Максимус Компас
Последние несколько месяцев принесли с собой бурю перемен. События, меняющие жизнь, не должны происходить каждый месяц, они должны растягиваться на годы, чтобы твое чертово сердце на самом деле не переставало биться.
Когда Миша сообщила мне о ребенке, хищник внутри меня вырвался на свободу так, как я никогда раньше не испытывал. Это был не первый раз, когда я терял контроль над своей вампирской стороной. Такое случалось и раньше, особенно в те ранние годы, когда у меня были подростковые гормоны и недавно обнаруженные способности. Но это было нечто гораздо большее. Я ни с чем не мог сравнить эти эмоции, даже с встречей со своей настоящей парой или потерей ее.
И это было чертовски грустно, если задуматься.
Когда Брекстон сбежал с Мишей, чтобы уберечь ее от потери мной контроля, это только разозлило меня. Он защищал ее, но она не принадлежала ему, и он не мог ее защищать. Миша носила моего ребенка, и я буду тем, кто подставит свое тело любой опасности, которая попытается прикоснуться к ней. Я буду защищать ее и нашего ребенка до последнего вздоха, и тот факт, что мой собственный брат думал, что я представляю для нее угрозу… Что ж, я собирался снова надрать ему задницу… когда мне удалось вырваться.
Мой ребенок еще даже не родился, а уже прижимал к моему сердцу сжатый кулак. Я принадлежал маленькому супу, и моя жизнь уже никогда не будет прежней.
Когда мои руки накрыли крошечный бугорок Миши, я услышал и почувствовал сильное и быстрое биение его сердца, словно миллион миниатюрных скакунов. Крошечный боец продолжал брыкаться и перекатываться под моими руками, будто чувствуя, что я рядом, и желая привлечь мое внимание.
Оно принадлежит тебе, малыш, отныне и навсегда.
Приглушенное рыдание привлекло мое внимание, и я снова оказался очарован этими зелеными, как океан, глазами. Теперь они были затуманены, эмоции пробивались сквозь них голубыми и желтыми нитями. Нужда и что-то гораздо большее сжались глубоко в моей груди, и тогда я понял, что погиб.
Миша действительно сделала мне подарок. Мое разбитое сердце снова забилось в странном ритме. Ее новость вдохнула жизнь в мой мир, но мне нужно было знать, как это сделать. Как же произошло это чудо?
У меня было так много вопросов, но об одном мне определенно не хотелось знать, так это о том, почему она не рассказала мне раньше. Я убедился, что ей всегда было нелегко оставаться со мной наедине. Никогда не было подходящего момента, чтобы признаться в чем-то настолько важном. Тот факт, что я не понял этого в тот момент, когда это сделала она, был исключительно моей виной.
Неохотно убрав руки, что оказалось гораздо труднее, чем я ожидал, я поднялся на ноги. Не желая возвышаться над ней, пока она рассказывала свою историю, и беспокоясь, что ей, возможно, понадобится отдых для ног, я взял ее за руку и повел к небольшим валунам, окаймляющим ручей. Они были большими и плоскими. На них было удобно сидеть.
Как только мы сели, я убрал руки от нее и положил их себе на бедра. Затем, словно пронзенные копьем, мои эмоции снова взметнулись вверх, вампир боролся за господство. Слишком много всего произошло за последнее время, и мой контроль, казалось, становился еще хуже.
За исключением тех случаев, когда я прикасался к ней. По какой-то причине физический контакт с Мишей успокаивал зверя. Но так было не всегда. Была ли эта новая связь, которую я почувствовал между нами, следствием того, что внутри нее рос ребенок?
Глубоко вдохнув прохладный, свежий воздух, с силой наполнивший мои легкие, я начал с самого важного, что хотел сказать:
— Я должен принести тебе огромные извинения. Меня не было рядом с тобой в то время, когда я был нужен тебе больше всего. Все это, должно быть, было сложно и запутанно, особенно когда я пытался справиться с контролем сознания Живокости. Я просто… черт, я действительно ничего не могу предложить, кроме своего искреннего сожаления. Я постараюсь исправиться, Миша. Я буду лучшим помощником для тебя и нашего ребенка.
Она издала звук, похожий на сдавленный вздох.
— Я… я так долго ждала, чтобы поговорить с тобой об этом, но… Я не могу до конца поверить, что ты так хорошо это воспринимаешь. Я думала, ты рассердишься на меня. Может быть, даже подумаешь, что я солгала, сказав, что ребенок твой.
О, моя бедная суп, выросшая среди людей.
— Если бы ты лгала, все бы уже знали. Мы можем распознавать правду. — Мне показалось немного странным, что от ребенка пахло чистой кровью оборотня, но меня это не беспокоило. Если Джо Компасс и научила меня чему-то, так это тому, что никогда не знаешь заранее, что даст тебе смешанное скрещивание в генетической лотерее.
У Миши были большие глаза и раскрасневшиеся щеки. Казалось, она была совершенно потрясена моим отношением. Она никак не могла понять, какая радость разливается по моим венам. Супы любят детей, и, хотя для нас не составляет труда производить их на свет, для людей это, как правило, сложнее, чем кажется.
— У тебя не было периода зачатия, Миша, так как же это произошло? — Вот почему я изначально не думал, что ребенок может быть моим, периоды зачатия у оборотней были очень четкими.
Она опустила глаза, протянула руку и провела по гладкому камню, на котором сидела. Я видел, как она сосредоточилась, собираясь с мыслями, прежде чем заговорить. Она была так непохожа на Джессу, чья уверенность была беспримерной. Моя старшая подруга не думала, прежде чем что-то сказать, она просто давала волю эмоциям. Каким-то образом это делало слова Миши более привлекательными, будто она тщательно подбирала их специально для меня.
— Когда моя волчья сторона была подавлена, — наконец сказала она, — это повлияло на мое тело, гормоны и фертильность. Когда я думала, что я — человек, у меня никогда не было… фертильного периода или чего-то в этом роде. Мама сказала мне не волноваться, я просто поздно расцвела. Конечно, когда мне перевалило за двадцать, я поняла, что что-то не так, но, поскольку я полагала, что у меня, вероятно, все равно никогда не будет детей, я больше не удосуживалась спросить ее об этом.
Почему, черт возьми, у нее не могло быть детей? Этот вопрос не выходил у меня из головы, но я не стал прерывать ее во время рассказа.
— Потом, когда я прибыла в Стратфорд и узнала все главные семейные секреты, все обрело смысл. Я не была человеком. Когда моя волчья натура раскрылась, мама объяснила мне, что такое плодородные времена и как их распознавать. Потом, когда мы были вместе, ты упомянул, что не ощущаешь никакой фертильности, поэтому я никогда не задумывалась об этом.
Это была правда. Не было никаких признаков того, что она была близка к зачатию ребенка.
— По сути, раскрытие моей волчьей стороны погрузило все мое тело в какую-то странную стадию сотворенной плодовитости, когда я пыталась перестроиться на те фазы, которым я должна была следовать все это время. Я буквально создала свою собственную, практически незаметную фертильность… отличающуюся от обычной фазы превращения… но, очевидно, все еще достаточную для зачатия.
Я мысленно поблагодарила богов. Возможно, судьба все-таки не питала ко мне ненависти.
— Мне нужно знать все, Миша. Как ты узнала? С тобой там кто-нибудь был?
Меня снова охватило чувство вины из-за того, что она, возможно, была одна, чтобы принять и справиться с этими судьбоносными новостями. Если бы я только не встретил Кардию в убежище, Миша пришла бы ко мне.
Я покачал головой, осознав, что несколько месяцев назад предпочел не встречаться со своей второй половинкой, вместо того чтобы узнать о своем ребенке. Брекстон, должно быть, был прав. Это было ненормально.
Миша объясняла все быстро и подробно.
— Я начала болеть, у меня появились ноющие боли в животе, которые по-настоящему усилились, когда мы добрались до румынского убежища. В конце концов, я пошла к целителю, и он просто ошеломил меня. Я заставила его дважды проверить. Он также был тем, кто выяснил, как я забеременела, когда у меня все еще не было заметного периода фертильности.
Ее пальцы замерли на гладких камнях, и, наконец, она подняла глаза, чтобы встретиться с моими. Я видел огонь, пылающий в их глубине.
— К тому времени у тебя была Кардия, а Джесс пропала. Я не знала, что делать, а потом дочери короля-дракона, близняшки, начали увиваться вокруг меня. Они были такими… убедительными. Я была идиоткой. Я должна была догадаться, что не стоит позволять им манипулировать моими мыслями и эмоциями. Я очень сожалею о той роли, которую сыграла в возрождении Живокости. Обо всем, что привело к этой… финальной битве.
Однажды она уже извинялась передо мной за Кардию, и вместо того, чтобы принять ее искреннее сожаление, я, в некотором роде, хотел, чтобы она перестала упоминать об этом. Воспоминания о Кардии начали окутывать меня тьмой. Это еще больше омрачало нашу связь.
Оставив это в стороне, я решил обратиться к другой части извинений Миши. Дочери Живокости и их порочные поступки.
Когда нам пришлось бежать в сверхъестественное убежище, чтобы защитить ее и ее сестру от того, чтобы их не нашли как отмеченных драконом супов, Миша связалась с дочерьми короля-дракона. Суки-манипуляторши, они запудрили ей мозги и заставили ее помочь им освободить короля.
Хотя на самом деле это была не ее вина. Мы должны были присматривать за ней. Она ничего не знала о нашем мире. Она была наивной и легкой мишенью. Если кто и был виноват, так это я, за то, что так жестоко отверг ее, и наша стая, за то, что мы так увлеклись другим дерьмом, что не услышали ее криков о помощи. Я давно хотел сказать ей это:
— Это не твоя вина, Миша. Сверхъестественный мир — это «убей или будешь убит». Ты выросла не здесь, и это делает тебя уязвимой. Ты просто слишком мягкая и доверчивая от природы. Внутри тебя есть истинная доброта. Тот факт, что другие воспользовались этим, что ж, вина лежит исключительно на них… и на нас за то, что нас не были рядом с тобой.
Я никогда не сердился на нее из-за этого, даже когда другие искали, куда бы свалить свою вину.
Ее лицо слегка исказилось, прежде чем она снова взяла себя в руки.
— Я хочу, чтобы ты знал, что я планировала сначала рассказать тебе о ребенке. Я ни словом не обмолвилась об этом до дня, предшествовавшего финальной битве. Ты все еще не подходил ко мне, и из-за стресса, вызванного контролем Живокости… Ну, я не выдержала и призналась Джесс во всем. Пожалуйста, не думай, что все знали об этом за твоей спиной и говорили о тебе или что-то в этом роде… — Она сделала глубокий, прерывистый вдох. — Конечно, как только живот выпятился, скрыть это было невозможно, но до этого я держала это в секрете.
Было интересно, как она сформулировала эти слова. Что-то подсказывало мне, что Миша провела большую часть своей жизни в неведении, что другие знают о ее жизни больше, чем она сама. Это явно беспокоило ее.
— Я не виню тебя, Миша. Я беру на себя полную ответственность за то, что произошло.
Казалось, она успокоилась и, наконец, выпрямила ноги. Следуя ее примеру, я вытянул свои гораздо более длинные ноги на камни передо мной. Я обдумал ее слова. Она была так одинока. Ну, теперь уже нет. Я понятия не имел, что принесет нам жизнь в ближайшее время, но Мише больше не придется сомневаться во мне.
Тишина природы окутала нас, и хотя я мог сидеть там в относительном покое несколько дней, я знал, что было небезопасно и дальше держать Мишу за пределами защитного барьера. Особенно если учесть, что среди медведей-оборотней и Кристоффа царила анархия.
Я бесшумно поднялся, собираясь протянуть руку и помочь ей подняться на ноги, но она уже встала и двинулась вперед, прежде чем я успел это сделать. Моему вампиру это не понравилось. Я оттолкнул чудовище и последовал за ней обратно в лес.
На опушке леса я наклонился и положил руку на ее бицепс, чтобы остановить, а затем наклонился и заключил ее в объятия. Но прежде чем я успел это сделать, она хлопнула меня ладонью по груди. Ее сила и пылкое выражение лица вызвали улыбку на моих губах.
— У меня есть ноги. Меня не нужно повсюду носить на руках. Я не Джесса.
Эта маленькая волчица наконец-то нашла свои клыки.
При обычных обстоятельствах я бы почувствовал необходимость защитить свою лучшую подругу, но я знал, что Миша не хотела меня обидеть. Она пыталась отличаться от своего близнеца, и она, как и все остальные в мире супов, вероятно, думала, что я влюблен в Джессу. Это больше было не так. На самом деле, никогда. Моя подруга по стае была самой невыносимой, удивительной, саркастичной, занозой в заднице, и я бы не хотел прожить без нее ни секунды, но она не будоражила мою кровь так, как Кардия. Даже не так, как… Миша.
Черт, все это было так чертовски запутанно.
Я понял, что на самом деле никогда не рассказывал Мише ничего из этого. Она заслуживала того, чтобы знать, особенно сейчас.
— Я хочу, чтобы ты знала, что я никогда не путал тебя с Джессой. Совсем. Даже когда мои чувства были немного запутаны из-за вас двоих, я видел тебя, Миш. Только тебя. Момент был не самый подходящий для нас, но при других, более нормальных обстоятельствах, я думаю, у нас был бы шанс найти подходящую пару.
Я всего лишь говорил правду, правду, над которой у меня было много часов, чтобы поразмыслить.
Она долго смотрела на меня, затем на ее губах появилась едва заметная улыбка.
— Спасибо, что сказал мне это. Я тоже в это верю… но теперь уже слишком поздно, — сказала она беззлобно. — Столько всего произошло, и накопилось слишком много багажа. Но я была бы лжецом, если бы сказала, что мне не приятно слышать, что наше совместное времяпрепровождение было посвящено не тебе и Джесс.
Я покачал головой.
— Я вижу сходство между вами, но вы обе очень разные супы. Не только твое воспитание, но и фундаментальные черты твоей личности. Вы обе удивительные оборотни, но… — Я позволил себе мимолетную улыбку. — Чего нет ни у кого из вас, так это длинных ног или вампирской скорости, так что пока, если мы хотим вернуться в Стратфорд до наступления темноты, тебе придется принять мою помощь.
Секунду она смотрела на меня каменным взглядом, и я видел, что она активно пытается придумать, как обойти меня, когда я несу ее. В конце концов, она бросила последний взгляд на свой живот и шумно выдохнула.
— Черт возьми! Хорошо. Спасибо.
Я не колебался, поскольку у меня было все необходимое разрешение, чтобы наклониться и взять ее на руки. Ее небольшой вес не имел значения, когда я прижал ее к груди. Я снова услышал сердцебиение ребенка и что-то похожее на тихую икоту. Чертово чудо. Я был самым счастливым вампиром на свете.
Ладно, да, я потерял свою вторую половинку. Но даже эта боль притупилась из-за бурной радости, вызванной биением сердца моего ребенка.
Первую половину обратного пути в Стратфорд Миша молчала. В конце концов, она начала поворачиваться, поднимая голову, чтобы посмотреть на меня. Я чувствовал тяжесть ее взгляда. Я знал, что в следующем разговоре последует что-то неприятное.
— Почему ты не переживаешь из-за Кардии?
Блядь. Неприятный, тяжелый вопрос и на него невозможно ответить.
— Тай говорил, что ты будешь совершенно другим, но… это не так. — Она на мгновение замолчала. — На самом деле, ты другой, потому что хорошо относишься ко мне… таким ты был, когда я впервые прибыла в Стратфорд. Я имею в виду… я принесла тебе новость, что у тебя будет ребенок, чего, уверена, ты ожидал от Кардии, и… черт возьми…
Обычно она никогда не ругалась, и в сочетании с ее лепетом было ясно, что она взволнована и смущена. Я чувствовал жар ее кожи, пока она подбирала слова.
— Я запуталась в этом разговоре. Любопытство взяло надо мной верх, и я надеюсь, что не расстроила тебя.
Она замолчала, и я почувствовала, что она снова становится более сдержанной личностью. Что мне совсем не понравилось. Черт, мне пришлось еще раз попытаться подобрать нужные слова, но Кардия была для меня очень чувствительной точкой. В основном потому, что я понятия не имел, что, черт возьми, там происходит.
— Миш, я не знаю, что тебе сказать. Ребенок — это чудо и дар, независимо от того, какие обстоятельства привели к этому. Да, я действительно потерял свою вторую половинку и с тех пор пытаюсь выбраться из тьмы. Твои новости, похоже, как раз то, что мне нужно, чтобы начать пробивать себе дорогу обратно к свету.
Мои руки сжались еще сильнее, прижимая ее хрупкую фигурку ближе к себе.
— У нас с Кардией были… сложные отношения. Брекстон сказал мне кое-что о настоящих супружеских узах, что мне не понравилось. Вот почему мы поссорились. Он верит… он верит, что она на самом деле не была моей настоящей парой, что она не могла ею быть из-за странной природы наших отношений… некоторой дистанции между нами.
Только сами волшебные боги могли знать, почему я решил поделиться этой информацией с Мишей. Впрочем, так было всегда. С ее первой ночи в Стратфорде, когда я проводил ее домой, мы говорили обо всем так, словно знали друг друга целую вечность. Это была магия, которой владела эта волчица-оборотень, и у меня не было объяснения этому.
Выражение ее лица было нарочито непроницаемым.
— Как такое возможно? У настоящих супругов есть связь, верно? Вы можете чувствовать друг друга и все такое.
— Да, и связь действительно возникла, когда я питался от нее. Это было похоже на резкий укол в шею, а затем я почувствовал… почувствовал ее эмоции. И все же, я был бы лжецом, если бы не сказал, что наши отношения были не такими, как я ожидал от истинной пары. Должно было быть больше влечения, любви или чего-то в этом роде… Я не слишком сомневался в этом, ожидая, что со временем это будет расти.
Миша повернулась, и я начал замедлять шаг, опуская голову, чтобы наши взгляды встретились. Я хотел полностью сосредоточиться на этом разговоре.
— Связь между вами так и не укрепилась?
Я действительно не знал, что на это ответить. По правде говоря, наша связь так и не достигла того уровня, которого я ожидал. Мы с Кардией делили постель, делились мыслями и разговорами, но… в моей паре была холодность, которая меня не устраивала. Даже когда мне пришлось отправиться в Волшебную страну на поиски Джессы, я не горевал о том, что покидаю ее. Теперь я осознал это гораздо полнее. В то время я думал, что поступаю практично, но теперь, когда у меня на подходе был ребенок, я знал, что только самые ужасные обстоятельства могут разлучить меня с Мишей, лишить возможности защитить ее. Мой вампир объявил этого маленького волка-оборотня и нашего ребенка стаей, и мы защищали стаю.
— Черт… я никогда не думал о ней как о стае, — пробормотал я. — Вот что было не так. Мои братья, Джесс и вы все — товарищи по стае или гнезду для моего вампира, но он так и не принял ее.
Миша кашлянула, и я увидел, как ее щеки снова заливает румянец.
— Ты считаешь меня членом стаи?
Прежде чем я успел ответить, она сказала:
— Я не часто встречала настоящих партнеров, но, судя по Джесс, Брексу и моим родителям, кажется, что в отношениях между тобой и Кардией было что-то серьезно неправильное. Есть ли какой-нибудь способ выяснить почему?
Черт, похоже, Брекстон был прав. Мне не нравилась мысль о том, что моя жизнь и эмоции были испорчены. Кардия была моей настоящей парой, и что-то стало причиной разрыва? Или эта связь была каким-то образом создана, чтобы я поверил, что она — моя пара? Почему это могло случиться? Чем закончилась игра Кардии, которая проникла в мою жизнь?
— Могло ли это быть связано с Живокостью? Или с его дочерьми? — спросила Миша, каким-то образом уловив ход моих мыслей. — Могли ли они использовать Кардию в качестве «человека внутри»? Дочери Живокости действительно многое знали о нас. Они использовали эту информацию, чтобы заставить меня согласиться с их планом. В то время я этого не понимала, но, оглядываясь назад, вижу, что они точно знали, на какие эмоциональные кнопки нажимать.
Я замер, все мое тело напряглось. Рычание снова сотрясло меня, но на этот раз я позволил ему вырваться наружу, поскольку ярость бурлила, как извергающийся вулкан.
— Ты хочешь сказать, что, возможно, все это было сделано для того, чтобы убедиться, что ты — одна, чтобы они могли использовать тебя, издеваться над тобой, манипулировать тобой и почти убить тебя, зная, что на твоей стороне не будет никого, кто смог бы тебя защитить? Что Кардия была подставой, чтобы занять меня, пока будет твориться все это дерьмо?
В этот момент я закричал, что было глупо, но я не мог себя контролировать. Если бы Миша умерла в румынской тюрьме, наш ребенок тоже бы умер. Ребенок, о котором я бы никогда не узнал. Сама мысль о том, что я мог потерять их обоих в тот день, была невыносима для меня.
Миша вывернулась из моих объятий, и, хотя я этого не хотел, я позволил ей встать на ноги.
— Я не знаю, Макс. Это кажется слишком экстремальным, просто чтобы убедиться, что я нахожусь в уязвимом положении. Почему они не сделали то же самое с другими четверняшками?
Мои удлинившиеся клыки снова заставили меня шепелявить. Мне нужна была кровь и поменьше ярости. Моего вампира сейчас было не так-то легко усмирить.
— Потому что они знали, что я был к тебе ближе всех. Ты полагалась на мое руководство, когда Джесс была занята Брекстоном и другими своими проблемами, отмеченными драконом.
Миша замолчала. Я видел, как дрожат ее конечности, слышал учащенное биение ее сердца, когда она пыталась взять себя в руки. Не в силах сдержаться, я обнял ее, притягивая к себе. Мой размер не позволял ей двигаться, но по какой-то причине мы идеально подходили друг другу. Кардия была слишком маленькой, и нам было нелегко обниматься. Но Миша… она была само совершенство.
— Мы разберемся с этим, — пробормотал я. — Я собираюсь докопаться до сути того, что, черт возьми, произошло со мной в убежище. У Кардии были вампиры-партнеры по гнезду. Возможно, они смогут рассказать мне кое-что из прошлого. Я никогда не узнавал о ней так много личного, она была очень сдержанна в отношении информации. Я никогда не давил на нее, потому что на самом деле мне было все равно. Я понятия не имел, откуда она родом, за исключением того, что большую часть своей жизни она провела в убежище из-за метки.
Дрожь Мики утихла, когда я обнял ее. Когда она отстранилась, на ее лицо вернулось свирепое выражение.
— Макс, на нее не действовал призыв короля-дракона. Я знаю, мы думали, что это из-за ее связи с тобой и вашего призвания победить короля, но что, если у нее никогда не было метки дракона? Эта метка могла быть татуировкой или каким-то волшебным образом закрепиться на ней. — Ее брови приподнялись, а бездонные глаза затуманились. — Такое ведь может случиться, правда? Магические татуировки и все такое?
Я кивнул.
— Да, это определенно может случиться. Ей было бы легче всего подделать метку. Как она прошла через двери убежища — это гораздо более серьезный вопрос.
Мое сердце дрогнуло. Чувство нелояльности было сильным в моем разуме и теле. Расспросы о Кардии были предательством нашей связи, но в то же время я был бы идиотом, если бы не задался вопросом о проблемах, которые были в наших отношениях. В то время было легко не обращать внимания, особенно когда столько всего происходило, но теперь… Что ж, я собирался все выяснить.
Мне потребовалась секунда, чтобы успокоиться, воспользовавшись тишиной природы, запахом леса, криками животных вокруг меня. Я не был уверен, стало ли мне лучше или хуже. Тот факт, что брачными узами, возможно, манипулировали, означал, что я был не просто холодным, бесчувственным ублюдком по отношению к своей паре, но это также означало, что какой-то мудак испортил мою жизнь и мою стаю. Они причинили невыразимое горе. Я мог пропустить рождение своего ребенка. Если бы Джесса не настояла на моем возвращении, и если бы у меня не было обязанностей перед моими братьями и нашим городом, я сомневаюсь, что вернулся бы домой надолго.
Миша издала приглушенный звук, будто прочистила горло, и мое внимание переключилось прямо на нее. Но она смотрела не на меня, а на густой кустарниковый лес.
— Ты что-то слышал? — пробормотала она.
Я немедленно выпустил своего вампира на волю. Я настолько запер зверя, что мои чувства притупились. Мне следовало быть осторожнее, когда мы были за пределами городских укреплений.
Пока я медленно кружил, осматривая все вокруг, я протянул руку и притянул Мишу к себе. В воздухе послышался медленный, ровный стук сердец и пульсация крови. Она была права. К нам приближался не один суп.
— Подожди, — сказал я, подхватил ее на руки и побежал. Моей скорости лишь немного мешал дополнительный вес и очень большое беспокойство о том, что слишком сильная толкотня вредна для ребенка. Оборотни были крутыми, даже когда были беременны, но я бы не стала рисковать.
— Я могу измениться, — прошептала она мне, ее голос лишь слегка дрожал. — Таким образом, если мне придется сражаться, я смогу.
Я яростно замотал головой.
— Нет! В твоем состоянии ты ни за что не будешь драться.
У меня перехватило дыхание, когда она каким-то образом умудрилась пнуть меня в живот. Я почти сразу пришел в себя, но, эй… впечатляющий удар.
Ее голос дрожал от гнева, когда она обрушилась на меня.
— Я не пытаюсь быть похожей на своего близнеца, но что касается моего состояния, я беременна, а не умираю, и у тебя нет права отдавать приказы или требовать. Я никогда больше не буду слепо следовать чьим-либо приказам, и поскольку я все еще в здравом уме, ты можешь объясниться, ничего не требуя, и, возможно, мы даже найдем общий язык.
Я знал, что смеяться не в моих интересах, но мне определенно нравилась эта новая сторона Миши.
— Мой план — обезопасить тебя и нашего ребенка. Я тот идиот, который сошел с ума и решил вывести тебя из-под защиты города. Мне невыносима мысль о том, что вы двое можете быть в опасности…
Я оборвал себя, прежде чем у меня вырвались еще какие-то сумбурные мысли. Каждый раз, когда я разговаривал с Мишей, в итоге я рассказывал ей гораздо больше, чем планировал.
Что, черт возьми, было у этой цыпочки, какая-то волшебная пыльца фейри, которая заставила меня выплескивать свои самые сокровенные эмоции? Определенно, что-то там происходило, но у меня не было времени разбираться с этим. Теперь мне нужно было убить любого ублюдка, который думал, что может угрожать Мише и моему ребенку.