверждает, что нет никакого правила, которое указывало бы, где должен состояться финальный бой, но…
Он замолкает, внезапно запрокидывая голову и вглядываясь в очертания двух других миров.
Он напрягается, резко выдыхая.
Я тоже это вижу.
Сквозь туман пробивается мерцание энергии. Видимая рябь, похожая на поток энергии, который то усиливается, то затухает. Она пронизывает воздух, воздействуя на мои чувства и заставляя волоски на моих руках вставать дыбом.
Я говорю быстро, понимая, что моя стая встревожена, и все они внимательно наблюдают и слушают.
— Когда мы только прибыли, Эста сказала, что исчезновение нашего отца оторвало Мортем от Земли и создало напряженность в мире ангелов. Она сказала, что три мира связаны между собой энергетическими потоками, похожими на цепи. Это означает, что рябь в одном мире передаётся в другие. Она сказала, что, если не будет избран новый правитель, души умерших будут перемещаться между всеми тремя мирами. Она солгала?
Роман был там в то время, поэтому я предполагаю, что он поправил бы Эсту, если бы она искажала факты.
— Это правда, — говорит он. — Но только на первом этапе. Когда барьеры между мирами будут разрушены, души устремятся друг к другу. Что сделает Эсту сильнее, — он делает паузу. — Но затем, подобно коллапсу, который наступает после взрыва, связь между мирами прервется, и три мира столкнутся друг с другом. Никто не выживет.
Он указывает на небо.
— Эти новые колебания в воздухе и трещины в субстанции мира — все это признаки того, что Равновесие нарушается с каждым часом.
Что ж, отлично.Разрушение трёх миров — это не идеальный вариант.
— Тогда с каждой минутой промедления будет только хуже.
Моё сердце сжимается ещё сильнее, когда Роман говорит:
— Судя по силе волны, которую мы только что видели, у нас есть неделя, прежде чем ущерб станет необратимым.
Неделя.
Всего неделя.
Выбраться отсюда, найти моего отца и найти способ покончить с властью Эсты.
Во-первых, нам нужно доверить Коде свои жизни, что для меня проще, чем для моих сестёр.
Глаза Романа темнеют.
— Возможно, битва и началась на арене Мортема, но ваше поле битвы будет простираться на три мира.
Я бы никогда не хотела перенести эту битву на Землю или в царство ангелов, но…
— У нас нет другого выбора, — говорю я, поворачиваясь к Коде, понимая, что мы и так задержались дольше, чем следовало. — Покажи нам путь.