Обеденный зал был переполнен. Сверхи были повсюду. Группы были разные, каждая придерживалась своей расы. Вампиры расположились в правом дальнем углу, оборотни — в левом, маги — снаружи, на открытой площадке, фейри — рядом с ними, а полу-фейри были разбросаны повсюду. Члены совета, вместе с другими советниками, вождями, альфами, главным магом и так далее, находились в центре комнаты. Если подойти слишком близко, то можно было почувствовать всю эту мощь в одном месте.
Я схватила поднос и начала обходить буфет, не забывая проверять, под какой крышкой находится горячее. Не успела я дойти до конца, как моя тарелка переполнилась. Я уставилась на три блюда, до которых так и не добралась. Я отказалась заглядывать под них, просто на случай, если они окажутся лучше тех, что у меня были. Нет ничего хуже, чем видеть то, что не помещается у меня на подносе.
Направляясь к своему обычному месту, я размышляла: неужели они делают эти тарелки меньше? Клянусь, раньше я могла положить на них больше. Я села за свой обычный стол, поближе к совету, но так, чтобы никто не слышал, кроме, может быть, вампиров. Отец найдет меня здесь. Поднос приземлился рядом с моим. Я хмыкнула и бросила взгляд налево, но уже почувствовала, кто это был.
— Место занято, — пробормотала я, начав есть тост.
Лев-оборотень проигнорировал мою сдержанность и оперся бедром о край моего стола.
— Я думал, ты придешь прошлой ночью. — Джерад, который был моим партнером в постели в прошлом месяце, наклонился ближе и впился в меня своими золотисто-карими глазами. Я громко сглотнула, прежде чем встретиться с ним взглядом.
Он был крупным альфа-оборотнем, высоким, с буйными золотистыми волосами, на тон светлее его глаз. Я уже несколько недель пыталась избавиться от него, но он был похож на рецидивирующий вирус. Как только я думала, что он понял намек и хочет оставить меня в покое, он появлялся снова. Конечно, наши встречи были веселыми, но с меня хватит. Наше маленькое увлечение шло своим чередом. Он был… ужасно нуждающимся, постоянно желая меня. В моей жизни и так было слишком много требовательных мужчин.
— Уверена, ты слышал об этой семейной драме. — Я потянулась за кофе. По моим ощущениям, эта чашка была недостаточно большой. Я сделала несколько больших глотков сладкой, сливочной жидкости. О, дар богов. — И я уже говорила тебе, что мне это больше не интересно.
Помимо своих потребностей, львы-оборотни любили грубость и готовность. Меня тошнило от следов когтей на заднице. Не то чтобы волки тоже иногда их оставляли, но львы были хуже всех. Ублюдки, цепляющиеся за когти.
Я помахала перед ним чашкой с кофе.
— Если ты не возражаешь, я встречаюсь с отцом, — сказала я. — Я свяжусь с тобой позже. — На самом деле у меня не было намерений встречаться с ним позже, но мои слова не были ложью, потому что я знала, что в таком большом городе мы рано или поздно встретимся.
Он обеими руками откинул назад свою гриву.
— Я буду немного занят. Ты не появляешься, я заменяю тебя. Ты знаешь правила, Джесса.
Он, должно быть, шутит надо мной. Было ли безумие частью ДНК львов-оборотней?
Я прищурилась и медленно поставила чашку с кофе на стол.
— Тогда какого хрена ты здесь делаешь, прерывая мой завтрак?
А теперь ему лучше уйти.
Тайсон плюхнулся на стул рядом со мной.
— Думаю, леди сыта по горло твоей яркой индивидуальностью, львенок.
Я уже потеряла интерес к Джераду. Теперь я пыталась понять, почему у Тайсона на подносе оказалось еще больше еды, чем у меня. Должно быть, он использовал магию. Чертовым магам так везло.
Тайсон оскалил зубы на льва.
— Пора спешить домой и привести в порядок свою гриву.
Львы–оборотни были не только помешанными, но и по-настоящему гордыми королями джунглей. Их бесило, что лидером совета был волк-оборотень. По крайней мере, на протяжении последних четырех советов у них не было представителя. Джерад выпрямился, и его приветливость исчезла под нависшими над ним грозовыми тучами. Он шагал к Тайсону, пока рука Брекстона не опустилась ему на плечо.
— Отойди.
Джераду хватило этого, чтобы схватить свой поднос, повернуться и уйти.
Брекстон присел по другую сторону от меня.
— Тебе нужно лучше разбираться в мужчинах, — сказал он.
Я сердито посмотрела на него, прежде чем потянуться через него и украсть его кофе. Мне нужно было еще кофеина. Каким-то образом моя чашка оказалась пустой. Я даже не помнила, как допила ее.
— Ты же знаешь, я давным-давно дала ему пинка, просто ему трудно понять, как кто-то может его не хотеть. — Я махнула свободной рукой в сторону Брекстона. — А из-за тебя трудно найти хороших парней. Ты отпугиваешь всех, кроме самых настоящих альф-оборотней, а они всегда высокомерные придурки.
— Мы, альфы, уверены в себе, но не высокомерны, — сказал он, взяв с подноса еще одну чашку и помахав ею передо мной. — А теперь верни мне кофе.
Я застонала, когда аромат горячего шоколада достиг моих ноздрей. Я люблю шоколад в любом виде. Он был на вершине моей пищевой пирамиды. На самом деле, это была практически вся моя пищевая пирамида.
Я протянула руку, в которой не было чашки с кофе.
— Дай, — сказала я, пошевелив пальцами. — Не заставляй меня гоняться за этим, ты же знаешь, что это заканчивается плачевно.
— Сначала кофе. — Он держал чашку так, чтобы я не могла до нее дотянуться.
Злые мальчишки.
Я неохотно рассталась с его кофе и была вознаграждена раем в стакане.
— Забудь о сексе, я буду просто горячий шоколад, — снова простонала я.
— Продолжай так лопать шоколад, и секс станет последним, чего от тебя захотят, плюшечка.
Мимо моего столика прошла Жизельда Красс, выпускница колледжа. Она была высокой и тощей, как анорексичка, что показалось мне неестественным и отталкивающим. Из-за ее длинных рыжих волос и мертвенно-бледной кожи у меня закралось подозрение, что она была одной из опасных пользователей магии, тех, кто баловался с темной стороной.
Она так откровенно ухмылялась, что я не смогла удержаться от громкого смеха.
— Знаю, ты в замешательстве, Красс, учитывая, что ты весишь примерно столько же, сколько восьмилетний ребенок, и у тебя такие же формы, но у меня есть бедра и грудь. — Я постучала себя по подбородку. — Кто знает, может быть, однажды это случится и с тобой.
Сердито сверкнув глазами, она пронеслась мимо вместе с остальными членами своего ковена злых коров.
Тайсон стиснул зубы.
— Жизельда чертовски жуткая. И от нее разит смертью.
Я крепче сжала вилку в кулаке.
— Если она снова начнет говорить о жертвоприношениях животных, я ее убью. — Оборотни не слишком благосклонно относились к неуважению к какому-либо виду. Мы разделяли душу наших животных и радовались их уму и красоте.
Мы втроем молча доели завтрак. Мальчики разрешили мне подбирать кусочки с их тарелок. Они знали, что это проще, чем ругаться со мной. В конце концов, они доедали мои объедки. Если таковые оставались.
Я подняла взгляд от своей баночки с йогуртом, когда стул напротив меня заскрипел. Там стоял Максимус, а рядом с ним бледная Миша.
— Смотрите, кого я нашел, — сказал он, прежде чем отодвинуть для нее стул.
Она поставила свой поднос на стол. Мои глаза расширились, когда я увидела этот унылый выбор. На ее тарелке было всего… пять блюд, и одним из них была гранола.
— Где остальная еда?
Она пожала плечами, садясь.
— Я почти ничего не ем на завтрак.
Простите, что? Кто была эта сумасшедшая леди? Завтрак был самым важным приемом пищи в течение дня, за ним следовали обед и ужин, а между ними — три или четыре перекуса.
Когда Тайсон улыбнулся, на щеках у него появились ямочки.
— Мы уверены, что они сестры?
Я проигнорировала его.
— Где Джейк? — спросила я Максимуса.
Я немного волновалась за него. Он воспринял смерть фейри очень близко к сердцу. Я не хотела, чтобы он терял самообладание, пытаясь найти убийцу.
— Он за столом совета, — сказал Максимус. — Пытается вытянуть из них побольше информации.
Это напомнило мне.
— Сегодня нам тоже нужно поговорить с троллем.
Зеленые глаза Миши расширились, когда она оглядела комнату. Мои слова, похоже, напомнили ей о различных обитателях Стратфорда. Многие из которых даже близко не походили на людей. Потому что это было не так. Сегодня был ее первый полноценный день в сообществе. Должно быть, это было немного ошеломляюще.
Я закрыла глаза, когда волна силы захлестнула меня. Пришел отец, и он был не один. Из моей груди рвались рыдания, но я заставила себя сохранять спокойствие. После нескольких попыток сосчитать до десяти я даже смогла открыть глаза и притвориться, что новоприбывших здесь нет. Краем глаза я наблюдала за всем происходящим. Я сморщила нос, когда Лиенда села рядом с Мишей и положила свои нежные пальчики на плечо моей сестры. Джонатан сел на стул рядом с ней. Они оба пили кофе, но думаю, они позавтракали уже несколько часов назад.
Лиенда обвела взглядом стол.
— Я очень рада видеть, что вы все едите вместе, — сказала она. — Я ценю, что вы помогаете Мише приспособиться к ее новой жизни. — Не то чтобы я смотрела на нее, но трудно было не заметить, что у этой женщины были действительно странные глаза, как будто они не могли принять решение. Только что они казались голубыми, а в следующую секунду — зелеными.
Ее длинные светлые волосы были стильно подстрижены, уложены в несколько слоев, с широкой челкой по бокам. Она выглядела молодо, лет двадцати с небольшим, но все мы выглядели так, пока не достигали ста лет, а потом выглядели примерно на тридцать по человеческим меркам. Процесс старения был медленным. Мне хотелось смотреть на Лиенду, изучать каждую мельчайшую деталь ее внешности, которую я никогда не знала. Вместо этого я заставила себя смотреть на свои руки.
Никто за столом не произнес ни слова. Компассы не бросали на нее особенно дружелюбных взглядов.
— Знаю, это сложно, Джесса. — Голос Джонатана был ровным, но что-то скрывалось за его спокойным тоном. Я ощутила запах в воздухе. Он был очень тонким, папа нервничал. — Но тебе нужно услышать всю историю, прежде чем судить о наших действиях. Мы с Лиендой приняли решение вместе, других вариантов не было.
Значит, он солгал мне в коридоре. Он знал.
У меня защемило сердце, когда он признался, что был частью всего этого плана, направленного на то, чтобы держать меня в неведении относительно моей семьи. Когда я была маленькой, я все время спрашивала его, почему мама ушла от нас, но он никогда ничего не говорил. Именно от других членов сообщества я слышала множество слухов о том, почему Лиенда бросила нас. Я полагала, что Джонатан был слишком убит горем, чтобы говорить об этом. Они были настоящей парой, и потеря Лиенды была равносильна потере его сердца и души. Я никогда не понимала, как она могла бросить своего партнера, отсюда моя огромная ненависть к ней. Джонатан был мрачным человеком, когда я была маленькой, но со временем он, казалось, немного исправился, пока, наконец, у меня снова не появился отец. Но долгое время я была одна, если не считать Компассов. То, как они сплачивались вокруг меня, поддерживали мой дух, лелеяли мою израненную душу, не говоря уже об их глупых выходках, давало мне бесчисленные возможности посмеяться до упаду. За все это я им бесконечно благодарна.
Голос Джонатана был тихим, когда продолжил.
— Однако здесь не место для такой дискуссии.
В этом зале определенно ничего нельзя было скрыть. Сейчас за нами наблюдали пристальнее, чем за президентом-человеком во время выборов. Да, мы не голосовали, но смотрели телевизор.
Лиенда наклонилась вперед.
— Давайте прогуляемся по лесу.
Я склонила голову набок, по-прежнему ни с кем не встречаясь взглядом.
— Я еще не закончила завтракать.
Я услышала, как несколько человек откашлялись. Тайсон буквально корчился, пытаясь сдержать смех.
Джонатан то ли прятал улыбку, то ли боролся с желанием перекинуть меня через колено и отвесить шлепок, но, поскольку я уже не была ребенком, он собирался бороться с этим.
— Уверен, с тебя хватит, Джесса.
О чем он говорил? Ладно, да, передо мной стояли три пустые тарелки, множество разбросанных стаканчиков, три кружки, два стакана и две десертницы. Но… завтрак был важен.
Вздохнув, я встала, оттолкнувшись икрами от стула. Он со скрежетом проехал по полу, привлекая к нам еще больше внимания.
— Давайте покончим с этим, и тогда мы все сможем вернуться к своим обычным делам. — Что-то подсказывало мне, что я обманываю себя. Эти сдвиги были постоянными, и моя жизнь изменилась навсегда.
Мы шли молча, только мы четверо. Я попросила мальчиков остаться, чтобы они могли доесть завтрак. Брекстон бросил на меня взгляд из-под полуопущенных век; он был недоволен. Ну что ж, когда я вернусь, он доставит мне немало хлопот, но ничего страшного, я знала, как с ним справиться. Несмотря на то, что Четверка была моей стаей, я знала, что папа хотел, чтобы мы занимались этим только вчетвером. Его широкая улыбка, когда я остановила Компассов, выдала его с головой.
Чем глубже мы углублялись в лесную тишину, тем легче становилось дышать. Нас окружал прохладный аромат земли. В некоторых местах полог был густым, а в других пропускал солнечные лучи. Волки не любят скопления людей – слишком много возможностей для нападения, слишком много запахов, раздражающих наши чувствительные носы. Здесь было уютно и безопасно. Дойдя до небольшой ниши, Джонатан остановился и, протянув руку, взял Лиенду за руку. Я предпочла быть зрелым человеком и не обращать на это внимания.
Я сделала глубокий вдох и почти убедила себя, что смогу справиться со всем, что слетит с его губ. До тех пор, пока он не сказал:
— Вы обе должны знать правду. Вы не просто сестры, вы — близнецы.
У меня отвисла челюсть. Что ж… это было неожиданно. Почему он просто не сказал этого, когда впервые представил Мишу?
Он продолжил, прежде чем я успела спросить:
— Никто не знал, что у нас близнецы. В тот момент, когда вы обе родились, мы с Лиендой поняли, что должны вас защитить. — Джонатан не пошевелился, только повернул голову в мою сторону. — Близнецы — редкость в нашем мире, примерно одни на сто тысяч сверхов. — Он уже знал, о чем я думаю. — Четверняшки — почти неслыханное явление. Такое случалось только один раз в нашей истории. Вот откуда мы знаем, что Компассы будут самыми сильными и лидерами. — Лиенда молчала, позволяя папе говорить самому, но я чувствовала, что она изучает меня.
— Ну и что с того, что мы редки? — сказала Миша. Она отошла и теперь стояла бок о бок со мной, лицом к нашим родителям. — Почему мы должны были уехать? Я провела всю свою жизнь, переезжая с мамой из города в город, и все это время думала, что я ненормальная. Просто чтобы скрыть тот факт, что мы — близнецы? В этом нет смысла.
Да, так она и сказала. Потому что Четверке не нужно было убегать или разделяться. Почему мы должны это делать только потому, что мы близнецы? Я скрестила руки на груди, босыми ногами задевая опавшие листья.
Джонатан продолжал поворачивать голову, прислушиваясь и принюхиваясь, чтобы убедиться, что говорить безопасно.
— Дело не только в том, что вы — близнецы, но и в том, что вы родились с меткой дракона. — Последние два слова были произнесены так тихо, что я едва расслышала их.
Миша никак не отреагировала, но я не смогла сдержать вздоха. Я подняла дрожащую руку и прикрыла внезапно пересохшие губы.
— Что? — Мой голос превратился в сдавленный шепот. — Вы ошибаетесь. Я никогда не видела этой метки. — Да, сегодня с моих губ, казалось, сорвались слова глупости.
Голос Мики стал жестче.
— Подождите, а что такое метка дракона? — Она уперла руки в бока и наклонилась вперед.
Мне понравилось, что в ней было немного огня. Это заставило меня подумать, что она действительно может быть моей сестрой… э-э, близняшкой.
Я начала объяснять. У меня в голове вертелся вопрос: либо болтать, либо тихо сходить с ума.
— Это легенда сверхъестественного сообщества, — сказала я. — Тысячу лет назад какой-то сумасшедший дракон-оборотень пытался править всеми пятью расами. Он собрал армию драконов, и разразилась крупная война. Согласно учебникам истории, она была кровопролитной. Когда они, наконец, схватили его, то узнали, почему он был таким могущественным – он был гибридом мага и дракона-оборотня. — Я прочистила горло. — Как раз перед тем, как его голова и головы многих его последователей были отрублены, он проклял сверхъестественный мир. Он сказал, что отмеченный драконом восстанет, и они завершат то, что он начал.
Джонатан добавил больше подробностей.
— Ничего не произошло сразу, но наши исторические записи показывают, что в течение месяца после смерти короля начали рождаться сверхъестественные существа самых разных рас с меткой. С тех пор их истребляли.
Именно поэтому драконы были такой редкостью. Многие драконы погибли в той давней битве, а на остальных многие годы велась охота. Что-то вроде процессов над ведьмами среди людей, но сверхи охотились на драконов. К счастью, это дерьмо прекратилось несколько сотен лет назад, иначе у меня не было бы моего Брекстона. Что ж, часть с убийством драконов закончилась; с другой стороны, на отмеченных драконами все еще охотились.
Лиенда крепко обхватила себя руками.
— Любого ребенка, рожденного с меткой, забирали из семьи и больше никогда не видели. Мы бы не допустили, чтобы это случилось с вами обеими. Джесса родилась первой, и в тот момент, когда мы увидели метку, мы поняли, что должны ее скрыть. Затем появилась Миша, и на ней тоже была метка. Не имело значения, что ваш отец был членом совета, они бы забрали вас… убили.
Джонатан потер виски.
— Мы притворились, что родилась только Джесса, близнецов тщательно обследуют на наличие меток, поскольку они есть почти у всех близнецов. Мой очень близкий друг – колдун – заколдовал метки, и Лиенда исчезла вместе с Мишей. Все думали, что она сбежала, потому что не хотела детей, и я ничего не сделал, чтобы опровергнуть эти слухи.
В какой-то момент во время этого разговора по моим щекам потекли слезы. Я столько лет ненавидела мать, проклиная ее существование и то, что она бросила меня и отца. Но она сбежала, чтобы спасти наши жизни. Я должна была знать эту историю. Я была наполовину опечалена, наполовину взбешена. Я ненавидела, когда меня держали в неведении. Я похлопала себя по щекам, стирая остатки влаги.
— Почему это нормально, что мы вернулись сейчас? — спросила Миша хрипло. У нее тоже было несколько слезинок.
Лиенда подошла и вытерла слезинку со щеки дочери.
— В прошлом месяце тебе исполнилось двадцать два. Заклинание, сдерживающее твоего волка, скоро снимется. — Она повернулась и без малейшего колебания нежно вытерла и мои щеки. Я закрыла глаза от этого легкого, как перышко, прикосновения. — Тебе нужна помощь сообщества, тебе нужна стая. — Она взглянула на Джонатана. — Мы считаем, что большая часть опасности быть обнаруженной миновала.
Не говоря уже о том, что любой, у кого есть глаза и сердце, мог понять, что они с Джонатаном больше не могут оставаться в разлуке.
Джонатан подошел к ней поближе.
— Твой волк вырвется на свободу, Миша, но не беспокойся о заклинаниях, которые заглушают метку. Они намного сильнее, и их должно хватить на всю жизнь.
Тогда я подумала, не имеет ли метка дракона какого-то отношения к моему демону. Могла ли метка быть чем-то таким, что я чувствовала внутри, что вот-вот взорвется? Было ли это всего лишь заклинание, чтобы скрыть и приглушить энергию, сдерживая ее?
Было еще так много вещей, которых я не понимала.
— Почему ты объявил, что мы — сестры? — Я знала, почему он не сказал «близнецы», но, возможно, было бы лучше притвориться, что у нас нет никаких семейных уз.
Он одарил меня нежной улыбкой, в его голубых глазах мелькнул знакомый огонек.
— Поскольку скрыть ваше сходство было невозможно, мы решили держаться как можно ближе к правде. Но никто не знает, что вы — близнецы. Согласно документам, Мише двадцать лет. — Джонатан придвинулся еще ближе, и мы вчетвером оказались в тесном кругу. — Я рассказал совету, что однажды уехал из Стратфорда и нашел Лиенду.
— И что от нашего союза родилась Миша, — добавила Лиенда. — Они думают, что Джонатан не знал о второй беременности и поэтому не требовал моего возвращения. Я изгой в обществе, но мне все равно. Пока вы двое в безопасности, все это того стоит.
— Каковы способности драконьей метки?
Они обменялись взглядами, прежде чем пожать плечами. Джонатан попытался объяснить.
— Мы не знаем. Насколько известно, никто из них не доживал до годовалого возраста. Некоторым родителям удавалось скрывать своих детей до тех пор, но они допускали ошибку, скрывая только саму метку, а не ее способности. Есть следопыты, обученные искусству обнаружения энергии метки дракона. Они сильны и смертоносны и не остановятся ни перед чем.
Он замолчал, и мое сердце замерло в груди. Его глаза заблестели, когда он встретился со мной взглядом, и я поняла, что меня ждут плохие новости. Он прищурился, а его губы сжались в тонкую линию.
— Ты не должна никому рассказывать об этом, Джесса, даже Компассам.
Я просто уставилась на него. Он знал, что я все рассказала этим парням. Я сто раз доверяла им свою жизнь. Наконец я покачала головой.
— Я не могу этого обещать. Зачем ты вообще меня об этом просишь? Что ты знаешь?
— Помнишь, я говорил, что в сверхъестественном сообществе родилась еще одна Четверка?
Я кивнула. Миша тоже несколько раз кивнула.
— Люди Крейза, которых в сверхъестественном мире называют Четверкой. Это первая Четверка и самые злобные охотники за метками драконов из всех существующих. Несмотря на то, что они очень старые и могущественные, они все еще активно охотятся. — Он впился в меня взглядом, и я почувствовала, что он пытается предостеречь меня.
— О чем ты говоришь? — Мой голос был едва громче шепота, а глаза расширились от внезапной мысли. — Что, основываясь на еще одном историческом примере, все Четверки становятся охотниками за метками дракона, и однажды Компассы начнут охоту на меня? Что они захотят убить меня и Мишу?
Ничто на свете не заставит меня в это поверить.
Джонатан напрягся.
— Я не знаю. Одна из причин, по которой я всегда поощрял вашу дружбу, — это надежда, что ваша любовь друг к другу обеспечит тебе безопасность. Что если они действительно станут охотниками за отмеченными драконом – потому что, похоже, это призвание Четверок, – то мальчики скорее защитят тебя, чем будут охотиться.
У меня разболелась голова, я подняла руки и потерла виски, надеясь снять напряжение. Я была перегружена информацией и, честно говоря, не была уверена, что смогу переварить еще что-то. Четверки становились охотниками за отмеченными драконом, близнецы всегда были отмечены. Это сбивало с толку, разбивало сердце и…
— Мне нужно идти, — пробормотала я, даже не заботясь о том, что Джонатан был там и запретил бегать в одиночку. К счастью для него, он ничего не сказал.
Я уже наполовину сняла рубашку, когда заметила, что Миша смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Я остановилась.
— Хочешь увидеть, как я превращаюсь?
Теперь я почувствовала в Мише родственную душу. Обстоятельства нашего рождения повлияли на нашу жизнь. Но почему-то я думала, что ей досталось самое худшее, потому что она так и не узнала, кто она на самом деле, и у нее никогда не было своего зверя, на которого можно положиться. Мне было как-то грустно думать об этом.
Она громко сглотнула. Я видела, как напряглось ее горло, когда она попыталась заговорить. Она посмотрела на нашу маму.
— Мне скоро придется перекинуться? — Ее голос был тихим и прерывистым.
Лиенда кивнула.
Миша придвинулась ближе ко мне.
— Больно? — Она пристально посмотрела на меня. Мой нос говорил о том, что она нервничает и взволнована.
— В первый раз бывает. — Я слегка улыбнулась ей, склонив голову набок. — Это похоже на то, что магия должна узнать, как меняются клетки, как мы будем отличаться в волчьем обличье. Первая смена занимает некоторое время, и ты, вероятно, будешь молить о смерти.
— Джесс, ну же, — простонал Джонатан. — Перестань пугать ее. Я помогу тебе, — сказал он Мише.
— Но после этого, когда твоя волчица позовет, или когда она тебе понадобится, ты сможешь превращаться без усилий и раздумий. — И с этими словами я разделась догола. Призвав свою волчью энергию, я позволила ей захлестнуть меня. Опустившись на четвереньки, я увидела, как сила покрывает мою обнаженную кожу, затем я изменилась. Это не произошло мгновенно, но не прошло и двух ударов моего сердца, как я превратилась в шелковистого черного волка.
Мир изменился. Чувства обострились, мозг превратился в место действия инстинктов. Раньше я этого не замечала, но в этом месте определенно недавно происходил секс. Двое оборотней и вампир, если я не ошибаюсь. Я несколько раз чихнула, чтобы избавиться от запаха.
Я поняла, что на меня смотрят три пары глаз. Миша отступила на шаг, когда я приблизилась. Мои губы скривились при мысли о том, чтобы погнаться за ней. Мне нравилось гоняться.
Джонатан положил руку на плечо Миши.
— Не отступай. Волки любят подкрадываться и преследовать более слабую добычу.
— Она знает, кто я? — спросила она его.
— Ты не теряешь человека, превращаясь в волка. Мы — одно целое. Она знает тебя.
Меня это уже достало. Мне нужно было бежать. Было приятно быть волком, забыть о своих тревогах на некоторое время. Я развернулась и бросилась в лес, оставив все мысли об остальных позади.