Меня разбудил шорох занавесок, хлопающих об окно. По телеку шли титры, а Трейс мирно спал рядом со мной. Мы оба были слишком уставшими, чтобы досмотреть фильм до конца, но, увы, не настолько, чтобы я проспала всю ночь.
Я тихонько слезла с кровати, подошла к окну и выглянула. На улице было пусто и темно, если не считать пары фонарей, разгоняющих тени. Казалось, я вот-вот увижу Доминика, прислонившегося к одному из столбов и наблюдающего за домом в ожидании идеального момента для нападения.
От этой мысли по коже побежали мурашки.
Закрыв окно, я вышла из спальни и спустилась по лестнице на кухню попить водички. Лампочка над духовкой горела, давая достаточно освещения, чтобы я ни обо что не споткнулась. Я заглянула в несколько шкафчиков, пока не нашла стаканы, после чего налила себе воды.
Пока пила, я развернулась и прислонилась спиной к столешнице, погрузившись в свои мысли. А мысли утекали к Габриэлю и той безумной цене, которую он заплатил, чтобы помочь мне. Надо будет зайти к нему завтра, поблагодарить как следует и убедиться, что с ним всё в порядке. Не хватало ещё, чтобы и второй Хантингтон стал угрозой.
– Не спится?
Я подпрыгнула от внезапного появления Трейса, выронив стакан с водой. Стекло разбилось у моих ног, осколки разлетелись по всему полу.
– Чёрт, прости, – простонала я, пытаясь перепрыгнуть осколки, чтобы принести что-то для уборки.
– Стой на месте, – сказал Трейс. Как вдруг его рука обняла меня за талию и подняла на полом, словно я весила не больше пушинки. Он переместил меня на другой конец кухни. – Здесь осколки повсюду, – добавил он, осуждающе глядя меня за попытку перепрыгнуть самостоятельно.
Ладно, это действительно было не очень умно.
Протянув руку, Трейс нащупал переключатель. Я сощурилась от резкого света, ударившего в глаза.
– Прости, – произнёс он. Его взгляд скользил по моему телу, проверяя, всё ли в порядке. Трейс поморщился, глядя на мои ступни.
Я проследила его взгляд и тоже скривилась при виде острого треугольного осколка, похожего на чипсы начос, торчащего из моей лодыжки. Я не чувствовала его до этого, но теперь, когда увидела, нога дико заболела! Взвыв, как ребёнок, я тут же наклонилась и попыталась вытащить осколок, но Трейс перехватил мои запястья.
– Нельзя, – предупредил он. Я выпрямилась, глядя в его обеспокоенные глаза. Кожа на запястьях пела от его прикосновений.
– В смысле? – возмутилась я.
– Нельзя просто выдёргивать осколок. Ты можешь задеть артерию.
Я распахнула глаза. Артерию задевать совсем не хочется.
– Но мне очень больно, – пожаловалась я.
– Я вытащу его, не переживай, – заверил он и поднял меня на руки. – С каких пор ты ведёшь себя как маленькая девочка?
– Нормально я себя веду, мне больно, чёрт возьми!
Я поморщилась, увидев густую струйку крови, стекающую по ступне. Конечно, это далеко не самая страшная травма, которая у меня когда-либо была. Да что там, она даже в топ-10 не входит. Но у меня не было ни онемения от шока, ни прилива адреналина, ни эйфории от вампирского укуса. Лишь боль.
– Как много крови, – отметила я, всё ещё морща нос. – Тебе так не кажется?
– Да вроде в рамках нормы, – сказал он, неся меня по коридору в ванную на первом этаже. Свет он включил плечом.
Посадил меня на тумбу с раковиной. Затем наклонился, ища что-то в шкафчиках.
– А где заканчивается норма?
Я не сводила глаз со своей раны и струйки крови, сменившей направление и теперь капавшей с края моей ступни, образуя небольшую лужицу рядом с Трейсом.
Он замер, глядя на кровь на полу, затем перевёл взгляд на мою лодыжку. После этого вернулся к поискам.
– Кажется, царапина чуть глубже, чем я думал, – произнёс он, доставая аптечку, и выпрямился.
– Кажется? – резко ответила я, хоть и испытала некоторое удовлетворение от того, что моё плаксивое поведение оправдано. – Говорю же, мне очень больно.
Трейс открыл маленький чемоданчик, достал антисептик и что-то похожее на пинцет, после чего наклонился, чтобы получше рассмотреть рану.
– Ты что, брови мне выщипывать собрался?
Он поднял глаза на меня, уголки губ чуть приподнялись в улыбке.
– Не всё сразу.
Я прыснула. Затем снова посмотрела на рану.
– Как думаешь, швы нужно будет накладывать?
– Не знаю… – Сосредоточенно сведя брови, Трейс поднял мою ногу повыше и ещё раз осмотрел осколок. – Будет щипать, – предупредил он. Продезинфицировал пинцет и вылил немного спирта на мою лодыжку.
– Ааа, сука! – выкрикнула я теперь уже очень громко.
– Прости, – пробормотал Трейс. Его внимание было сфокусировано на осколке, который он попытался осторожно потянуть пинцетом. Его рука скользнула выше по моей ноге, к голени.
Я прикусила нижнюю губу, подумав о том, как тепло и приятно ощущается его ладонь на моей обнажённой коже, как его прикосновения отвлекают от боли. «И слава Богу, я побрила ноги», – подумала я, но тут же покраснела, вспомнив, что Трейс касается меня. Мой взгляд устремился к его лицу в поисках какого-либо намёка на его реакцию, но когда его выражение лица осталось неизменным, я облегчённо выдохнула.
Видимо, он слишком занят раной, чтобы прислушиваться к моим отвлечённым мыслям. Слава те Господи.
– Так, осколок я вытащил, – сообщил Трейс и выпрямился, выкидывая злосчастный кусок стекла в мусорку и в то же время продолжая удерживать мою ногу другой рукой.
– Что? Серьёзно? – Я посмотрела вниз на результаты его работы. – Я даже ничего не почувствовала.
– Не думаю, что этот порез надо зашивать, но следи, чтобы туда не попала грязь, иначе может развиться инфекция, – сказал Трейс, отпуская мою ногу. Аптечку он переставил на тумбочку рядом со мной. Достал из неё большой пластырь, отклеил бумажку и снова опустился на колено передо мной, чтобы налепить поверх моей раны.
Закончив, он провёл рукой по пластырю, проверяя, плотно ли тот прилегает к коже, и заодно погладив нежную кожу на моей лодыжке. Я тут же напряглась от его прикосновений, и Трейс поднял взгляд.
– Больно? – участливо спросил он. В его глазах отражались беспокойство и удивление. Видимо, он почувствовал внезапное сокращение мышц.
Я шумно сглотнула.
– Нет. Ничуть.
– Ладно. Хорошо. – Он замолчал и напоследок ещё раз осмотрел лодыжку, перед тем как выпрямиться. – С этим, значит, разобрались.
Он снял меня с тумбочки и поставил на ноги перед собой.
Ну, то есть буквально прямо перед собой. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза.
– Теперь давай займёмся бровями, – улыбнулся он с ямочками.
Я не смогла сдержать смех. Игриво шлёпнула его по груди.
– Лучше давай оставим брови как есть.
– Ты мне не доверяешь? – спросил он, состроив из себя оскорблённую невинность.
– Я доверяю тебе свою жизнь, но не брови, – твёрдо сказала я. – Брови могут изменить лицо до неузнаваемости, – добавила, припомнив слова Тессы, сказанные в один из летних дней после того, как выщипывание бровей прошло, мягко говоря, не очень удачно.
Взгляд Трейса смягчился, глаза засветились надеждой.
– Ты доверяешь мне свою жизнь?
– Ты же знаешь, как я доверяю тебе, – напомнила ему, не желая придавать этому какое-то особенное значение, хотя мои щёки уже определённо полыхали, словно я вновь ступила на это минное поле.
– Да, но есть разница между просто доверять и доверять свою жизнь, – отметил он.
Я пожала плечами, не зная, что на это ответить.
– Тебя удивляет, что я могу доверить тебе свою жизнь? – попыталась я чуть увести разговор в сторону.
– Нет. – Его глаза смотрели прямо в мои. – Но меня удивляет, что ты так легко это признаёшь.
– В смысле? – Я отпрянула и сощурила глаза. – Хочешь сказать, что я не могу быть откровенной с тобой?
– Когда дело касается чувств? Не можешь.
Ай.
– Это… неправда.
– Хочешь сказать, я вру?
Ну, это не совсем ложь. Последнее время я вела себя максимально уклончиво и неискренне (хоть и не без причины) в вопросах моих чувств к нему. Но слышать это всё равно неприятно.
– Ты не врёшь, – тихо признала я, решив, что хотя бы в этом должна пойти ему навстречу.
– То есть ты доверяешь мне свою жизнь, но не своё сердце, – шутливо произнёс он, но я видела боль в его глазах. Для него это нерешаемая головоломка. Я просто один большой комок противоречий в его глазах.
Чёрт, да я уже сама себя не всегда понимаю.
– Я доверяю тебе своё сердце, Трейс. Но я не могу доверить себе твоё.
Его тёмные брови сдвинулись, в голубых глазах отразилась задумчивость.
Не знаю, почему моё сердце так разволновалось в этот момент. Может, из-за близкого расстояние между нами или серьёзного поворота разговора, или из-за того, как Трейс смотрел на меня, будто я была глотком свежего воздуха для его умирающих лёгких. Как бы то ни было, жар охватил моё тело.
– Почему ты поцеловала меня вчера? – вдруг спросил он. Его вопрос выбил весь воздух из моих лёгких.
– Почему ты спрашиваешь? – не дыша произнесла я.
– Потому что хочу знать ответ.
Мой желудок крутился и изгибался во все стороны, пока я пыталась расшифровать взгляд Трейса. В нём была смесь любопытства и… чего-то ещё. Злости? Сожаления? Осуждения? Он злится на меня из-за поцелуя? Из-за того, что я не могу распознать весь спектр его эмоций, я чувствую себя уязвимой.
Тут же включаются защитные механизмы.
– А ты почему ответил на поцелуй? – спросила в ответ, сложив руки на груди.
– Ты знаешь почему, Джемма. Я же хочу знать, почему ты поцеловала меня.
Я ощетинилась.
– Разве это имеет значение?
– Имеет. – Его Адамово яблоко дрогнуло, когда он сглотнул. – Ты поцеловала меня только для того, чтобы заставить его ревновать?
Я чувствовала себя мухой, угодившей в паутину. Я не знала, что лучше: соврать или сказать правду. Что-то мне подсказывает, что я в любом случае окажусь в неловком положении. Но вечно бежать от правды нельзя, она всё равно рано или поздно тебя настигнет. И мне уже надоело бежать, надоело постоянно врать ему обо всём.
– Изначально да, – призналась я, решив попробовать в кои-то веки быть честной с ним.
Он задумался.
– Но в итоге нет?
– В итоге нет.
Мои щёки загорелись, едва только воспоминания о том поцелуе замелькали в моей голове.
Трейс медленно кивнул, осмысляя мой ответ.
– Думаю, с этим уже можно работать.
– С чем можно работать? – Я изогнула бровь, неловко усмехнувшись. – О чём ты?
– О том, что я собираюсь поцеловать тебя снова, – сказал он. Его голос был таким ровным, обволакивающим, как расплавленный шоколад. Воздух потрескивал от наэлектризованной энергии. Трейс сделал маленький шажок ко мне.
– Стой! – пискнула я, едва не подавившись. – Ты не можешь. Мы не можем.
– Почему?
– Потому что… это… и ты…
Я не могла выдать ничего внятного.
– Тогда скажи, чтобы я отстал, – спокойно произнёс он, проводя большим пальцем по моей щеке. – Если ты правда этого хочешь, скажи мне перестать трогать тебя – и я перестану.
Я встретила его взгляд и вздохнула. Гудящее ощущение между нами усилилось. Глаза Трейса скользили по моему лицу, жадно поглощая черты, как будто отчаянно пытались запечатлеть их все в памяти снова и снова.
Он смотрел на меня так… как всегда смотрел. Как будто я шедевр искусства, которым нужно восхищаться. Который нужно боготворить. Голова закружилась, колени ослабли.
– Хочешь, чтобы я остановился, Джемма? – спросил он, подходя ближе ко мне. Его ноги скользнули вдоль моих, и моё сердце сошло с ума. Между нами не осталось свободного пространства, но этого почему-то всё равно было мало. Недостаточно близко. Похоже, я не буду довольна, пока он не накроет меня полностью своим телом.
И в этом кроется проблема.
Ведь я должна вести себя с ним ровно наоборот. Требовать, чтобы остановился. Держать дистанцию. Защищать его. Оберегать его.
А не прикасаться к нему…
Не таять в его объятьях…
Не целовать его…
Но я не хотела делать того, что должна.
Я хотела забыть про весь мир вокруг и просто слиться с ним в поцелуе, не опасаясь последствий. Я хотела начать всё заново. Вернуть свою старую жизнь – с лучшей подругой, парнем, со всей её нормальностью, которые прежде я принимала за должное. Я хотела спать крепко и спокойно. Хотела просыпаться и чувствовать себя счастливой. Чтобы мне не нужно было куда-то бежать и что-то делать, а просто чувствовать себя в безопасности и окружённой любовью… как это было с Трейсом. Чтобы были только я и он без всяких тикающих механизмов и опасностей, притаившихся в тени.
Но это всё невозможно, и я это понимаю.
Всё давным-давно изменилось. Разрушилось и продолжает разваливаться.
И тем не менее я не могла заставить себя произнести те слова, что защитят нас обоих. Потому что я хочу его. Безумно, чёрт подери.
Трейс опёрся ладонями на тумбочку, поймав меня в ловушку, и медленно наклонил голову.
Сейчас самое время попросить его остановиться. Сказать, что это плохая идея. Что нам нужно держаться как можно дальше друг от друга. Но я могла лишь смотреть на его изящные губы, жаждущие моего внимания. Я резко вдохнула, когда он облизал их, остановившись в дюйме от моего рта.
Его мятное дыхание смешалось с моим. Голову вместе с феромонами наполнили всякие порочные мысли.
Мяч был на моей стороне. Трейс чётко дал понять, что всё зависит от меня. Продолжить или отказаться. Сделать шаг навстречу или закончить всё. Решение было за мной, и что же я сделала?
Я сделала немыслимое, вот что. Я совершила худший поступок в своей жизни. Я не сказала ему перестать, отвалить, принять холодный душ. Я не оттолкнула его, не сказала, что сейчас неподходящее время, да и вообще лучше этого не делать. Нет. Я не сделала ничего из этого.
Вместо этого я запустила руки в его волосы и притянула его рот к своему так быстро и настойчиво, что со стороны можно было бы подумать, будто я умираю… без его губ.