К тому времени, как парни закончили рассказывать Мере о политике земель Риза, Тень вернулся, и мы все последовали за ним в столовую. Риза ещё не было, и я даже не стала обращать внимания на отсутствие радости, которое испытывала, увидев его пустое место. Теперь я каждой клеточкой ощущала его присутствие.
На протяжении веков я была роботом, подавляя всю свою боль и потери, притворяясь, что мне все равно, но правда заключалась в том, что мне было не все равно, и так будет всегда.
Когда мы вошли в ярко освещенную комнату, я заметила, как взгляд Тени следил за преувеличенно покачивающимися бедрами Меры. Она еще не ковыляла, но была чертовски близка к этому. В его глазах горел огонь, огонь, направленный только на его пару, и я сдержала улыбку, когда он поспешил посадить ее к себе на колени, прежде чем она успела сесть.
Как только их тела соприкоснулись, его напряжение спало, и он наклонился к ней, чтобы сделать глубокий вдох. Ему явно был нужен этот момент после разлуки с ней в царстве.
— Не обращайте на нас внимания, — сухо заметил Люсьен, садясь на один из стульев напротив влюбленной пары. Лен занял соседний стул, Галлели — еще один с той же стороны, а я оказалась рядом с этой любвеобильной парочкой на своем обычном месте. — Мы просто будем здесь, — продолжил вампир, — ревнивые ублюдки, тайно любящие и ненавидящие твое счастье.
Взгляд Меры, когда она наконец оторвала взгляд от Тени, был полон тепла и сочувствия.
— Знаешь, ты мог бы еще рассказать мне, что, черт возьми, случилось с Симоной, и, может быть, вместе мы придумаем, как все исправить.
Вся игривость, таившаяся на лице вампира, испарилась, превратившись в пустую страницу скрытых мыслей.
— Здесь не о чем говорить, — сухо произнес он. — Мы могли бы с таким же успехом обсудить возможность отношений между человеком и собакой. Этого не произойдет, сколько бы вы ни искали это на своих сайтах с человеческой порнографией.
Мера сморщила нос и несколько раз покачала головой, словно пытаясь избавиться от этих воспоминаний.
— Во-первых, какого черта, Люсьен? Что за порно ты смотришь? — Она вздрогнула. — А во-вторых, тебе лучше не называть Симону собакой в этой ситуации, потому что ты знаешь, что я тебя выпотрошу. Я тебя люблю, конечно, но она — моя лучшая подруга на всю жизнь. — Эта девушка готова на все ради своих лучших подруг.
Тень поерзал на стуле, выпрямившись, чтобы выровнять Меру и свое тело в одну линию с Люсьеном, и, думаю, именно в этот момент вампир понял, что попал в беду. Не то чтобы Мере нужен был зверь-охранник — она и сама справится, без проблем, — но столкнуться с ними двумя одновременно было не для слабонервных.
Люсьен поднял обе руки, на его губах играла едва заметная улыбка.
— Я не знаю, чего мне сейчас бояться: ужаса или возбуждения. Думаю, и того, и другого. — Мера зарычала, и вампир-жаждущий-смерти-рассмеялся. — Успокойся, беременная. Я бы никогда не назвал Симону домашней собакой. Она великолепная, сильная, забавная и страстная оборотень. Просто она не для меня. А теперь оставь это в покое.
С раздраженным выражением лица Мера вздохнула и, на этот раз, не стала испытывать судьбу. Она просто устроилась на своей паре, словно он был удобным диваном, несмотря на то, что в Тени не было ничего мягкого. Зверь протянул руки и положил их ей на живот, почти по всей его ширине. Когда он начал массировать распухшее место, глаза Меры закрылись, и на этот раз ее стон был не от раздражения.
Наклонившись вперед, я нежно погладила ее по щеке, и когда ее карие глаза оказались на уровне моих, я сказала:
— Прекрати, иначе Тень тебя унесет. А времени на это пока нет. Мне нужно знать, какой план у нас на Пустынные Земли.
Она надула губы, глядя на меня.
— Ах, ты совсем не весёлая, Ангельское личико.
В груди сжалось, тепло разлилось по всему телу. Ее прозвища значили для меня больше, чем я когда-либо ей скажу. Мера превратила меня в сентиментального человека, и после стольких лет подавления моих нежных эмоций, сейчас было странным ощущением принять их.
— Риз проложил нам путь на встречу династий, — сказал Тень, переходя к делу, и все замолчали, слушая. — Это было одним из моих требований, если Мера хотела участвовать в этих слушаниях. Я не хочу сражаться с династиями, а также со всем тем, что нас там ждет. Обычно такие встречи предназначены только для жителей Пустыни, но Риз, будучи тем, кто он есть, получил специальное разрешение, сославшись на то, что это не одно из обычных, санкционированных собраний и, следовательно, не подпадает под те же правила.
— Значит, мы уходим послезавтра? — спросила Мера, повторяя слова Галлели, сказанные ранее.
Тень кивнул.
— Таков план, но мы ничего не можем сделать, пока Риз не вернется. Лучше быть готовыми на всякий случай. — Его руки замедлили движение, поглаживая ее живот.
Мера с трудом поднялась, оторвавшись от его груди, к которой она прижималась.
— Сначала мне нужно навестить Симону и Сэм. Ты же знаешь, я навещаю их каждые несколько недель. Я не могу исчезнуть в пустыне на неизвестно сколько времени и не рассказать им, что происходит.
Лен грациозно вскочил на ноги, его серебристые глаза засияли.
— Точно! Я чуть не забыл. Я сделал тебе новые бумаги для общения. Подожди здесь.
Он исчез как раз в тот момент, когда Мера печально улыбнулась, глядя на свой округлившийся живот.
— Не волнуйся, я никуда не спешу.
Руки Тени скользнули с её живота на грудь, затем остановившись на шее и лице, обхватив её сзади. Зрачки Меры расширились, потому что, без сомнения, это положение напомнило ей о множестве способов, которыми Тень доводил её до кричащих оргазмов. Мы все это слышали. Мы все завидовали этому. Их сексуальная химия и любовь к вуайеризму стали труднее переноситься после моего перерождения, потому что по мере того, как робот исчезал, желания и потребности моего тела начали давать о себе знать всё сильнее.
В глубине души тлел уголек, и впервые за… ну, за всю свою жизнь, я была готова познать и поэкспериментировать со своей собственной сексуальностью.
Мои бурные мысли прервал Тень.
— Если тебе нужно быстро двигаться, — прошептал он Мере на ухо, — я понесу тебя. Тебя и нашего малыша.
То, как он произнес «наш малыш» своим низким, ворчливым акцентом, даже заставило меня захотеть обмахнуться веером.
— И я отнесу тебя на Землю, чтобы ты проверила своих подруг, прежде чем мы уйдем, — закончил он. — Особенно Сэм, ведь я знаю, что ты больше всего за неё волнуешься.
Мера тяжело сглотнула, и ее голос, что неудивительно, был хриплым.
— Да, потому что, несмотря на ее заверения, что с ней все в порядке и стая больше не причиняет ей вреда, я чувствую, что она многое мне не рассказывает.
Я несколько раз ходила с Мерой проведать Сэм, и всякий раз, когда мы добирались до земель её стаи — стаи, из которой она годами пыталась сбежать, а потом вернулась, — всё казалось идеальным. По крайней мере, внешне. У Сэм был хороший дом, город был чистым, а оборотни выглядели сильными и здоровыми. Но в её стае было что-то скрытое. Ощущение тьмы, таящейся под светом.
Мера изо всех сил старалась убедить Сэм, что бы ни произошло, она может помочь, но подруга настаивала на том, что на этот раз она сама разберётся со своим дерьмовым положением и всё будет в хорошо.
— На этот раз не объявляйте о своем прибытии, — сказала я. — Может, застанете их врасплох.
— Я никогда об этом не объявляю, — сказала Мера, ее глаза заблестели, когда она подумала о подруге. — Но я всегда сначала навещаю Торму. Один из этих ублюдков, наверное, предупреждает другую стаю. — Ее выражение лица стало жестким, и она кивнула. — Да, ты права. На этот раз я сначала отправлюсь к Сэм, и, если повезет, в их магическом сиянии найдется несколько уязвимых мест.
— Стаи усердно трудились, чтобы привести себя в порядок, — сказал Люсьен, продолжая грязную аналогию. Он откинулся на спинку стула и сцепил пальцы на животе, — с тех пор как Тень решил ими заинтересоваться.
Тень усмехнулся, прищурив глаза.
— Ты имеешь в виду с тех пор, как Мера сказала мне, что мои «дети» ведут себя как кучка маленьких засранцев, и мне нужно с ними разбираться?
Мера пожала плечами.
— Я сказала то, что сказала. Когда ты — родитель, ты не имеешь права просто выбросить их в мир и позволить им вести себя как придурки. Твоя задача — научить их ценным жизненным урокам.
Губы Тени дрогнули, в глазах мелькнула усмешка.
— Я не их родитель. Если бы я был их родителем, мы с тобой оказались бы в довольно шатком положении…
— Стоп, — прервала его Мера писком. — Нет. Нет. Нет, нет, нет. Я переродилась и больше не связана ни с какими стаями оборотней. Мы — странная, запутанная комбинация ДНК, которая никак не связана, и эта тема не требует дальнейшего обсуждения.
Все засмеялись, кроме Галлели, но улыбка на его лице была для этого невозмутимого трансцендентного существа почти смехом. Прежде чем мы успели продолжить подшучивать над ничтожной вероятностью родства Меры с Тенью, поскольку она была богиней, рожденной из того же Нексуса, что и мать Тени, Лен снова появился, привлекая наше внимание.
— Вот пергамент, — сказал он, откидываясь на спинку кресла, которое освободил несколько минут назад. — Ты можешь дать по экземпляру Сэм и Симоне.
Он взмахнул перед ней тремя кусками пергамента, и я заметила невидимые линии силы, пронизывающие их все. Это была магия фейри, исходящая от измельченных драгоценных камней, впитанных в саму бумагу. Связь между ними позволила бы Мере и её подругам отправлять сообщения между мирами.
Мера чуть ли не бросилась через стол, чтобы обнять фейри, но отстранилась только тогда, когда её пара зарычал.
— Спасибо тебе огромное, — воскликнула она, её радость была безгранична. — Это меня успокоит. Мне до сих пор жаль, что я потеряла предыдущий экземпляр.
Лен махнул ей рукой.
— Всё хорошо. Их довольно легко изготовить.
Многие за столом скривили лица от такого небольшого преувеличения. Эти пергаменты были редкостью и требовали невероятного количества магии, мастерства и контроля для создания. Однако для Меры мы все переделывали миры, и это факт, который никогда не изменится. По сравнению с этим, пергамент был достаточно простым материалом.