ЭЛИЗАБЕТ ТЕРЕЗА МОНТГОМЕРИ II
Его поцелуи вызывали зависимость. Такую, что весь остальной мир просто переставал существовать, а я забывала собственное имя. К сожалению, у нас не было времени на то, чтобы просто сидеть и изучать нашу новую связь. По тревоге в голосе Луи я понимала: встреча в Румынии пройдет не так гладко, как он надеялся.
— Они будут со мной спорить, — говорил он. — Отчасти из-за жажды власти, но в основном потому, что они считают это логичным следующим шагом для сверхъестественных существ. Но они не видят общей картины, долгосрочных последствий. До сих пор вся власть и контроль были в наших руках, нам удавалось оставаться незамеченными и не ввязываться в драмы людей. Если мы интегрируемся в их общество, все их драмы станут нашими. — Он запустил руку в волосы, взъерошив их. — Мы станем для них мишенями. А я, например, не хочу проводить остаток жизни, разбираясь с проблемами людей.
Моя голова покоилась на его плече, он крепко обнимал меня. Он почти не выпускал меня из рук с того момента, как мы снова встретились, и я была совершенно не против.
— И какой у тебя план? Есть ли способ вернуть этот секрет обратно в ящик?
Его грудная клетка завибрировала, и он тяжело вздохнул.
— Способ есть. Это опасно и, скорее всего, не сработает на все сто, но у нас остается один вариант. Если только эти идиоты поторопятся и позволят мне попробовать.
Я приподнялась и повернулась так, чтобы видеть его лицо. Эти пленительные фиолетовые глаза до сих пор заставляли мое дыхание замирать — точно так же, как в тот первый день нашего знакомства в детстве.
— Думаю, нам пора в Святилище. — Встреча должна была начаться через несколько часов, и хотя мне льстило, что я для Луи важнее политики, это было слишком важное событие. Он не мог его пропустить.
Я вскочила на ноги, и он последовал за мной. Он снова обхватил меня руками, прижимая к груди, и на мгновение я задумалась: как это стало моей жизнью? Всё казалось… слишком правильным. Я так долго наказывала себя, что теперь, когда случилось что-то хорошее, когда наступил этот идеальный момент… я подсознательно ждала, когда всё рухнет.
Мне нужно было перестать так думать. Ничего не выйдет, если я буду постоянно оглядываться через плечо в ожидании беды. Луи, должно быть, почувствовал мои мрачные мысли через узы, потому что его лицо помрачнело, став еще более грозным — и великолепным — чем обычно.
— Перестань сомневаться в нас, — сказал он. — Ты знаешь меня с детства. Мы были лучшими друзьями годами, и я обожал тебя с тех пор, как ты была крошечной девчушкой с огромными глазами, у которой волос было больше, чем здравого смысла. Тот факт, что ты еще и моя истинная пара — лишь бонус, потому что я бы выбрал тебя в любой день. Я и выбрал тебя. Несмотря на то, что мы на какое-то время запутались в наших чувствах.
Его слова ранили, но это была целительная боль. Он не обесценивал мою сестру или чувства, которые их связывали, но он ясно дал понять: я никогда не была для него «вторым сортом». Никогда.
Я прижалась к нему, магия взревела вокруг нас, и не успела я моргнуть, как мы оказались далеко от фермы. Я никогда раньше не была в Святилище, хотя много слышала о нем за эти годы. Я знала, что оно создано по подобию жемчужных земель Волшебной страны и предназначено для того, чтобы укрывать сверхъестественных существ от мира. Если лидеры совета добьются своего и продавят интеграцию с людьми, неужели большинство из нас окажется здесь? Взаперти? Навсегда лишенные свободы?
Я не знала, сколько супов обычно живет здесь, но сегодня в Святилище были тысячи. Место было настолько пропитано силой и энергией, что когда я шла через город, держа Луи за руку, по моей коже и затылку пробегали искры.
— Когда в последний раз супы собирались в таком количестве? — спросила я.
Луи потратил пару минут на приветствия, кивая знакомым и пожимая руки, прежде чем ответить:
— Было крупное собрание, когда мы сражались с Королем-Драконом, но даже то не идет ни в какое сравнение с этим.
Знакомое чувство вины кольнуло меня изнутри. Прощу ли я когда-нибудь себе то, что проигнорировала тот призыв о помощи? Луи крепко сжал мою ладонь и резко притянул к себе, так что я уткнулась щекой в его твердую грудь.
— Мы прекратим это прямо сейчас, Ти. — Он посмотрел на меня так сурово, что всякое желание спорить пропало. Мне захотелось запрыгнуть на него и впиться в его полные губы. Потому что это было чертовски сексуально — то, как он пытался мною командовать. Сексуально и раздражающе одновременно.
— Как ты вообще узнал, о чем я думаю?
Луи усмехнулся, и эта медленная улыбка заставила всё внутри меня сжаться от желания.
— Потому что я знаю тебя. Ты дикая, но эмпатичная. Ты всегда всё чувствуешь слишком остро. Когда ты проигнорировала мой зов, я знал, что часть тебя будет заживо съедена чувством вины. И я знаю, что это чувство никуда не делось.
Мы были в разлуке столько лет, что я успела забыть, как хорошо он меня понимает. Мы фактически сформировались как личности вместе. Луи знал меня на таком уровне, на котором не узнает никто другой. Но это не значило, что ему позволено мной помыкать.
— Может, ты и знаешь меня, но это не дает тебе права указывать, что мне делать. Наши отношения работают не так, милый, и тебе стоит усвоить это поскорее.
Годы назад я бы закатила сцену и эффектно ушла, но теперь я стала старше и мудрее. Я понимала, что обсуждать проблемы лучше, чем просто поддаваться гневу. Конечно, Луи никогда не облегчал мне задачу.
Он наклонился ближе, его дыхание опалило мою щеку, когда он прошептал:
— Тебе нравится, когда я тобой командую, и ты прекрасно знаешь, что я не перестану это делать. Я сказал тебе это на танцполе, а потом повторил снова: ты принадлежишь мне.
Последние слова он произнес медленно и веско, и каждое из них отозвалось во мне волной жажды.
Сволочь.
Он был прав, и это бесило. Но я обожала его доминантную сторону. Это заводило меня сильнее чего бы то ни было.
Луи, похоже, остался доволен моей реакцией, хотя я ничего не сказала. Без сомнения, всё было написано у меня на лице.
— Идем, любовь моя.
Он двинулся вперед, но тут же замер, поняв, что я не иду за ним. На его лице отразилось беспокойство.
— Что не так?
— Ты никогда раньше не называл меня «любовь моя».
Да, я была той самой девушкой, которой нужно было прояснить этот момент здесь и сейчас. Он никогда не называл так Регину. Я вообще никогда не слышала, чтобы он говорил ей, что любит её. Он просто говорил, что она делает его счастливым, и что он рад стать частью нашей семьи. Я могла лишь предполагать, что он признавался ей в любви наедине. Тогда я не спрашивала. Но сейчас — спросила.
Он внимательно смотрел на меня несколько долгих мгновений. Вокруг нас шумели толпы супов, шум был такой, будто мы оказались в центре рок-концерта. И всё же мне казалось, что мы одни в нашем маленьком пузыре.
— Пытаешься заставить меня признаться в любви? — наконец спросил он с этой своей дурацкой ухмылкой.
Я легонько толкнула его, потому что этот засранец начинал меня смущать.
— Нет, вовсе нет. Просто… это застало меня врасплох, ясно?
На этой неделе — да и в этом месяце — меня вообще всё заставало врасплох.
Я развернулась, чтобы уйти, но он обхватил мое лицо ладонями.
— Я уже сказал тебе, что ты моя, что я убью любого мужчину, который посмеет тебя коснуться. Я выбираю тебя сейчас и всегда. Я готов рискнуть самой тьмой в своей душе, потому что не могу быть вдали от тебя. Я готов рискнуть всем миром — чего никогда не делал раньше — только ради тебя.
Он говорил это, и многое другое. Я знала, что я — идиотка. И я была слишком взрослой, чтобы цепляться за эти три заветных слова. В конце концов, фраза «я тебя люблю» настолько заезжена, что почти утратила смысл. Но другие его слова, его поступки и те эмоции, что текли через нашу связь, говорили мне всё, что нужно.
Я положила ладони ему на грудь.
— Я чувствую то же самое, — прошептала я. — Я тоже выбираю тебя.
Я снова повернулась, чтобы идти, и снова не сделала и двух шагов, как руки Луи подхватили меня. Он поднял меня на руки и впился в мои губы жестким, требовательным поцелуем. Жажда захлестнула меня. Прямо в мои губы он прошептал:
— Я люблю тебя. Я всегда тебя любил. И буду любить всегда.
Хотя мы оба решили, что слова не обязательны, он всё равно произнес их, и я едва не опозорилась, разрыдавшись прямо на него, как младенец. Кое-как сдержав эмоции, я ответила:
— Я тоже всегда тебя любила.
В голове на миг промелькнуло лицо Регины. Я почувствовала, что она рядом. Но впервые в жизни она не стояла между нами.
После этого мы вернулись к делам, но между нами возникла новая степень близости. Уют, который говорил о том, что старые раны наконец затянулись. Не забылись, но перестали быть важными.
Толпа расступалась перед Луи, и он вел нас к главной платформе, где ждал совет.
— Официальное голосование начнется через несколько часов, — сказал он. — Но мне нужно пройтись, поговорить с этими упрямыми членами совета и, надеюсь, переманить еще нескольких на нашу сторону. Вчера я был слишком отвлечен и не успел со многими увидеться.
Я виновато улыбнулась, понимая, что тем самым «отвлечением» была я. Несмотря на свои слова, он не спешил на сцену — я чувствовала, как ему не хочется оставлять меня одну. Но он не мог делать свою работу, пока я висела у него на плече, поэтому я сделала протестующий жест.
— Иди, — сказала я. — Со мной всё будет в порядке. Ты забыл, с кем говоришь?
Я могла постоять за себя даже перед древними. Он приподнял мой подбородок кончиками пальцев, его взгляд потеплел, когда он коснулся моих губ своими.
— Я никогда не забывал. Ты — маленькая вспыльчивая искорка, если тебя загнать в угол. У меня до сих пор шрамы на заднице.
Я рассмеялась:
— О, я знаю. — Его задница была слишком идеальной, чтобы на неё не пялиться, и у меня была возможность изучать его обнаженным всю ночь. — Наверное, мне стоит извиниться за это. Но, в свою оправдание, пугать спящую ведьму — не самая умная затея. Особенно ту, что только что выучила заклинание фейерверков.
Он прищурился:
— Не влипай в неприятности, Ти. От этого зависит судьба всех супов в этом месте. Если с тобой что-то случится… — Он замолчал, но я почувствовала всплеск жаркой энергии через наши узы. Я почувствовала тьму.
— Обещаю, — сказала я, надеясь его успокоить. — Я просто прогуляюсь и поищу своих друзей.
Теперь к списку друзей я причисляла Джессу, её стаю и моих медведей. Для человека, который провел в изоляции большую часть взрослой жизни, я неплохо справлялась с социализацией.
Луи исчез в толпе, но мне всё равно казалось, что его взгляд прикован ко мне.
— Лиззи! — Я обернулась на крик, и широкая улыбка осветила мое лицо, когда ко мне подбежала Джесса. — Ты здесь! — снова крикнула она, обнимая меня.
— Привет, — ответила я, отстраняясь. — Да, мы с Луи только что прибыли. Он пошел обрабатывать советников, пытается убедить их, что интеграция с людьми — это ошибка.
Джесса скривилась:
— Удачи ему. Брекс занимался этим всё утро. В итоге я предложила ему просто превратиться в дракона и сожрать их всех.
Я расхохоталась:
— И как он отнесся к такому предложению?
Она пожала плечами:
— Он был не против, но испугался, что тогда ему придется взвалить на себя еще больше ответственности по управлению советами по всему миру, так что он решил дать дипломатии еще один шанс.
Мы помолчали, пока мимо нас протискивались другие супы, спешившие к своим близким.
— Парни как раз собирались сложить с себя полномочия лидеров, — тихо сказала Джесса, глядя куда-то вдаль. — А потом случилось это. И теперь им приходится оставаться сильными и едиными, чтобы защитить Стратфорд. Чтобы удержать наши щиты.
Она повернулась ко мне:
— Это тяжело, понимаешь? Постоянно спасать мир. Мне приходится оставлять детей, потому что здесь слишком опасно. Я не хочу так жить вечно.
Всё то время, что я знала Джессу, она всегда была сильной, уверенной и непоколебимой. Я восхищалась её боевым духом и тем, как она не давала спуску никому. Но сейчас она выглядела усталой и немного надломленной, и мое сердце сжалось от сочувствия.
Не раздумывая, я обняла её.
— Всё наладится, Джесс. Обещаю. У жизни есть свои сезоны. Просто сейчас у тебя и твоей семьи тяжелый сезон. Но впереди другие времена — мирные и спокойные, когда тебе станет так скучно, что ты сама начнешь искать приключений.
Это была единственная мудрость, которой меня научил мой возраст. Всё всегда меняется.
Она крепко обняла меня в ответ, уткнувшись лицом в мое плечо. Несмотря на то, что она была чуть выше, в этот момент казалось, что я — та опора, которая не дает ей рассыпаться.
— Спасибо, — прошептала она. — Мне нужна была эта встряска.
Я похлопала её по спине:
— Трудно быть альфой. Ты должна быть самой сильной, той, кто держит всё на своих плечах ради стаи.
Она откашлялась, но не успела ничего ответить — на нас упала огромная тень. Я уже начала собирать магию для защитного заклинания, когда поняла, что это всего лишь Брекстон. То есть, в Брекстоне Компассе не было ничего «всего лишь», но нападать на нас он не собирался, несмотря на суровое выражение лица. Он выглядел как древний бог, решивший уничтожить мир.
— Джесса, детка? — Его голос прозвучал как рокот, а глаза светились желтым. — Почему ты плачешь? Почему закрыла от меня нашу связь?
Она отстранилась от меня. Я ждала, что она съязвит в ответ — это было в их стиле, — но она просто шагнула в его объятия и прижалась так сильно, что он издал приглушенный стон.
Выражение его лица в тот момент почти разбило мне сердце. Его любовь к ней была такой мощной, что я никогда не видела, чтобы кто-то смотрел на свою пару так, как он на Джессу.
— Я в порядке, — сказала она тихо и успокаивающе. — Просто нахлынуло. Я скучаю по нашим малышам.
Брекстон подхватил её, словно она ничего не весила. Он что-то шептал ей, поглаживая по спине, но я не слышала слов. Джесса затихла в его руках, и вкус её печали, висевший в воздухе как последние капли дождя, исчез.
Прижав руку к груди, я старалась не поддаваться эмоциям, но я была уверена: я только что увидела нечто большее, чем просто связь истинных пар. Это было… нечто иное.
Они были чем-то большим.
К счастью, подоспело другое отвлечение, прежде чем я успела разрыдаться от избытка чувств.
— Лиззи… ну наконец-то ты соизволила явиться!
Полли подхватил меня и закружил, и я крепко обняла друга.
— Как я рада, что вы здесь, — сказала я, отстраняясь. — Тут полный хаос, серьезно.
Полли кивнул, а затем к нам присоединились Джеймс и Коннор. Оба обняли меня, а Коннор долго осматривал меня, словно искал ранения.
— Я в порядке, — сказала я, хлопая его по руке. — У нас с Луи всё… хорошо. Мы разобрались с прошлым, и я думаю, теперь у нас есть шанс на будущее.
Коннор скрестил мощные руки на груди:
— Это хорошо, потому что мне совсем не хотелось надирать ему задницу.
Внезапный всплеск силы отбросил его назад, так что его ноги проскользили по земле футов шесть.
— Можешь попробовать, медведь, — небрежно бросил Луи, подходя к нам и обнимая меня за талию. — Но я бы не советовал.
Я заметила, что Луи магией отодвинул моих друзей на несколько футов от меня, и вопросительно выгнула бровь.
— Что? — невинно спросил он. — Они тебя окружили.
Я лишь покачала головой и повернулась к парням.
— Где ваша стая? — спросила я, зная, что они должны быть здесь со всеми остальными медведями. Я давно хотела познакомиться с их семьей.
Джеймс указал на невысокое здание, похожее на пекарню:
— Половина ест. Вторая половина бегает по лесу.
Оборотням нужна была свобода.
Заметив, что Коннор до сих пор не шевелится, я прищурилась:
— Ты можешь подойти ближе?
Он фыркнул:
— Я вообще ногами пошевелить не могу, так что, видимо, нет.
Я набросилась на Луи:
— Что ты творишь?! Ты не можешь запрещать моим друзьям подходить ко мне! Не можешь запрещать им обнимать меня. Мы супы, черт возьми! — Я покачала головой. — Ты никогда не был ревнивым собственником… что с тобой случилось?
Луи перестал улыбаться. Его лицо было серьезным, но не злым.
— Случилась ты. Я потерял тебя на столько лет, что даже думать об этом не хочу. Случилась тьма. Тьма, с которой я борюсь каждую секунду каждого дня. Просто… мне нужно время.
Пока он говорил, я почувствовала, как его магия ослабла, и парни расслабились.
— Нам нужен компромисс, — сказала я. — Ты не сможешь оградить меня от всего мира. Я уже жила в изоляции годами. Я больше этого не допущу. Это мой новый сезон. Сезон свободы.
Луи потер переносицу и тяжело выдохнул.
— Ладно. Хорошо. Я понял. Я буду над этим работать. И если тьма станет невыносимой, я сначала поговорю с тобой, прежде чем впечатывать твоих друзей в землю.
Он бросил взгляд на Коннора, и тот кивнул. Видимо, они пришли к соглашению.
— Тебе не пора возвращаться к советникам? — подразнила я его, легонько подтолкнув.
Он коротко поцеловал меня, и я забыла обо всем на свете.
— Пора. Мы решили перенести голосование на пораньше. Начнем минут через двадцать.
Парни переглянулись со своими родными и повернулись ко мне.
— Мы побудем с тобой, но Коннору нужно будет подняться на сцену, — предупредил Джеймс. — Он голосует от имени нашей стаи.
Я была благодарна им за поддержку, тем более что Джесса и Брекстон, кажется, куда-то исчезли. Скорее всего, к ближайшей мягкой… или не очень мягкой поверхности.
— Как вы будете голосовать? — спросила я.
Джеймс выгнул бровь:
— Знаешь, я когда-то хотел, чтобы супы вышли в мир людей, но то, что я увидел сейчас — это чистый гребаный хаос. Лично я не хочу разгребать человеческое дерьмо. Может, однажды они и созреют, но не сегодня. Людям пока не нужно о нас знать.
— Ага, никакое количество лишних сисек и задниц этого не стоит, — добавил Джеймс с совершенно серьезным видом.
Я ударила его по руке:
— Серьезно? Будто тебе это когда-то мешало, даже когда люди о нас не знали.
Он пожал плечами, не споря.
Следующие двадцать минут пролетели незаметно. Мы устроились поближе к сцене. Хорошо, что сцена была размером с пол-футбольного поля, потому что когда туда поднялся Коннор и другие лидеры стай, городов и тюремных поселений, количество собравшихся было огромным.
Луи стоял впереди. Похоже, он закончил индивидуальные беседы. Рядом с ним стояли четверо Компассов, и мне нравилось, как естественно и спокойно они держались вместе. Между этими пятью чувствовалось такое доверие и семейная связь, что я не могла оторвать глаз от Луи, пока он оглядывал толпу.
— У тебя слюни текут, — ухмыльнулся Полли, прислонившись к столбу. — Никогда не думал, что увижу нашу Лиз в роли влюбленной по уши девчонки.
Я бросила на него презрительный взгляд:
— Влюбленной по уши? Серьезно?
Он пожал плечами:
— Если этот одержимый взгляд тебе впору…
Спорить было трудно. Я действительно была одержима Луи. Хотя я ни за что не призналась бы в этом фиолетоглазому магу. Словно услышав меня, он впился в меня взглядом, и я почувствовала этот взор до самых кончиков пальцев. На миг мои ноги сами понесли меня к нему, и только остатки здравого смысла заставили меня остановиться. Сейчас было не время лезть на сцену.
Он подошел к краю, и я клянусь, половина присутствующих женщин смотрела на него с тем же выражением, что и я.
— Популярный парень, — хохотнул Джеймс, но тут же осекся, заметив мой взгляд.
Луи замер на краю сцены и протянул мне руку. Толпа заволновалась, все пытались понять, кому он это предлагает. Несколько женщин даже подались вперед, как фанатки на концерте.
Я покачала головой. Часть меня хотела остаться на месте, но другая отчаянно нуждалась в близости к нему. Обычно я не выставляла свою силу напоказ, но в этот раз я позволила ей немного просочиться наружу, мягко раздвигая супов, чтобы пробраться к своей паре.
На лицах вокруг читались гнев, замешательство и шок: все гадали, кто я такая, черт возьми.
— Элизабет. — Знакомый колдун кивнул мне, и я ответила ему улыбкой.
— Фрэнк, сколько лет…
Фрэнк был из нашего родного города. Моего и Луи.
Как только он произнес мое имя, по толпе пополз шепоток. Мало кто знал меня в лицо, но многие слышали, что где-то обретается могущественная ведьма по имени Элизабет.
Я умела игнорировать сплетни, поэтому просто шла вперед. Тело обдало жаром от того, что внимание Луи не пошатнулось ни на секунду. Внутри всё ныло от желания, которое могло унять только его прикосновение.
Подойдя к сцене, я посмотрела на него снизу вверх, и прежде чем я успела сообразить, как подняться, его магия окутала меня. Я взмыла в воздух и приземлилась прямо в его объятия.
— Публично заявляешь на меня права, да? — спросила я, прижимаясь к нему.
Толпа на миг затихла, а затем взорвалась шумом. Ведьмы визжали, оборотни выли, а вампиры улюлюкали — озабоченные гады.
Луи было на всё это плевать. Он просто крепко обнял меня и поцеловал так, что у меня искры из глаз посыпались. Великие боги… этот маг умел целоваться.
Он был чертовски хорош во всем. Самоуверенный засранец.