ЛУИ
Я никогда не задумывался, почему не проявлял такой собственнической страсти к Регине, хотя всегда знал, что это — неотъемлемая часть моего характера. Я просто списывал всё на занятость: тогда у меня было гораздо больше обязанностей перед сверхъестественным сообществом, и я считал, что нам обоим лучше, если я не буду следить за каждым её шагом. Но Ти…
Она открыла мне правду. Регина владела моей любовью, но у Ти были моя любовь, мое сердце и моя душа. Даже когда я должен был вправлять мозги тем туголобым идиотам, собравшимся на сцене, я ловил себя на том, что выискиваю её взглядом, завороженно наблюдая, как она смеется со своими друзьями. К счастью, эта троица восприняла мое предупреждение всерьез и держалась на приличном расстоянии от моей пары, что помогало мне сдерживать тьму.
Когда Коннор присоединился к нам на сцене, Ти и остальные двое подошли ближе. Наши узы натянулись у меня в груди, и я понял, что больше не вынесу этой дистанции. Она была мне нужна. Мне нужно было, чтобы весь мир знал: она неприкосновенна. Абсолютно. На этот раз моя сила стала настоящим подспорьем. Немногие могли бросить мне вызов и победить, и ради своей девочки я бы уничтожил их не раздумывая.
Сама она этого будто не замечала, но супы вокруг не сводили с неё глаз. Её красота — особенная, неповторимая — в сочетании с её мощью манила их, как мотыльков на огонь. Она сияла внутренним светом и силой, которые редко встретишь даже среди сильнейших.
Подойдя к самому краю сцены, я понимал, что привлекаю внимание, но мне было плевать. Пришло время нашему миру всё узнать. Я протянул ей руку, и она, не колеблясь, пошла ко мне. Под сценой собралась небольшая толпа, но я даже не взглянул на них, используя магию, чтобы поднять её к себе.
— Публично заявляешь на меня права, да? — сказала она, и её полные розовые губы изогнулись в улыбке, преображая всё лицо. Улыбка превращала её из просто красивой женщины в ошеломляющую.
Я не смог сдержаться. Хотя я знал, что она, скорее всего, терпеть не может подобные публичные жесты, я обязан был её поцеловать. Дело было не только в «заявлении прав», мне жизненно необходимо было почувствовать её вкус. Это желание крепло с каждым шагом, который мы делали навстречу друг другу в нашей связи. Мы разобрались с прошлым, признались в чувствах и приняли нашу любовь.
Узы были магией превыше любой другой магии, и они отзывались мощным гулом. Я уже вовсю благодарил богов за этот второй шанс.
Ти спокойно стояла в моих объятиях, а я, наслаждаясь моментом, краем глаза следил, нет ли опасности.
— Луи! — окликнул меня Джестал, колдун из Швейцарии. Я повернулся к нему. Его русые волосы были в беспорядке; парень явно не справлялся со стрессом.
— Мы начинаем, — сказал он.
Я коротко кивнул и обернулся к Святилищу. Там были тысячи. Десятки тысяч существ, втиснутых в это пространство, желающих присутствовать при этом историческом голосовании. Мы никогда прежде не оказывались в ситуации, способной изменить сами основы нашего мира. Это было грандиозно. Никто не хотел такое пропустить. Не пришли лишь те, кто удерживал защиту вокруг наших городов. Сейчас это было почти так же важно, как и само голосование.
Ти попыталась отстраниться, но я крепче прижал её к боку. Я чувствовал её возмущенный взгляд, и хотя мне очень хотелось полюбоваться её очаровательными розовыми щечками, нужно было сосредоточиться.
— Приветствую! — прогремел я, и магия усилила мой голос так, что он эхом разнесся по всему миру. Шум мгновенно начал стихать, и я дал им еще пару минут, чтобы собраться.
— Мы собрались здесь сегодня, чтобы принять важнейшее решение, — продолжил я. — Мы должны решить, пришло ли время сверхъестественным существам выйти из тени и открыть правду о нашем мире людям. Заклинание, которое я сотворил… не должно было быть произнесено, но оно запустило процесс интеграции наших миров. Однако уже сейчас возникло немало проблем. Насилие вспыхнуло мгновенно и лишь нарастает, и по мере того, как всё больше людей узнают о нас, будет только хуже. Если сегодня вы проголосуете верно, у меня будет шанс обратить это заклинание вспять. Дать нам еще один шанс жить среди людей незамеченными.
Насколько хватало глаз, на меня смотрели расширенные от удивления глаза; энергия, вибрировавшая в толпе, была полна нервозности и тревоги.
— Люди боятся того, чего не знают, — произнес один из старейшин на сцене, и его голос был таким же громким, как мой. — Возможно, нам просто нужно дать им время привыкнуть к нам. Мы можем продолжать начатое, раз процесс уже запущен. Вряд ли когда-нибудь снова найдется колдун, достаточно сильный, чтобы выпустить такое заклинание.
Томас из Британии не то чтобы перебил меня, но меня раздражало, что он уже пытается подорвать мой авторитет.
— Прежде чем наступит мир, вполне может разразиться война, — проворчал стоявший рядом Брекстон. Как и всегда, несмотря на молодость, к его словам прислушивались все. — Война, которая может стоить жизни многим из нас.
— У нас и раньше были войны, — возразила Юко, фейри, контролирующая значительную часть Японии. — Короткая война, а затем мир и власть. Ведь это то, чего мы все ждали! Мы больше не хотим прятаться в своих резервациях. Мы там как узники. А мы слишком сильны, чтобы быть узниками.
Ти издала негромкий звук, и я понял, что сжимаю её сильнее, чем когда-либо.
— Прости, — шепнул я и ослабил хватку.
Она похлопала меня по груди:
— Всё в порядке, я чувствую через узы, как сильно я тебе нужна.
Я не мог позволить своей тьме выйти из-под контроля в такой момент.
Лидеры на сцене заговорили все разом.
— Тишина! — выкрикнул я, и волна силы буквально выплеснулась из меня.
Воцарилось жуткое безмолвие.
— Кажется, ты лишил их способности говорить, — заметила Ти, оглядываясь по сторонам.
Я не планировал этого, но на время это сработало.
— Мы можем спорить весь день, — продолжил я, отпуская свою пару, чтобы иметь возможность мерить шагами сцену. — Одни «за», другие «против», это было ясно с самого начала. И несмотря на то, что это было мое заклинание, я был не в себе, когда творил его. Сейчас я отдам свой голос — и это единственное, что имеет значение в данной ситуации. Я голосую «ПРОТИВ» интеграции с людьми. Еще не время. Мы не готовы к новой большой войне. Многие из нас еще помнят войны между оборотнями и вампирами. И войну с демонами. Хватит.
В небе, высоко над нашими головами, замерцали огни и зажглось табло. Высветились слова «ДА» и «НЕТ», а под ними — счетчик. Под словом «НЕТ» появилась цифра «1», регистрируя мой официальный голос.
— Теперь пришло время всем лидерам нашего мира проголосовать, — добавил я, вбирая обратно силу, которой заставил толпу замолчать. — Помните, что в ваших руках жизни ваших людей. Подумайте о долгосрочных последствиях. Подумайте о том, что стоит на кону, и голосуйте так, будто от вашей ошибки завтра мы все можем быть мертвы.
«Никакого давления, эгоистичные вы ублюдки», — подумал я про себя.
Один за другим лидеры произносили свое «да» или «нет», и магия официального голосования фиксировала их. У каждого лидера был шанс высказаться, и хотя я слышал, как супы в толпе шептали свои голоса, в официальный зачет они не шли.
Мы с Ти смотрели в небо, где росли цифры. Долгое время результат был равным. Затем сторона «ДА» начала вырываться вперед. Сначала на пару голосов, но вскоре разрыв составил двадцать в пользу интеграции.
— Идиоты, — пробормотал я. Сказать мне было особо нечего. Я открыл им правду, и раз уж это по большей части была моя вина, мне оставалось лишь принять результат и разбираться с последствиями.
Но тут, к моему удивлению, Ти отстранилась от меня. Прежде чем я успел спросить, что она задумала, она заговорила, и её голос был магически усилен.
— Прежде чем вы отдадите последние голоса, — сказала она ровным, лишенным эмоций тоном, — я хочу вам кое-что показать. Ведь если такой могущественный колдун, как Луи, боится за наше будущее, стоит ли нам продолжать этот путь? — Она глубоко вздохнула. — Я знаю, многие из вас рассуждают о войне как о чем-то обыденном и не боятся того, что она принесет. Я также знаю, что многие из вас не переживали войну, а если и переживали, то успели забыть её вкус. — Её челюсть на миг напряглась, голос дрогнул. — Если с вами дети, закройте им глаза.
Она вскинула руки к небу, и из её пальцев повалил туман. Я понял, что она собирается сделать, и во мне вскипели гнев и безмерная печаль. Тот факт, что ей приходится идти на такое, чтобы заставить их одуматься, неимоверно бесил.
Ей придется заново пережить свою боль.
Туман закружился и быстро сформировал изображение — в небе развернулась сцена, четкая, как на киноэкране. Я узнал это поле, хотя в той битве не участвовал. Это был хаос — кровавый и жестокий: сверхъестественные существа сражались против одержимых демонами. Это было взято прямиком из её воспоминаний. В небе маленькая Ти бежала, кричала, пыталась найти родителей и одновременно использовала магию, стремясь спасти тех, кто был рядом.
Я бывал в достаточных переделках, чтобы почти почувствовать горечь того дня на языке, запах меди от крови, пропитавшей землю и превратившей её в красную грязь. Я чувствовал тот страх, когда близких людей вырезали прямо на глазах.
— Вот какое будущее вы выбираете, — прошептала она. Но её услышали все. — Терять тех, кого любите. В тот день погибли оба моих родителя. Мою мать изнасиловали, а затем разорвали на двадцать частей. Я знаю это, потому что я собирала их, одну за другой, и складывала её обратно. — Она продолжала, а я боролся с желанием разнести этот мир на такие же мелкие кусочки, на какие она собирала мать. — Моего отца выпотрошил лучший друг. Друг, который решил, что сила демона важнее восьмидесяти лет дружбы.
Её голос прервался, и я шагнул к ней. Мне нужно было коснуться её. Она прильнула ко мне, и я закрыл глаза, чувствуя, как между нами пульсирует моя темная энергия.
— Мне так жаль, Ти, — пробормотал я сквозь стиснутые зубы. — Я должен был быть там.
Она прижалась ко мне еще сильнее.
— Я рада, что тебя не было. Я могла потерять и тебя в тот день.
В тот момент мы были в своем собственном мире, и мне потребовалось время, чтобы осознать крики и плач, доносившиеся из толпы. Супы на сцене выглядели не лучше: все они не сводили глаз с картины в небе, их лица побледнели от ужаса.
Ти тоже это заметила.
— Я поняла, что многие из них никогда по-настоящему не видели войны. Или это было слишком давно… Старики забывают. Им нужно было понять это до финального подсчета.
Она взмахнула рукой, и сцена мгновенно исчезла, оставив небо Святилища снова чистым. Но я был уверен, что эти образы надолго врежутся в память каждому. Счетчик наверху снова пришел в движение: лидеры отдавали последние голоса. Стало ясно, что Ти достучалась до них — вариант «НЕТ» стремительно вырвался вперед. Правда, я боялся, что может быть слишком поздно: большинство проголосовало еще до её речи. Я всё еще не мог до конца осознать её храбрость — поделиться чем-то настолько личным и болезненным с десятками тысяч существ.
— Снова поровну, — прошептала она.
— Кто еще не голосовал?! — выкрикнул кто-то, и я стал ждать подтверждения.
— Я, — раздался женский голос неподалеку. По энергии она была вампиром. — И я голосую… НЕТ.
Начался невообразимый шум и столпотворение. Я прижал Ти к себе, чтобы её не растоптали в суматохе на сцене.
— И что теперь? — спросила она. — Ты говорил, что будет трудно обратить заклинание. Насколько трудно?
Я не скрывал этого намеренно, но знал, что ей не понравится процесс. Однако это был единственный путь, и это была моя ошибка, которую мне и предстояло исправить. Ошибка, которую было бы в разы легче устранить, если бы мне позволили сделать это в первый же день.
— Мне придется сдвинуть временную линию, — сказал я, уткнувшись подбородком в её макушку.
Она отреагировала мгновенно: отшатнулась, её глаза вспыхнули.
— Нет! — выдохнула она, прижав руку к груди. — Нет, я не позволю тебе это сделать. Ты же погибнешь!
Шанс погибнуть действительно был немалым, но я верил в себя и свою силу достаточно, чтобы рискнуть. Её глаза расширились и заблестели от слез, она пыталась взять себя в руки.
— Так вот почему ты передумал, да?
Я на миг опешил, не понимая, к чему она клонит.
— Передумал насчет истинной пары. Потому что знал, что тебе придется пойти на этот риск, и нас всё равно разлучат.
Слезы покатились по её щекам, и энергия на кончиках моих пальцев задрожала. Она убивала меня, буквально вырывала сердце из груди.
— Нет, Ти! Причина вовсе не в этом. Причина — ты. Ты нужна мне больше, чем я когда-либо мог представить. И я не умру.
— Как ты мог так укреплять наши узы, — вскрикнула она, с силой толкнув меня в грудь. — Зная, что собираешься убить себя!
Мои губы невольно изогнулись, и, хотя я понимал, что это не лучший ход, я негромко рассмеялся.
Она ударила меня снова, на этот раз вложив в удар магию, и я даже крякнул, когда из легких выбило воздух.
— Это не смешно, Луи!
Я перехватил её руку, когда она замахнулась в третий раз.
— Всё та же искорка, Ти.
Прежде чем она успела закричать или укусить меня (а она, кажется, рассматривала оба варианта), я притянул её к себе.
— Почему ты так мало в меня веришь? Я — сильнейший маг в мире, и моя пара — вторая по силе. Наши узы дали мне больше энергии, чем когда-либо давала тьма. Я не умру. Ни на Земле, ни в каком-либо другом мире нет силы, способной оторвать меня от тебя теперь.
Она снова всхлипнула у меня на груди, но перестала вырываться.
— Тебе придется кое-что объяснить, Луи! — раздался резкий голос за спиной.
Я обернулся и увидел Джессу, Брекстона и остальную часть нашей стаи. Они смотрели на меня свирепо. Особенно Джесса, которая уже неслась ко мне.
— Лиззи права? Есть шанс, что ты сдохнешь, пытаясь отменить это заклинание?
Я пожал плечами.
— Шанс есть всегда. Любой из нас может умереть в любой момент, верно?
— Нет! — рявкнула Джесса. — Неверно. Совсем, блин, неверно. Мы — сверхъестественные существа, мы не хрупкие, как люди. Мы не умираем так просто. Поэтому я спрошу еще раз: Луи, какого хрена происходит?
— Ответь ей, мужик, — вставил Джейкоб, который выглядел непривычно взволнованным. — Она не ела несколько часов, детей здесь нет, и мы все по ним скучаем — а в пекарне закончился торт. Какая-то группа медведей всё сожрала…
Ти замялась, переводя взгляд на своих друзей, которые стояли неподалеку и внимательно наблюдали за нами.
Используя магию, я материализовал для Джессы такой шоколадный торт, какой она любила: много слоев со сливочной начинкой и густой масляный крем сверху.
— Мирная жертва? — предложил я, протягивая ей тарелку.
Она стиснула зубы, её ноздри затрепетали, пока она пыталась не смотреть на торт.
— Ты не сможешь подкупить меня, чтобы я забыла об этом. — Её слова уже звучали не так жестко, а решимость явно пошатнулась.
— Мы должны верить в него. — Ти удивила меня, сказав это. Еще минуту назад она была расстроена не меньше Джессы.
Она встала рядом со мной, и я почувствовал, как мое сердце буквально распирает грудную клетку от нежности.
— С того самого дня, как я его встретила, Луи всегда шел наперекор судьбе. Если он говорит, что справится — я ему верю. Он не бросит нас без боя.
Джесса еще несколько секунд сверлила меня взглядом, прежде чем её плечи наконец расслабились. Она выхватила торт у меня из рук, прижав его к груди.
— Если ты сдохнешь, — сказала она, глядя мне прямо в глаза, — я выслежу твою душу и буду пытать этого ублюдка целую вечность.
— Верю. И я тоже тебя люблю.
Она шмыгнула носом, подняла вилку, которую я предусмотрительно добавил к тарелке, и откусила первый кусок. Глаза её закрылись, и она издала протяжный вздох.
— Боги, это чертовски вкусно.
Наверное, под её веками заблестели слезы; она была известна своей эмоциональностью, когда дело касалось еды. Особенно тортов. Брекстон смотрел на неё тем самым взглядом — взглядом человека, который без колебаний убьет и умрет за неё. Теперь я его понимал. Сильнее, чем считал возможным, я чувствовал то же самое к Элизабет. Супам этого мира стоило начать благодарить свои счастливые звезды за то, что она жива, потому что сейчас она была единственной причиной, по которой они все еще существовали. Им стоило бы поблагодарить и Джессу, потому что Брекстон в облике дракона был почти таким же пугающим, как я.
Почти.