Тень избегал меня несколько дней, и впервые это меня по-настоящему беспокоило.
Я оказалась с кучей вопросов и без единого ответа, и после множества бессонных ночей была готова на все, лишь бы снова увидеть его вечно хмурое лицо.
В конце концов, он был богом, прожившим века и обладавшим невероятными знаниями.
Он должен был знать что-то полезное, а мне отчаянно нужны были ответы.
— Вижу, все еще подметаешь, — сказала Ангел, вырывая меня из мрачных мыслей. В какой-то момент ее прозвище Ангельское Личико сократилось до Ангел, и теперь я не могла думать о ней иначе.
Я улыбнулась ей, чувствуя, как настроение немного поднимается при виде нее на привычном месте для обеда.
— Ты сейчас серьезно шутишь со мной? Ад замерз?
Она склонила голову.
— Вот так люди представляют себе Ад? Мир огня и мучений?
Я кивнула – да, в основном это сплошная сера и пламя. Вечные мучения. Бла-бла-бла.
Она задумалась, нахмурив брови:
– Неужели это худший загробный мир, который могли вообразить ваши умы? Лично я бы предпочла гореть день за днем, чем переживать некоторые другие вещи. Это всего лишь физическая боль…
Пурпур ее глаз стал глубже, закручиваясь в магмовый водоворот, и почему-то мне показалось, что цвет вот-вот прольется из ее радужек и стечет по щекам.
– Ты пережила ад похуже, чем горение, не так ли? – спросила я.
Она не ответила, сжимая в руках привычный кусок хлеба и вымачивая его в супе, которого так и не попробует. На мгновение я запаниковала, боясь, что перешла черту и разрушила ту хрупкую основу дружбы, которую успела построить.
– Да, – сказала она, и мысль о ее страданиях болезненно отозвалась во мне. – И я бы выбрала огонь в любой день, чем вечность, в которой каждый раз, закрывая глаза, вижу их смерти.
В ее голосе звучала печаль, проникающая в самую глубину души, вплетенная в ее сущность — превращая ее в женщину, которая уже никогда не станет целой. У меня сжалось сердце, и я почувствовала необходимость предложить ей хоть какое-то утешение.
– Если бы я только могла остановить твои мучения, – сказала я, протягивая руку и кладя на ее ладонь, – я бы сделала это. Даже ценой себя. И надеюсь, однажды твои мучения утихнут, и ты найдешь хотя бы подобие покоя.
У меня были свои демоны, и, возможно, именно поэтому мы стали друзьями. Демоны Ангел неплохо ладили с моими, и хотя я понимала, что не пережила таких потерь, как она, я все же знала, что это такое. И я поддержу ее всеми возможными способами.
В конце концов, женщина с преданной подругой рядом могла буквально разрушить или спасти миры.
Ангел сжала мою руку, а затем отпустила, и ее энергия словно стала чуть легче, когда она вновь принялась перебирать еду. Усмехнувшись, я тоже вернулась к своей тарелке, и мы сидели в уютной тишине.
Когда она, наконец, поднялась, чтобы уйти, я прочистила горло.
– Что же нужно сделать, чтобы узнать твое имя? Я имею в виду, для меня ты теперь «Ангел», но мне все же хотелось бы узнать настоящую тебя.
Повернув голову, она взглянула на меня, и в ее глазах плясала искра озорства, их цвет стал гораздо светлее, чем прежде.
– Я больше не пользуюсь своим именем. Для меня оно мертво и похоронено, как и мое сердце.
Во имя всех возможных чертей. Она была потрясающе трагична, и мне уже было ненавистно осознавать, что моя подруга пережила такие мучения.
– Значит, Ангел, – выдохнула я, чувствуя, как сжимается горло.
Она кивнула.
— Мне нравится, увидимся завтра, Мера.
И она исчезла — лишь вихрь каштановых волос и янтарных крыльев мелькнул в воздухе. Аппетит пропал, а я смотрела на свою наполовину нетронутую еду, пытаясь понять, как могла так ошибиться в ней с самого начала.
Я думала, что ее холодность связана с нашей разницей в положении: я — ничтожный оборотень, она — воплощение богини. Но потом она сказала, что никто никогда не садится в ее части зала…
За исключением одной дурочки-оборотня. Которая каким-то чудом умудрилась заинтересовать ее.
Я вздрогнула, когда чья-то рука легла мне на плечо. Приподняв голову, я увидела над собой Ангел.
— Спасибо, — прошептала она. — Ты первая, кто заговорил со мной за последние пятьсот лет. Я прихожу сюда, чтобы чувствовать запах еды, впитывать энергию… но, кроме этого, я всегда одна.
Я так ужасно ошибалась.
Резко вскочив, я развернулась и крепко обняла ее, сжимая изо всех сил.
— Тебе больше никогда не придется быть одной. Если тебе нужна помощь, если тебе просто нужно поговорить… или что угодно… приходи ко мне. Теперь я — твоя подруга. Твоя семья, если тебе так будет легче. Мы можем защищать друг друга в этом чертовом мире.
Она держалась за меня, словно от этого зависела ее жизнь, и, несмотря на то, что ее объятия слегка сдавливали мне ребра, я даже не подумала отстраниться.
Когда мы наконец отстранились, она одарила меня ослепительной улыбкой, и в этот момент я осознала, насколько идеально имя ей подходило.
Она мягко положила руку мне на грудь, чуть выше сердца.
— В нашей семье мы называем таких «трэсора». Наше сокровище. Для меня честь принять тебя в свою семью.
Ее свободная рука поднялась к собственной груди, прижимаясь к броне, которую она носила. Внезапно от нее вспыхнул свет, устремившись к ладони, покоящейся на моем сердце.
Сверкающая золотая нить скользнула в мою грудь, оставляя после себя теплое покалывание.
— Теперь мы связаны, — прошептала она. — Узы, которые со временем станут только крепче. Через несколько лет ты сможешь обращаться ко мне мысленно. И я смогу делать то же самое.
Я осталась стоять, ошеломленная и сбитая с толку, пока она не отступила, одарив меня последним коротким кивком, прежде чем снова уйти — на этот раз по-настоящему.
Ух.
Я стояла в полном ошеломлении, одновременно довольная и озадаченная тем, что она сделала. Но, как ни странно… мне это понравилось.
— Это большая честь, — произнес глубокий голос позади меня.
Я обернулась и увидела Тень, небрежно прислонившегося к стене. Его плечо упиралось в нее под таким углом, что и без того впечатляющие бицепсы казались еще больше.
Сегодня он был одет просто: рваные джинсы, обтягивающая рубчатая рубашка с длинными рукавами в стиле Хенли и армейские зеленые ботинки, шнуровка которых тянулась вверх по икрам. Если бы не его огромный рост и лицо, словно сотворенное богами, он мог бы сойти за человека.
Но чем дольше я была рядом с ним, тем больше он завораживал меня своей красотой. От макушки, увенчанной взъерошенными кудрями, до самых кончиков ботинок — в нем не было ни единого изъяна.
По крайней мере, внешне.
— Честь? — переспросила я, все еще немного ошеломленная поступком Ангел.
— То, что она связала себя с тобой таким образом.
Он выпрямился и сделал шаг ко мне.
— И снова ты оказываешься той, кто собирает вокруг себя могущественных союзников. Тех, кого никто другой не смог бы приручить, как бы ни пытался.
— Ангел — могущественный союзник? — удивленно переспросила я.
Его улыбка была мимолетной.
— Ангел, значит? Да, ей подходит. Скажем так, она — одна из немногих, кто действительно может дать мне достойный отпор.
Он выглядел скорее развеселенным, чем обеспокоенным — за исключением едва заметного огонька, вспыхнувшего в глазах.
Понимая, что, возможно, стоит переключить его внимание с Ангел — той, кого, как я начинала догадываться, терпели здесь лишь потому, что она держалась особняком, — я прочистила горло.
— Ты хотел меня о чем-то спросить?
Он кивнул.
— Мы засекли еще одно существо из Теневого измерения. Пора выдвигаться.
Я улыбнулась.
— Чувак, что угодно лишь бы не подметать. Даже охота на демонов выигрывает с огромным отрывом.
Его глаза чуть расширились.
— Ты все еще занимаешься уборкой?
Я кивнула.
— Ага. Зато у меня теперь настоящие мышцы на руках. Но твоя и без того безупречно чистая библиотека чище от этого не становится.
Едва заметно, но уголки его губ дернулись вверх.
— Найду тебе другое занятие.
Меня посетила тревожная мысль, что его «другое занятие» может оказаться куда хуже того, чем я занималась до сих пор.
— Знаешь, уборка — это замечательно, — поспешно добавила я. — Я определенно справляюсь с… эээ… пылью.
Он покачал головой.
— Давай, Солнышко. Поймаем этого зверя, пока он не прикончил еще больше твоих драгоценных людей.
На этот раз даже это ненавистное прозвище не вывело меня из себя.
Поспешив за ним, я догнала его всего за пару секунд — и чуть не споткнулась о дымчатую сущность.
— Инки! — воскликнула я. — Я не видела тебя несколько дней! Как дела, дружище?
Инки раздался в размерах, выпуская искры, пока обвивался вокруг меня.
— Вот как, значит, хорошо? — рассмеялась я. — Да, я тоже скучала по тебе.
Тень бросил на меня странный, задумчивый взгляд — без обычной злости, которой он привык меня одаривать.
— Так и не приблизился к разгадке, да? — усмехнулась я.
Впрочем, меня это не удивляло — я и сама себя до конца не понимала. Но поддразнить его было слишком уж заманчиво.
— Начинаю видеть картину яснее, — сказал он, кивая, словно собирал воедино кусочки паззла. — Гораздо яснее.
Что-то подсказывало мне: как только он разгадает мои тайны, тот слабый интерес, который удерживал меня рядом, исчезнет в мгновение ока.
Пора снова стать загадочной женщиной, чья ценность заключалась в том, что она жива, а не мертва. Ради спасения всей моей планеты.