Следующие несколько часов были, мягко говоря, тяжелыми. Накопившаяся внизу энергия отреагировала на наш уход из Остеалона, и временами нам приходилось цепляться за борта, чтобы нас не выбросило за них.
— Думаю, теперь мы знаем, почему этим маршрутом редко пользуются, — простонала я Алистеру, стоявшему рядом со мной в кормовой части корабля.
Он отвернулся от песка внизу, выпрямился и поднял стеклянную емкость с лифориной, опрокинув ее на голову во второй раз за десять минут.
— Сила только усугубляет ситуацию, но эта часть Ист-Ривер определенно дикая и без посторонней помощи. Ее невозможно приручить.
Вот почему он часами завороженно всматривался в глубины. Алистер был известен своими попытками укротить самые сильные и бурные воды. Он делал это, мало заботясь о своей жизни, потому что именно так он чувствовал себя по-настоящему живым. В отличие от нас, он не был вечен, хотя его раса воинов и была очень долгоживущей. Именно осознание того, что он в конце концов умрет, заставляло его наслаждаться жизнью в полной мере, живя так, будто он может умереть завтра.
— Становится суше? — спросила я, когда он вылил себе на голову вторую бутылку, и пятна на коже начали рассасываться, поскольку жидкость впитывалась через поры.
Выражение его лица стало мрачнее.
— Да, воздух здесь суше, чем возле Остеалона. Водоносных горизонтов меньше, и это делает воздух и песок более засушливыми.
— Ты же знаешь, что в Дельфоре самая засушливая местность, да?
Алистер встретил мой взгляд, и в его выражении лица читалась мягкая решимость.
— Знаю, но все равно не могу позволить своим братьям отправиться в это путешествие без меня.
Я очень надеялась, что хотя бы раз он это сделает.
— Следи за тем, чтобы у тебя всегда было достаточно жидкости для поддержания водного баланса, — вот и все, что я в итоге сказала.
Он улыбнулся, его выразительные глаза были полны тепла, и я вспомнила, каким добрым он мог быть. Для воина у Алистера был удивительно мягкий характер.
— Все будет хорошо; не беспокойся обо мне.
И всё же я волновалась за них всех, суетилась, как проклятая наседка, присматривающая за своей стаей, и всё это время знала, что Риз ждёт своего часа, готовый выбить их из-под моих ног. Мой собственный волк в курятнике.
Отказавшись снова думать об этом пустыннике, я сосредоточилась на меняющихся песках, заметив, что теперь к цветам Остеалона смешиваются красные оттенки. Мы приближались к пескам Рохами, и, понимая, что у меня есть вопросы, требующие ответов, я оставила Алистера и, спотыкаясь, направилась по главной палубе к верхнему уровню.
Поначалу я почти не продвигалась вперед, борясь с качкой корабля, и хотя у меня был соблазн использовать крылья, сильный ветер здесь поднимал меня в небо, истощая мои силы, пока я пыталась вернуться. В конце концов я решила использовать свои энергетические запасы, направив мощный импульс в ноги, чтобы прижать ботинки к палубе.
С этой помощью мне удалось пересечь площадку, и, добравшись до лестницы, я высвободила магию и стала опираться на гладкие стеклянные перила. Энергия, которую я использовала, не вернулась в мой центр, а устремилась в мир, чтобы воссоединиться с коллективным разумом.
Мы все пытались объяснить Мере, как это работает, но на самом деле все сводилось к нескольким простым фактам. Первый: Магия — это способность использовать естественную, свободную энергию любого мира. Второй: Если знаешь как, можешь взять эту энергию и преобразовать ее во что угодно, будь то выносливость, сила, трансфигурация или телепортация. Третий: Как только свободная энергия взята и использована, она высвобождается обратно в мир, если только не придумаешь, как снова ее использовать, что большинство существ не могут сделать, не уничтожив себя в результате энергетического взрыва.
Вся моя «использованная» семейная сила теперь сосредоточилась в коллективе Лугов Благодати, перерабатываясь и снова отправляясь наружу, являясь частью жизненной силы, которая поддерживала функционирование и вращение нашего мира. Этот коллективный опыт постепенно распространялся в каждый сезон дождей, но на его восстановление потребовалось много времени, и он уже никогда не был прежним. Многие слои моего мира были сформированы членами моей семьи, и, однажды утраченные, они уже не возвращались.
Когда этот слой исчезнет, исчезнет и моя последняя связь с ними.
На полпути к вершине лестницы корабль резко накренился влево, но я удержалась на ногах, вцепившись в боковые поручни. Когда мы выровнялись, я, используя свою естественную скорость, как можно быстрее поднялась по последним ступенькам. На верхней палубе ветер был гораздо сильнее, но виды с лихвой компенсировали это потрясающим зрелищем рек и пустынь, простирающихся на многие мили.
Я видела множество цветов: от охристых оттенков, которые мы оставили позади, до бледно-оранжевых тонов Йемина вдалеке на востоке и красных оттенков Рохами, приближающихся на северо-востоке. А прямо перед нами простирался наш конечный пункт назначения, слишком далекий, чтобы его разглядеть, но я знала, что Стражи и Дельфора ждут нас там.
Риз был один на верхней палубе, и хотя он наверняка слышал, как я спотыкаясь подошла, он ни разу не повернулся ко мне. Может быть, даже с нашими новыми договоренностями и этим потрясающим сексом, он на самом деле стал вести себя холоднее?
— Привет, — сказала я, чуть не упав на него, но, к счастью, в последний момент удержалась. — Пока все идет гладко. — Я терпеть не могла светские беседы. Это была пустая трата времени и сил, но он так выбил меня из колеи, что мы и оказались в такой ситуации.
Риз по-прежнему не смотрел на меня, полностью сосредоточившись на цели перед нами.
— Скоро всё успокоится. Мы почти добрались до источника природной энергии Остеалона, которая смешивается с заклинанием Цумы. В этот момент наша скорость снизится, пока сила под нами снова не наберет обороты, но, по крайней мере, мы сможем идти, не падая лицом вниз.
Он по-прежнему не смотрел на меня, но говорил нормально, поэтому я подыграла ему.
— Этот поток проходит через какие-либо другие династии?
— В общем-то, нет, — сказал он. — Он покинет Остеалон и большую часть времени проведет в глубоких песках, но ты сможешь мельком увидеть Рохами вдали. Стражи наш первый сухопутный пункт назначения перед тем, как мы достигнем Дельфоры. Я бы оценил, что при нашей нынешней скорости, и учитывая, что она снизится, как только мы выйдем из более сильных течений Ист-Ривер, это займет около пяти лун.
У нас было совсем немного времени, чтобы добраться до Дельфоры до наступления луны силы, но если бы это было так, то и у Цумы тоже не было бы времени. У неё было лишь небольшое преимущество перед нами, и мы шли по самой быстрой реке. Ист-Ривер обычно использовалась только принцепсом, и Цума, используя её, привлекла бы к себе внимание, так что у нас было преимущество.
— Хорошо, — ответила я, забыв обо всех остальных вопросах в этой неловкой атмосфере между нами. Мне нужно было бежать, и я уже почти добралась до лестницы, когда он наконец отпустил колесо и рычаг, которыми управлял, и позвал меня по имени.
Когда я оглянулась через плечо, он стоял в устойчивой корабельной позе, казалось, его не беспокоили течения.
— Как Мера? — спросил он.
Это он сейчас вел светскую беседу? И почему я почувствовала облегчение от того, что мне пока не нужно уходить?
— Она несчастна и пытается отдохнуть, — сказала я. — Тень пытается убедить ее уйти, но она настаивает, что еще ничего не видела, и им нужно подождать, пока песок успокоится, чтобы она смогла ощутить истинное величие твоего мира.
Его строгий вид несколько смягчился.
— Какова вероятность того, что она останется на этом корабле до тех пор, пока мы не доберемся до Стражей?
Это заставило меня улыбнуться.
— Мы с Леном поспорили. Я ставлю свою силу на то, что она доберется до Дельфоры. Он считает, что она исчезнет через несколько лун.
— Лену следовало бы быть осмотрительнее и не ставить против тебя, — сказал он, понизив голос и сделав шаг ко мне. Казалось, его не беспокоило то, что он покидает рулевое управление, что стало ясно, когда песок стал виден и вышел из него, обволакивая штурвал. Конечно, когда он сделал еще один шаг вперед, проклятая лодка резко накренилась почти на сорок пять градусов — неужели это был первый чертов день, когда его песок управлял лодкой? — но он не дрогнул, оставаясь неподвижным, как пустынный утес.
Он мгновенно приблизился ко мне, прижавшись своим внушительным телом к моему.
— Что ты делаешь? — пробормотала я, запрокинув голову, чтобы увидеть его глаза и понять, какие эмоции они выражают.
Риз наклонился и нежно поцеловал меня в скулу.
— Держись подальше от моих друзей, — прошептал он, чувствуя, как его сила проникает в мою.
Я с трудом сглотнула, когда меня захлестнули гнев и возбуждение.
— Ты, должно быть, шутишь…
— Ты же знаешь эти чертовы правила, — перебил он меня. — Это… — его руки скользнули по моим плечам, и поскольку я сняла доспехи раньше, у него был свободный доступ, чтобы обхватить мою грудь, большие пальцы коснулись сосков, которые были готовы и стояли по стойке смирно под туникой, — это мое.
Мне снова пришлось сглотнуть, потому что этот сухой воздух начал меня раздражать… Да, это определенно был воздух.
Мой голос был хриплым.
— Это было просто пари.
Его руки скользнули вниз по моему животу, медленно продвигаясь к месту соединения бедер. Он надавил на мой клитор, проводя пальцами по пульсирующему пучку нервов.
— Это единственная причина, по которой вы оба ходите. Безнаказанно.
Мне удалось выдавить из себя смешок, отчаянно пытаясь изобразить презрение.
— Ага, точно? И как ты собираешься нас наказать? — Этому ублюдку предстояла очередная драка, если он думал, что сможет меня контролировать, даже если его нынешние действия превращали меня в дрожащий комок потребности.
— Лен на собственном горьком опыте убедится, что нельзя игнорировать мои приказы, — спокойно сказал Риз, — а ты будешь привязана к моей кровати, пока не вспомнишь правила этого соглашения.
Я открыла рот, чтобы обрушить на него гневный выпад, но мое тело уже горело от одной мысли о том, чтобы оказаться под его контролем. Несмотря на мою силу и боеспособность, часть меня жаждала момента, когда я могла бы вырваться из-под его контроля. Отдаться удовольствию, которое, как я знала, Риз принесет в мою жизнь.
Я мотнула головой и оттолкнула его руку, не обращая внимания на ту часть себя, которая кричала, чтобы я позволила ему делать все, что ему вздумается.
— Можешь попробовать, придурок, — с трудом произнесла я, не выглядя при этом задыхающейся дурой. — Попробуй, и посмотри, что получится.
— Пофлиртуй с моими друзьями, и посмотри, что будет, — парировал Риз. — Ты же знаешь, что я не люблю делиться, Лале. Ты знаешь меня дольше, чем почти кого-либо еще в мире. Возможно, какое-то время мы не обращали на это внимания, и другие тоже могли забыть, но ты стала моей раньше, чем чьей-либо еще. И сейчас я восстановил старые правила.
Он вернулся к рулю, оставив меня там, застывшею на месте, словно ту самую дуру, которой я так старалась не быть. Другие могли бы забыть. И дело было не только в других… Он говорил о связи, о которой я тоже до недавнего времени забыла. О связи, которую он благословил перед их высшими энергиями, и это что-то значило. Объявления о принадлежности к Пустынным Землям были глубоко душевными узами, связывающими могущественные пары, семьи и… даже друзей.
Я восстановил старые правила.
Черт возьми. Каковы были старые правила? Я не помнила правил этих связей, ведь я была так молода, когда это произошло. Без сомнения, они где-то были записаны… вероятно, во времена первых жителей пустыни. Во времена древних.
— Что за старые правила? — спросила я его в спину.
Риз поднял голову выше, его широкие плечи заслоняли мне обзор.
— Скоро узнаешь. Это написано в Дельфоре на камнях моих предков.
Я ждала, что он продолжит, но больше ничего не было сказано.
Шесть лун. Мне предстояло ждать шесть лун, чтобы узнать, что это значит, и часть меня задавалась вопросом, останется ли моя жизнь когда-нибудь прежней.