Миша Леброн
В жизни было несколько моментов, которые повлияли на меня. Первый раз, когда мне было три года, я чуть не убила двух мальчиков на детской площадке. Им было пять и шесть лет, и они издевались над маленькой девочкой и ее младшим братом. Бедные дети пытались построить грандиозный замок, и я бродила по двору, чтобы помочь им, когда начался настоящий ад. Двое мальчиков, которые, как я позже узнала, были братьями, Марк и Митчелл Джонс, были бедными детьми, у которых был отец-алкоголик и мать-проститутка. Тем не менее, в своем наивном трехлетнем возрасте я ничего не понимала в этих вопросах, поэтому, когда они начали крушить замок из песка, швырять песок в лица других детей и пихать их, я разозлилась.
Если бы я наблюдала за действиями своего трехлетнего ребенка со взрослой точки зрения, у меня не возникло бы проблем с определением того, что я — не человек. Я побежала быстрее, чем это было в человеческих силах, и бросилась наперерез, чтобы повалить обоих мальчиков на землю. Если бы Лиенды не было рядом, я не сомневалась, что моя красная ярость помешала бы мне остановиться, прежде чем я нанесла им серьезные увечья. Мне повезло, что она была там, и еще повезло, что в парке в такую рань было не так много людей.
Мы переехали на следующий день, и я получила сильнейший пинок под зад за то, что действовала инстинктивно, что меня тогда смутило – что трехлетний ребенок вообще знает об инстинктах? – и выставлять нас напоказ людям – еще одна фраза, которая меня смутила. Тем не менее, тогда я впервые начала понимать, что я ненормальная, что думаю и веду себя не так, как окружающие меня люди. Тогда же моя мама впервые по-настоящему разочаровалась во мне, и я даже не поняла почему. Теперь я знала, что она пыталась обезопасить меня, но, по правде говоря, ее лекция вывела меня из себя, и я впервые начала сомневаться в том, кто я такая. Возненавидела себя.
Ни один родитель не должен учить своих детей отрицать свою истинную сущность. Из-за этого момента я потратила следующие девятнадцать лет, пытаясь приспособиться к людям, и поскольку я не была человеком, все, что я на самом деле делала, — это теряла маленькие частички своей души, пока от меня не осталось ничего, кроме оболочки супа.
Часть моей души вернулась, когда я узнала правду о том, кто я такая, когда я узнала о сверхъестественном мире. Когда я нашла свою сестру. Именно тогда все запутанные мысли и события начали обретать смысл. Когда я забеременела, еще больше кусочков души встали на свои места, потому что чистая правота и любовь были настолько всеобъемлющими, что это изменило меня в корне. И теперь произошло еще одно событие, которое изменило меня, чего я никак не ожидала.
Максимус Компасс.
Когда он бежал со скоростью вампира по лесам и землям Коннектикута, а за нами обоими, вероятно, гнались психи, которые хотели убить нас и надеть на наши головы мешки или еще что-нибудь в этом роде, я никогда не чувствовала себя более счастливой и довольной. Его искренняя радость и принятие нашего ребенка — это было намного больше, чем я ожидала. Это был первый раз, когда я почувствовала, что у меня есть кто-то, кто поддерживает меня. Даже друг. Я знала, что растить ребенка будет непросто – для этого нужна деревня и все такое, по крайней мере, так говорят люди. На мой взгляд, Максимус должен был стать чертовски хорошей деревней.
— Ты в порядке? — Его низкий голос заставил меня вздрогнуть, и я снова сосредоточилась на том, что нас окружало. Я действительно не была сильна в этой хитрости и увертках. — Я не слишком сильно тебя трясу?
Точно. Он беспокоился о ребенке, чего и следовало ожидать. Все Компассы превратились в безумных монстров, защищающих нас с Джессой, как только узнали о наших детях.
— Я в полном порядке. Мы с малышом крепкие орешки.
Я попыталась разрядить обстановку, но было ясно, что застывшее напряжение, из-за которого лицо Максимуса казалось высеченным из гранита, не исчезнет, пока мы не вернемся в Стратфорд.
— Не волнуйся, Миш, я никогда не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Некоторые из них следуют за нами, но очень скоро они пожалеют об этом.
В этот момент из-за деревьев справа от нас выскочили супы и бросились прямо на нас. Я ожидала, что Максимус сойдет с ума, пока не заметила, что один из них был драконом,… который, как оказалось, нес мою близняшку на спине. Джесса. Она выглядела как королева драконов. Что, на самом деле, было вполне уместно, поскольку Жозефина, дракон из ее души, теперь была королевой всех диких драконов.
Максимус бросился к своим братьям, и меня осторожно опустили на землю рядом с сестрой. Брекстон начал меняться, Тайсон стоял рядом, чтобы одеть его. Моя близняшка сделала два шага вперед и бросилась в объятия Максимуса; они оба начали яростно шептаться. Я ждала, когда моя обычная ревность поднимет свою уродливую голову. Я ненавидела завидовать кому бы то ни было, потому что мы все знали, что люди сражались в битвах, которые ты не мог видеть, но близость Джессы и ее стаи, ну, это было для меня больной темой.
Но ревности так и не возникло. Я испытывала только чувство счастья и удовлетворенности от их любви и принятия, от того, что видела, как крепнут связи стаи. Может быть, потому, что теперь я чувствовал себя частью их мира, их стаи. То, что Джесса была в крепкой паре, не помешало бы, и это была настоящая связь. У Максимуса не было бы ни единого шанса, даже если бы он захотел. И, по его словам, он этого не хотел. Это поразило меня и облегчило ту часть моей души, которая всегда чувствовала, что он ее использует.
Тайсон протянул руку и крепко обнял меня. Мое сердце сжалось, что случалось каждый раз, когда кто-то проявлял ко мне такую привязанность, обнимал просто потому, что был рад меня видеть.
— Рад видеть тебя и моего племянника целыми и невредимыми, девочка-волк.
Отстранившись, я слегка толкнула его.
— Я не устаю повторять тебе, что это может быть девочка.
Максимус внезапно оказался рядом со мной.
— Мальчик или девочка, это не имеет значения.
Черт возьми. Я почувствовала, как на моих губах появляется нежная улыбка, отражающая все те нежные эмоции, которые бурлили во мне.
Тайсон тоже обнял брата.
— Я так рад, что ты вернулся, братишка. Мы скучали по тебе.
Тайсон вопросительно взглянул на меня, приподняв брови. Я сразу поняла, о чем он спрашивал. Почему Максимус выглядел таким счастливым, а не… опустошенным и сломленным? Позже нам придется рассказать им всем о теории Кардии и посмотреть, что они думают по этому поводу. У Брекстона явно было свое мнение, поскольку он был первым, кто упомянул об этом, но он был не единственным умным в этой компании. Все их идеи будут полезны.
Брекстон замер, и все мы тоже замерли. У дракона были лучшие чувства, чем у любого из нас, но, медленно осматривая окрестности, он, казалось, ничего не заметил.
В конце концов, он повернулся к нам.
— Я услышал твой зов, Макс. Что происходит?
— Нас с Мишей преследовали по меньшей мере четверо супов. Я обнаружил оборотня и мага. Я пытался оторваться от них, но не хотел рисковать тем, что они окажутся сильнее меня в одиночку. Не с ребенком, которого нужно защищать.
— Мы должны объединиться, выступить против них в полную силу, — предложил Джейкоб.
Фейри часто оказывался прав в таких вещах – я и сама думала, что он в некотором роде предсказатель, – поэтому не удивилась, когда никто не стал спорить.
Я поспешила к Джессе, и мы встали спина к спине, не сводя глаз с леса вокруг нас. Четверняшки вытянулись и соединились друг с другом, сила закручивалась вокруг них тяжелыми дугами; они соединялись особой четверной связью.
— Не могу поверить, что Брекстон позволил тебе прийти, — сказала я Джессе.
Она прыснула со смеху.
— Давай… О нет, малышка, мне есть чему тебя научить. Ключ к крепкому партнерству — это как можно раньше обуздать это «позволять мне». Брекстон знает, что я сильная, способная и умная, и он начинает понимать, что его чрезмерная забота приведет к отсутствию секса и быстрому пинку под зад.
Настала моя очередь фыркнуть.
— Отсутствие секса… Да, точно.
Я услышала тихие смешки Джессы, которая с трудом сдерживала смех.
— Да, ты права. Это никого не наказывает, кроме меня. Тем не менее, есть множество других способов, которыми я могу сделать жизнь моего сексуально озабоченного приятеля очень неудобной, и он это знает.
Он определенно знал. Но я также знала, что Брекстон был очень хорош в выборе соперников, и он бы подрался с ней, когда это было действительно необходимо. Вот почему они так хорошо сработались. Джесса была воплощением старой пословицы: если вы дать палец, она руку по локоть отхватит. Брекстон постепенно увеличивал количество дюймов и возвращал ее обратно, когда она выходила из-под контроля. Действительно, идеальный баланс.
Разговор прервался, когда четверняшки закончили соединяться, энергия окутала их видимыми нитями. Брекстон не был в своем состоянии слияния зверя и человека, что полностью напомнило мне старые фильмы про оборотней, где они превращались в человека-волка, за исключением того, что у Брекстона была драконья внешность. Казалось, теперь он мог выбирать, переходить ли ему в тело слияния. По мере того, как росла сила четверняшек, рос и их контроль.
Мне пришлось сжать кулаки, чтобы не двигаться. Боли от ногтей, впивавшихся в ладони, было достаточно, чтобы сохранять голову ясной. По какой-то причине, когда Максимус присоединился к братьям, связь, которую я почувствовала с ним, возросла в геометрической прогрессии, будто мне приходилось физически сдерживать себя от желания прикоснуться к нему. Я заметила это, когда увидела, как они объединились перед битвой с Живокостью.
Битвой, в которой я участвовала дольше, чем кто-либо мог себе представить. К счастью, мне удалось удержаться от нападения на кого-либо из наших, несмотря на то, что голос короля в моей голове пытался контролировать меня. Я была сильнее, чем призыв Живокости. Всю мою жизнь люди заставляли меня притворяться, и я не позволила королю-дракону сделать то же самое. К счастью, когда все стало совсем плохо, Джонатан нашел меня и вырубил. Что принесло благословенное облегчение.
Низкий голос Джессы испугал меня.
— Ты чувствуешь нашу связь, Миш? Когда парни соединяются, возникает чувство родства. Мне приходится собирать все свои силы, чтобы не подойти и не начать лизать свою пару.
Я увидела, как Брекстон ухмыльнулся, и поняла, что он мог слышать наш разговор. Затем Максимус повернулся и пронзил меня своим черным взглядом. Вампир скользил по его коже, и он был намного крупнее обычного. Черт возьми. Правда? Как будто ему нужна была какая-то дополнительная помощь в том, чтобы физически доминировать и быть чертовски сексуальным.
— Миша!
Близняшка снова напугала меня. Черт, я совсем забыла о том, что нужно следить за окружающей обстановкой. В моем нынешнем измотанном состоянии плохие парни могли подкрасться и пырнуть меня ножом, без проблем. Конечно, они, вероятно, не продвинулись бы так далеко, учитывая, как вампир смотрел на меня. Ну, не на меня. На нашего ребенка. Но, тем не менее, я получила защиту на какое-то время. Я была приютом ребенка еще как минимум месяц.
— Миша… ты здесь? — Джесса уже притопывала ногой, и я поняла, что все еще не ответила ей.
— Да, я здесь. И нет, я не понимаю, о чем ты говоришь.
Она ответила мне таким же свирепым взглядом.
— Нет, понимаешь. Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Что происходит между тобой и Максом?
Я встряхнула волосами и заправила их за уши. Недавно я подстриглась, и к короткой длине до плеч пришлось привыкать.
— Между нами ничего не происходит, кроме того, что у нас будет ребенок. Это нас связывает.
Джесса повернулась, чтобы посмотреть на парней, которые собрались веером вокруг нас, ожидая нападения.
— Детка, черт возьми, так мужчина не смотрит на свою маленькую маму, если только эта маленькая мама не его девушка. Итак, я снова спрошу тебя, сестра-близнец, что между вами происходит?
Разозлившись, зная, что она не сдастся, я наклонилась ближе. Мальчики бродили вокруг нас, осматривая периметр и не обращая на нас внимания. Я понизила голос, рассказывая ей обо всем, что произошло между мной и Максимусом. О том, как он безоговорочно принял нашего ребенка, о том, как, казалось, немного ослабла щемящая грусть в его темных глазах цвета эспрессо. О том, что связь с Кардией, возможно, была ненастоящей.
— Интересно, — сказала она через несколько мгновений. — Мне все равно никогда не нравилась эта вампирша-сучка. Она была подозрительной. И все же, я определенно вижу в этом взгляде нечто большее, чем просто желание уберечь своего ребенка. Я знаю этих парней всю свою жизнь, и в голове Макса крутится что-то важное.
Джесса придавала этому слишком большое значение. Конечно, его эмоции были сильны, он только что узнал, что станет отцом, и недавно потерял свою вторую половинку. Его ненастоящую истинную пару. Или что-то в этом роде.
В любом случае, его мысли путались. Правда заключалась в том, что я, вероятно, почти определенно любила Максимуса Компасса. Но я бы никогда не согласилась на отношения с кем-то, кто поддерживал их только ради нашего ребенка или потому, что это было удобно. Если последние несколько месяцев и научили меня чему-то, так это тому, что мне нужно твердо стоять на ногах, что я никогда не должна принимать ничего, кроме настоящей любви, преданности и страсти, от человека, с которым я решила провести свою жизнь. Настоящие отношения меня не так уж сильно интересовали. Я хотела выбирать. И я хотела, чтобы он выбрал меня.
Четверняшки, которые все еще стояли веером вокруг нас, примерно в двадцати ярдах от того места, где мы стояли, начали расходиться еще больше. Когда они были на приличном расстоянии, Максимус повернул голову и устремил долгий взгляд в мою сторону. Он сделал мне привычный жест рукой «подожди здесь» и последовал за своими братьями, которые продолжали выслеживать тех, кто преследовал нас. Должно быть, они снова где-то рядом.
Моя рука опустилась на живот, и я послала своему малышу столько утешительных мыслей, сколько смогла.
Несколько мгновений мы стояли молча, прежде чем Джесса сказала:
— Брекстон напал на их след. Их четверо. Ребята собираются задержать этих маленьких засранцев, а потом вернуться.
Я кивнула, понимая, что так оно и есть. Моя сестра начала расхаживать, затем склонила голову набок.
— Ты это слышишь?
Затем она начала медленно двигаться, направляясь в сторону самых густых зарослей вокруг нас. Понятия не имея, о чем она говорит, я старалась держаться поближе к ней. Через минуту я, наконец, начала понимать, что привлекло ее внимание. Это был жужжащий звук, почти как от двигателя, низкий, сливающийся со звуками леса вокруг нас. Что он делал здесь, посреди этого безлюдного ландшафта?
Я вцепилась в Джессу.
— Не думаю, что нам стоит идти дальше. — Мои инстинкты кричали мне, чтобы я убиралась отсюда, даже если мне придется перекинуть Джессу через плечо. Должно быть, я стала Брекстоном или что-то в этом роде.
Наши взгляды встретились, и между нами возникла крепкая связь. Было намного труднее удерживать равновесие, когда мы касались друг друга.
«Мы не можем позволить мальчикам уйти и сражаться с ними без нашей помощи.» Голос Джессы был тверд. «Это может быть своего рода ловушкой для них.»
«Чем мы им поможем, если нас похитят, заткнут рот кляпом и посадят связанными на заднее сиденье автомобиля?»
Она покачала головой, и в ее голубых глазах промелькнуло что-то мрачное.
«Мы не люди, и мы не сдадимся без боя.»
Я в последний раз попыталась ее урезонить:
«Мы даже не знаем, во что ввязываемся».
«Мы просто украдкой взглянем.»
В этом было принципиальное различие между мной и моей близняшкой. Она пошла на это, не задумываясь. Я была более осторожна. Меня удерживал не страх, а чрезмерно развитое чувство логики. Нам, двум беременным оборотням, просто не имело смысла бежать в густой лес навстречу неизвестной угрозе. Этот шум мог исходить от автомобиля или большого механизма. Не говоря уже о том, что мальчики ожидали, что мы останемся на месте. Они будут в шоке, когда вернутся, а нас не будет. Было безответственно вот так взять и сбежать от них.
На этот раз я заговорила вслух.
— Я понимаю, о чем ты говоришь, я всегда буду сопротивляться, когда на нас нападают напрямую, но в данном случае мы активно ищем неприятностей. Это неразумно.
Джесса вздохнула.
— В тебе слишком много человеческого, Миш. В нас есть что-то от животных, и мы созданы для того, чтобы действовать инстинктивно. Это оттачивалось тысячелетиями. Не игнорируй свои инстинкты.
Затем она сорвалась с места и бросилась сквозь деревья. Эй, мои инстинкты говорили мне оставаться здесь, в относительной безопасности.
Покачав головой, я последовала за ней. Брекстон точно ее прибьет. Ей лучше наслаждаться своим пребыванием за пределами Стратфорда, потому что скоро она окажется в строгой изоляции.
Не игнорируй свои инстинкты…
Серьезно, в последний раз, когда я следовала своим инстинктам, я влюбилась в вампа и залетела от него. Инстинкт мог бы поцеловать меня в зад. Трава вокруг меня была покрыта пылью, семенами и побуревшей зимой порослью. Новая зелень только начинала пробиваться. Весна. Мое самое любимое время года. Будем надеяться, что меня не убьют из-за Джессы. Я бы хотела быть рядом и наслаждаться этим.
Темные волосы моей близняшки на мгновение скрылись за первой группой деревьев. Стараясь не двигаться вразвалочку, я сумела немного приблизиться к ней, и когда темнота крон сомкнулась вокруг меня, она снова появилась в поле зрения.
Бегать во время беременности не было ни практично, ни элегантно. Я продиралась сквозь кустарник с грацией стада слонов, но была весьма впечатлена своей скоростью. Звук двигателя стал громче, глухой рокот отдавался от деревьев, которые создавали большой, естественно, акустический стадион. Чем ближе мы подходили, тем меньше он походил на шум автомобиля. На самом деле, несмотря на ровный и непрерывный характер гула, я слышала лязг и механическое жужжание, будто это была большая лесопилка или что-то вроде конвейера…
Мои мысли оборвались, когда Джесса резко остановилась.
— Что за… хрень? — сказала Джесса.
Я поспешила к ней, и мы вместе провели несколько напряженных секунд, пытаясь понять, что, черт возьми, это было.
— Гензель и Гретель, верно? — Голос Джессы был не громче шепота. — Я не очень-то разбираюсь в человеческих сказках, но там была одна о леденцовом домике.
Я подалась вперед и схватила сестру за руку.
— Да, старая ведьма заманивала детей в дом, а потом откармливала их, чтобы съесть.
Джесса резко повернула голову ко мне, ее голубые глаза расширились и остекленели.
— Ведьмы не едят детей.
Я пожала плечами.
— Ну, такова была история, и не думаю, что она была ведьмой, как знаешь из сверхъестественного сообщества. Она была человеческой версией ведьмы, так что она была злой и все такое.
Как, черт возьми, это было возможно? Здесь, посреди совершенно обычного леса, стоял дом, словно сошедший со страниц сказок. Одноуровневый, не слишком большой, оформленный в пастельных тонах радуги – пастельных радуг, которые были сделаны полностью из конфет, тортов и сладостей. Перила крыльца украшены мятными палочками. Жевательные резинки, леденцы, губки и многое другое. Глазурь из сливочного крема была идеально размазана по черепице крыши, и ни одна капля не капала. Домик был не только заставлен всевозможными сладостями, какие только можно вообразить, – поверьте мне, мои волчьи инстинкты были на взводе от этих ароматов, – но и каждая конфета была так идеально расположена на полке, что, должно быть, все это вместе держалось с помощью какого-то волшебства. Это также было источником механического жужжания.
Джесса подалась вперед, и я крепче сжала ее руку.
— Как думаешь, не стоит ли подойти поближе? Дом, похоже, собирается преобразиться или что-то в этом роде.
Она снова склонила голову набок.
— Это страна Супов, куда наши гильдии приходят, чтобы сдать товар, где наши команды по поиску преступников путешествуют, чтобы попасть внутрь и выйти оттуда. Этого дома не должно было здесь быть. Меня даже не волнует, что я уже несколько дней не ела торта, а крыша, кажется, сделана из кусочков шоколадного торта, с завитушками из сливочного крема и хлопьями настоящего какао немецкого производства…
В конце ее голос стал совсем хриплым. Кому-то нужно было принести ее шоколадную порцию.
— Ты уверена, что это не из-за твоего пристрастия к тортам? Потому что, если мы обе окажемся в клетке, а ведьма будет щупать наши пальцы, чтобы убедиться, что мы достаточно толстые, я очень расстроюсь из-за тебя.
Взгляд Джессы упал на мой большой живот, и я проследила за ее взглядом. Тогда мы обе расхохотались, но в основном беззвучно.
И все же, когда мы протрезвели, мы обе схватились за животы.
— Может, на этот раз мне стоит подождать Брекстона, — сказала Джесса. — Я не говорю, что нам нужны люди, которые будут что-то делать за нас, но с нашим драгоценным грузом на борту небольшая подмога не помешает.
Я кивнула.
— Отличный план, сестренка. Я полностью с этим согласна.
Конечно, прежде чем мы успели развернуться и отправиться обратно на поляну, чтобы найти ребят, вокруг нас поднялся сильный порыв ветра. Когда мои волосы хлестнули меня по лицу, я прищурилась, вглядываясь в неестественный, только что образовавшийся воздушный вихрь. Он доносился из дома. Черт возьми. Это объясняло механическое жужжание, которое мы слышали. В доме была своя погода или что-то в этом роде, и у нас с Джессой была куча неприятностей. Мы никак не могли преодолеть барьер сильного ветра, который поднялся, чтобы окружить нас, нас бы подхватило и бросило навстречу смерти.
Мы с Джессой прижались друг к другу.
— Есть какие-нибудь блестящие идеи? — крикнула она мне.
Я кивнула.
— Да, вернуться в прошлое и убить тебя в утробе матери.
Джесса расхохоталась, держась за живот, пока пыталась не упасть.
— Думаю, что мне нравится твоя новая, мудацкая версия. Это намного лучше, чем та, какой ты была в убежище.
Я обошла вокруг, пытаясь понять, есть ли слабость.
— Я была в сильном стрессе и наделала много глупостей. Я не горжусь собой, но ты, моя сестра, просто подпрыгиваешь каждый раз, не успев оглянуться.
Джесса пожала плечами, и я увидела, что она не то чтобы не согласна с этим утверждением, но и не считает, что это плохо. И в целом это было не так.
— Ты просто должна помнить, что у тебя больше нет дракона, на которого можно положиться.
Лицо Джессы вытянулось, и я почувствовала себя ужасно из-за того, что сказала о ее потере. Жозефина оставила огромную дыру в сердце и душе моей сестры, и ей определенно все еще было больно. Но мне нужно было, чтобы она осталась жива, даже если бы мне пришлось вдалбливать это в нее. Несмотря на мою предыдущую шутку о том, что я убью ее в утробе матери, я не могла жить в мире, в котором ее не было. Я любила ее больше, чем кого-либо еще в моем мире. За исключением моего ребенка.
Это была следующая эмоциональная манипуляция, которой я поразила ее:
— К тому же у тебя есть два маленьких дракончика, о которых нужно думать. И да, зная вас с Брекстоном, я могу сказать, что ваши дети определенно будут всемогущими, прирожденными дракончиками, которые могли бы покорить мир… но на всякий случай, если это не так, тебе нужно быть осторожнее.
Джесса начала ворчать, но все же потянулась и обняла меня.
— Наверное, ты права, сестренка. — Она немного отстранилась, чтобы встретиться со мной взглядом. — И ты станешь замечательной мамой. Я еще не все тебе рассказала. Я так горжусь тобой. Твоя сила достойна восхищения.
Не плачь. Я приказала своим слезным протокам пересохнуть к чертовой матери. Мы оказались в сложной ситуации, и сейчас было не время расставаться. Я притянула Джессу к себе для последнего крепкого объятия, а затем мы обе полностью сосредоточились на окружающей обстановке.
— Может, нам стоит рискнуть и посмотреть, сможем ли мы преодолеть барьер? — сказала Джесса, когда мы медленно приблизились к правой стороне аэродинамической трубы. Когда мы подошли ближе, ветер обдал наши тела, и я почувствовала его силу. — Или нам стоит зайти в кондитерскую и посмотреть, что мы там найдем?
Ветер преграждал нам путь со всех сторон, кроме направления дома. Что, по-моему, было не очень хорошо.
— Уверена, что теперь мы обе понимаем, что это ловушка, чтобы заманивать глупых супов или людей конфетами, а затем вызвать торнадо. Теперь у нас нет другого выбора, кроме как отправиться в этот необычный, но, безусловно, совсем не опасный, идеальный коттедж.
Мой сарказм был в точку.
Джесса вздохнула, совсем тихо, но я почувствовал ее раздражение.
— Я не отличаюсь большим терпением, и, несмотря на то, что я позвала Брекстона, его все еще здесь нет.
— Может быть, этот ветер — нечто большее, чем просто физический барьер. Может быть, он еще и магический, который блокирует твой зов?
Моя близняшка выпрямилась и подошла на несколько шагов ближе к кружащемуся вокруг нас вихрю. Ее руки скользили по краю, как у мима во время представления.
— Странно, — наконец произнесла она, не отворачиваясь. — Вообще-то я с легкостью ощущаю магию, и хотя в этом ветре что-то пронизывает, он не похож ни на одну магию, которую я знала раньше.
— Отлично. — Странная, неизвестная магия. Как раз то, что нам было нужно. Джесса продолжала красться по направлению ветра, взмахивая руками вверх и вниз, а я следовала за ней по пятам. Как и Джесса, я всегда умела распознавать магию.
В человеческом мире я никогда не понимала, почему между мной и некоторыми людьми возникают эти странные, похожие на статическое электричество искры. Теперь я, конечно, знала почему, а также почему эти искры наполняли мою кровь энергией. Магия. Это было так чуждо моему пониманию, но в то же время я начинала чувствовать себя вполне нормально.
Джесса ускорила шаг, и вскоре мы уже стояли перед домом. У нее снова был тот самый взгляд «вид глазированного торта», когда она смотрела на него. Она явно пыталась придумать, как получить немного глазури с крыши.
— Нам не следует заходить внутрь, — сказала я, подталкивая ее локтем, чтобы вернуть к реальности. — Все мои инстинкты говорят мне, что заходить туда — плохая идея. Люди заходят туда и никогда не возвращаются.
— На чем ты основываешь эту информацию?
Возможно, я была слишком впечатлительна, но что-то в этой сцене пробудило воспоминания.
— Мама всегда смотрела новости, каждый вечер в обязательном порядке. Теперь я по привычке включаю его. Пока ты была в Волшебной стране, у нас было много новостей о туристах, пропавших без вести в этом штате, и о других странных происшествиях с животными. Казалось, никого в Стратфорде это не волновало. У супов были гораздо более важные проблемы с Живокостью, но теперь, когда я вижу это здесь, для меня все начинает обретать смысл.
— Мы не вмешиваемся в человеческие проблемы, если в них нет сверхъестественного элемента, — размышляла Джесса. — Обычно, однако, что-то странное в такой близости от Стратфорда, на нашей внешней территории, обязательно расследовалось бы. Вся эта история с Живчиком привела к беспорядку. Лидеров нет. Война между советами. Это каким-то образом просочилось сквозь трещины.
Это беспокоило ее. Сильно. Удивительно, но я испытывала такое же сильное чувство гнева и раздражения. Я действительно начинала чувствовать, что Стратфорд и сверхъестественное сообщество были моим настоящим домом и семьей. Мне не понравилось, что кто-то пытался воспользоваться недавним конфликтом, и мне захотелось оторвать им головы и засунуть их в их собственные задницы.
— Даже если это направлено в основном против людей, очевидно, что это все равно сверхъестественное явление. Поэтому нам нужно провести расследование, верно? — Впервые я была тем, кто подошел ближе к зданию. — Мы не можем позволить им охотиться на людей или других. Что, если это Кристофф или медведи-оборотни, и они используют их как жертвоприношения или что-то в этом роде.
Джесса резко повернула голову в мою сторону. Я видела, какие мысли проносятся и у нее в голове.
— С тех пор как Гизельда отправилась в продолжительный визит в Италию – что в то время немного беспокоило меня, но на самом деле я была очень рада ее отъезду – я все время думала, что с ней происходит что-то очень странное.
Гизельда была заклятым врагом моей сестры, ведьмой, дочерью Кристоффа. Что, если именно его дочь помогала ему в осуществлении того плана, который он пытался осуществить?
— Гизельда, возможно, тоже никогда не покидала Америку, — сказала я. — Несмотря на то, что с ней все в порядке, она, вероятно, помогает отцу. Ведьмы использовали какое-то заклинание, чтобы очистить ее от всего, что имело отношение к Кристоффу и его преступлениям, но это не было абсолютно надежным.
Джесса зарычала, подхватывая мои последние мысли.
— Если кто и знает, как обойти эти заклинания правды, так это семья Красс. Была причина, по которой они не разрешили оборотню присутствовать в комнате. Они хотели, чтобы этой проблемой занимались только пользователи магии. И поскольку технически Гизельда никогда не совершала преступлений, у нее все равно было право отказать другим расам в участии.
Я постепенно постигала, как устроен наш мир. Меня должны были учить с рождения, но обстоятельства сложились так, как они сложились… я сильно отставала. Я посещала самые элементарные занятия и несколько частных уроков, чтобы ускорить свой прогресс, но все еще была довольно несведуща во всех тонкостях.
Насколько я знала, у супов было не так уж много «настоящих» законов. Казалось, расы следили за своими членами и следили за тем, чтобы они не создавали слишком большого хаоса. За особо тяжкие преступления Книга наставлений выносила приговор, и преступники могли оказаться в одной из тюрем сверхов. Смертный приговор выносился только в том случае, если ты сражался, но, учитывая нашу долгую жизнь, ты мог бы пожелать, чтобы тебя казнили после сотен лет заключения в тюрьме.
Вой ветра усилился, и я обнаружила, что поворачиваюсь спиной к кондитерской. Мы с Джессой были так заняты разговором, что не заметили, как на нас налетел сильный ветер. Теперь он был так близко, что, сделай я хоть шаг вперед, меня бы затянуло в него.
— Есть какие-нибудь идеи? — спросила я, когда мы обе подвинулись как можно ближе к дому. Мои пятки уперлись в переднюю ступеньку; если бы я отступила еще немного, то перелезла бы через мятные перила и оказалась на шоколадной террасе.
Прежде чем она успела ответить, я заметила движение по другую сторону стены ветра. В поле зрения появились тени, большие и отчетливые.
— Брекстон, — услышала я, как моя близняшка выдохнула. — Мы останемся на месте, пока ребята не придумают, как с этим справиться.
Конечно, это был блестящий план. Если не считать того факта, что в доме, должно быть, услышали ее и решили, что это не в порядке вещей. Вокруг нас поднялся ветер. Мои ноги оторвались от земли, и нас подхватил ураган. Я протянула руку и схватила Джессу за руку, прикрывая другой свой живот, пытаясь защитить своего ребенка от того, что должно было случиться.
Входная дверь дома с грохотом распахнулась, и, клянусь, когда нас засосало в неизвестность, ветер донес множественный рев. Тени Компассов исчезли, когда за нами захлопнулась входная дверь, погрузив нас с Джессой в темноту.