ДЖАСТИС ВИНТЕР
Я оказалась в странной ситуации. Путешествую между городами — мирами — и не имею места, которое могла бы назвать домом. Это был не первый раз, когда я была «бездомной», но впервые меня это устраивало.
Сегодня я была в гостиной Компассов в окружении Джессы, Миши и Грейс — пар троих братьев; все они были сильными, красивыми, способными, а в случае с Джессой — пугающими до чертиков. Я восхищалась ими всеми и была рада считать их подругами. Хотя я и задавалась вопросом, смогу ли когда-нибудь чувствовать себя здесь так же уютно, как они.
— Поверить не могу в это дерьмо с президентом, — прорычала Джесса, расхаживая по комнате; её глаза стали волчьими. — Этот ублюдок нас подставил, и лично я надеюсь, что они проголосуют за то, чтобы просто прикончить его.
Миша покачала головой:
— Ты же знаешь, они этого не сделают. Это слишком близоруко. Готова поспорить, они придумают план, как всё развернуть и заставить его горько пожалеть о попытке шантажа.
Джесса вытаращила глаза; казалось, она была готова запустить огненным шаром в стену, на которую свирепо пялилась. К счастью, она была оборотнем и не могла просто так взрывать вещи. Я была уверена, что это спасло немало жизней — и стен.
— Как у вас дела с Джейкобом? — спросила Грейс, меняя тему. Это было не совсем то, о чем мне хотелось говорить, особенно после того, как я сбросила на него ту бомбу про «истинную пару» и почти ничего не получила в ответ. Справедливости ради, у нас было мало времени на обсуждение до появления Тайсона, но отсутствие ответа со стороны Джейкоба само по себе ощущалось как ответ.
— Знаешь, — вздохнула я, — сама не знаю. Мы много ругались — не поймите меня неправильно, но он оказался не таким, как я думала… не таким самоуверенным или заносчивым.
На самом деле он был внимательным, заботливым и защищал меня так, что я не чувствовала себя в ловушке. Зараза залез мне под кожу, и я, по глупости, этого не предвидела.
Джесса фыркнула, переведя взгляд со стены на меня.
— Не заносчивый? Это не похоже ни на одного из моих Компассов.
Моих…
Меня чертовски задело то, как небрежно она это сказала, будто она какая-то леди со своим личным гаремом из Компассов. Ни Грейс, ни Миша не отреагировали, и я знала, что веду себя нелепо, цепляясь за это слово. Джесса дружила с ребятами с пеленок и имела в виду только это, ведь она была счастлива в паре с Брекстоном. Но… это всё равно меня задело.
— Ты права, это странно, — сказала я, отмахиваясь от этих мыслей, — но вместо заносчивости он был в основном зол… — И добр, и мил, и заботлив.
— Зол? — переспросила Джесса, наморщив лоб, будто пытаясь это представить.
— Постоянно терял контроль над своей силой огня. Впечатывал солдат в стены точным ударом ветра. Всякое такое. Это было странно, потому что до поездки Джейкоб казался самым спокойным и невозмутимым из четверых.
Джесса выглядела обеспокоенной. Это было видно по наклону её голубых глаз и тому, как она закусила полную губу. Она смотрела мне прямо в глаза, словно заглядывая в душу.
— Это совсем на него не похоже, — пробормотала она.
Грейс выпрямилась:
— Тайсон был таким же, когда мы только начали снова сближаться.
— Макс тоже, — добавила Миша.
Джесса перевела взгляд с одной на другую:
— Вы хотите сказать, что Джастис и Джейкоб — истинная пара?..
Все трое уставились на меня, и я вздохнула:
— Да, я призналась ему, что, по-моему, мы можем быть истинной парой. Он выбивает меня из колеи с нашей первой встречи.
— И что сказал Джейкоб? — быстро спросила Джесса. В её голосе не было недовольства этой возможностью, и напряжение в моих плечах немного спало.
— Он как бы отмахнулся, намекнув, что, возможно, нам лучше никогда этого не выяснять.
Я старалась не обижаться; момент был паршивым, я первая это признаю. Но, черт возьми, это было больно.
— Я убью его, — в сердцах сказала Джесса. — За него я всегда переживала больше всех, потому что он всё держит в себе и прикрывается шуточками. Он в этом мастер, и большинство не замечает, что это маска.
Она знала его так хорошо. Я не могла этого отрицать. И у неё было право называть его своим в том смысле, который она вкладывала.
Стая. Семья. Жизнь.
— Джейкоб, по сути, сказал, что не хочет исследовать то, что между нами, потому что я тоже лишаю его равновесия, и ему это не нравится.
Был ли он прав в том, что мы слишком взрывоопасны друг для друга? Я выживала всё это время, следя за тем, чтобы никогда не привязываться настолько сильно, чтобы мне могли причинить боль. Это означало, что я всегда могла уйти. Джейкоб заставит меня привязаться. Он сделает так, что я никогда не смогу уйти. Возможно, для этого я тоже была недостаточно сильна.
Передняя дверь распахнулась, и только мы с Грейс вздрогнули от её удара о стену. Оборотни в комнате услышали их приближение еще до того, как они ступили на крыльцо. Как только Компассы вошли внутрь, я почувствовала прохладную природную энергетику Джейкоба. Она пахла свежескошенной травой и дождем в засушливый пыльный день. Два моих любимых запаха, напоминающих о ферме с бабушкой.
Максимус вошел первым, направился прямиком к Мише, обхватил её длинными руками и приподнял, прижимая к себе.
— Привет, детка, — пробормотал он, прижимаясь губами к её губам так, словно не видел её недели, а не час. Она растаяла в его объятиях с блаженным лицом.
Черт. Обожаю их. Они — идеальная пара. Все в этой комнате были такими. Кроме нас с Джейкобом: двух покалеченных созданий, которые боятся потерять сердце.
Говоря о нем — он подошел прямо ко мне.
— Он прислал доказательства? — спросила я, удивленная его напряженным взглядом. Он осмотрел меня с ног до головы, словно проверяя целостность, и расслабился, только когда убедился, что я в порядке.
— Да, письмо пришло, — пророкотал он с обреченностью. — У него даже больше улик, чем он говорил. Достаточно, чтобы уничтожить нас, если это попадет в мировые СМИ, так что у нас нет выбора, кроме как подыграть ему на время.
Я заставила себя не показывать, насколько сильно это меня задело.
— Я очень надеялась, что ты этого не скажешь.
Он подошел ближе, и мои губы закололо. Что за фигня? Нет. Не пойдет.
— Не волнуйся, мы со всем разберемся, — сказал мне Джейкоб, и я вскинула голову, глядя ему прямо в глаза.
— Что это значит?
На этот раз ответил Брекстон:
— Он затребовал отряд из пятидесяти сверхъестественных существ всех четырех рас. Его условие — они должны уметь смешиваться с людьми. Эта группа станет его личным «эскадроном смерти», решая все его задачи и выигрывая для него битвы.
— Нет! — зарычала Джесса, комната внезапно наполнилась энергией оборотня и дракона. У неё самой не было дракона, но сейчас она ощущалась именно так. — Мы не заставим наш народ это делать! Только представьте, сколько компромата он соберет за то время, пока будет контролировать пятьдесят супов. — Она повернулась к Брекстону. — Брекстон, серьезно, мы не можем этого допустить. Я сама полечу туда и прикончу его прежде, чем позволю использовать мой народ таким образом.
Брекстон был лидером всех оборотней в Америке, всех, кроме одного.
— Джесса, детка… — медленно произнес он.
— Нет! — она ткнула пальцем ему прямо в лицо. — Не надо мне этого «детка». Это не изменит моего мнения. И твой язык тоже не поможет, так что даже не пытайся провернуть это дерьмо снова.
Джейкоб покачал головой с забавным видом, и я снова почувствовала укол зависти. Эта семья была просто потрясающей. Знали ли они — по-настоящему знали, — как им повезло иметь такую преданность и любовь? Иметь возможность сомневаться друг в друге, сражаться и знать, что завтра они всё равно будут стоять друг за друга горой?
Это встречалось так же редко, как любой драгоценный камень в мире. А уж я-то знала толк в бесценных сокровищах.
— Какие у нас другие варианты? — спросил Брекстон, разведя руки и пытаясь умиротворить свою разъяренную пару.
Джесса покачала головой:
— Мы сверхъестественные существа. Мы ни перед кем не склоняемся. Я говорю — наплевать на его блеф и идем на войну.
Братья переглянулись, и я почувствовала гул энергии, словно они общались между собой мысленно. Я знала, что они четверо могут объединяться так же, как драгоценные принцессы, и в этот момент я скучала по Кэм и Гретли больше, чем когда-либо.
— Неужели война — это последнее, чего ты хочешь, Джесс? — спросил Максимус. — Мы и так сражаемся уже столько лет, одна битва за другой. У нас впереди сотни лет жизни… может, попробуем обойтись без войны?
Она покачала головой:
— Извини, нет. Мы не прекращаем борьбу только потому, что это легко. Вы четверо, видимо, слишком долго руководите супами, раз скатываетесь к этой политической чуши.
— А как же наши дети? — тихо спросила Миша. — Вы хотите, чтобы они росли в мире, раздираемом битвой между людьми и сверхъестественными существами?
Джесса вскинула руки, выглядя так, будто хочет закричать.
— Что? Это хуже, чем если они вырастут в мире, где мы — пешки для людей… выполняем их гребаные приказы? — Она покачала головой. — Я не позволю этому случиться. Мне плевать, с кем придется воевать.
Она смерила Компассов взглядом, полным гнева и разочарования, после чего развернулась на каблуках и вылетела из комнаты, хлопнув дверью черного хода.
На несколько секунд в комнате воцарилась оглушительная тишина. Не то чтобы они были шокированы вспышкой Джессы, скорее никто просто не знал, что сказать. Ситуация была дерьмовой, отстойной, и правильных ответов не существовало. Но я почувствовала необходимость высказаться.
— Я согласна с Джессой.
Каждая гребаная пара глаз в комнате уставилась на меня. Силы, собранной в этом маленьком пространстве, хватило бы, чтобы у большинства подкосились ноги. Но не у меня. Я сделана из более прочного теста.
Притворяйся, пока не получится. Девиз по жизни.
— Объяснись! — рявкнул Брекстон. Было ясно, что он не в духе из-за расстройства своей пары, так что я не стала обижаться на его тон.
Джейкоб же, напротив, явно оскорбился за меня и выставил Брекстона из дома резким порывом ветра и воды.
— Не смей ступать в этот гребаный дом, пока не возьмешь себя в руки, — произнес Джейкоб тихим голосом, сочащимся той холодной яростью, которая по-настоящему ужасала. Огонь горит жарко, но он гаснет без топлива. Холодная ярость же может длиться вечно.
Стены дома содрогнулись от рева, и это не был рев радости. Это был очень злой дракон.
В то же мгновение Джейкоб начал вибрировать, его тело рядом со мной задвигалось с невероятной частотой. Как только я повернулась к нему, кто-то схватил меня и попытался оттащить назад.
Я ненавидела, когда меня хватали со спины — люто ненавидела из-за мужчин в моем прошлом, — поэтому начала отбиваться на инстинктах. В этой комнате у меня не было врагов, но инстинкты выше разума.
— Джастис! — прошипела мне на ухо Грейс. Я обернулась и увидела, что это её руки и руки Тайсона держат меня.
Еще один рев разорвал гостиную. Сначала я подумала, что Брекстон вернулся, но затем увидела вихрь драконьей энергии, окружающий Джейкоба.
— Руки прочь от неё, — прошипел кто-то. Голос был похож на Мишин, но обычно он у неё очень нежный. Этот же тон был резким и паническим.
— Нам нужно увести её от Джейкоба, — ответила Грейс таким же паническим тоном. — Он сейчас обратится в дракона прямо в чертовой гостиной!
Вокруг меня всё еще суетились люди, дергая меня за руку, но я перестала сопротивляться. Мои глаза прикипели к мерцающей зеленой энергии, заполнявшей комнату — если Джейкоб перекинется здесь, он разнесет дом и, вероятно, убьет всех нас.
Моя рубиновая энергия вспыхнула, толкая меня прямо к полуобращенному дракону. Я с силой врезалась в Джейкоба, и он поймал меня.
— Ты должен остановиться, — взмолилась я, уже смирившись со смертью, которая наступит, если он завершит превращение. По какой-то причине моя сила решила, что я должна быть именно здесь, и я не могла с ней не согласиться. — Пожалуйста, Джейк.
Глаза, в которых было больше животного, чем человеческого, встретились с моими. Его нос и лицо начали удлиняться, я увидела зачатки огромных челюстей с бритвенно-острыми зубами. Он снова взревел, обдав меня жаром, похожим на лесной пожар.
Большая часть его тела еще не изменилась, он застрял в форме гибрида человека и дракона, и, честно говоря, это было ужасающе, величественно, потрясающе и… невероятно.
— Как это возможно? — пробормотала я.
— Это как у Брекстона, только сильнее, — прошептала рядом Грейс.
— Что это значит? — спросила я дрожащим голосом. Всё-таки меня сжимал в объятиях — очень крепко сжимал — гибрид дракона и человека. Это был новый опыт.
— Это значит, что у меня есть редкая способность становиться гибридом дракона и человека, — раздался глубокий голос Брекстона, стоящего в дверях черного хода. От него во все стороны волнами расходилась энергия оборотня. — У Джейкоба, похоже, та же способность, только он пошел на шаг дальше.
— Брекстон обычно выглядит почти как человек, — добавила Миша.
Грудь Джейкоба, которая увеличилась как минимум вдвое, заходила ходуном под моими руками.
— Я собирался обратиться.
Этот глубокий голос не был человеческим. Так я представляла себе разговор аллигатора — хриплый и странный. Я никогда не представляла, как говорят драконы, потому что до последних лет даже не знала об их существовании.
— Ты можешь говорить в этой форме? — спросил Брекстон, подходя ближе с явным любопытством в голосе. Он внимательно наблюдал за братом, но не как хищник — ему было искренне интересно.
Джейкоб кивнул:
— Да. Говорить трудно. Голосовые связки частично изменились.
Брекстон снова кивнул, он был уже в паре футов. Он — дракон-оборотень, и его гораздо сложнее сломать, чем меня, так что я была рада, что он рядом… на случай, если понадобится подмога.
— Тот факт, что ты вообще издаешь человеческие звуки, когда у тебя башка дракона… чувак. — Тайсон подошел ближе. — Это супервпечатляюще. Уверен, я бы тоже так смог, ну, если бы захотел.
— Заткнись! — шикнула Грейс. — Соперничающий ты засранец. Сейчас не время.
Её голос стал мягче, когда она обратилась к Джейкобу:
— Ты не мог бы отпустить Джастис?
Она пыталась подойти поближе, но Тайсон продолжал преграждать ей путь. Если и было что-то общее у этих Компассов, так это то, насколько яростно они защищали своих пар.
Джейкоб меня не отпустил. Вместо этого он вылетел из дома, не выпуская меня из рук.
— Он не делает тебе больно? — спросил Брекстон, когда мы проносились мимо.
Джейкоб прибавил ходу, так что я прокричала в ответ:
— Нет! Всё в порядке!
Несмотря на когти и чешую, он держал меня очень бережно.
Не знаю, услышал ли меня Брекстон. К тому моменту мы уже были в лесу. Когда я увидела, что за нами никто не идет, я поняла: они осознали то же, что и я — Джейкоб не представляет для меня угрозы.
Чем дальше мы уходили в чащу, тем спокойнее он становился. Зеленая магия, кружившая вокруг нас и покрывавшая его кожу чешуей, начала блекнуть, пока, наконец, не остались только мы с Джейкобом перед величественным стволом секвойи. Она была такой огромной, что я могла только гадать, сколько ей сотен лет.
Я ждала, когда он заговорит, но он, казалось, лишился дара речи, так что я взяла инициативу на себя.
— Ну и как у нас продвигаются дела с пунктом «игнорировать возможную связь пар»?
Тишина.
— Я бы поставила нам три из десяти, и то только потому, что мы оба еще дышим и целы. Это благотворительные три балла. Мы их не заслужили.
У него слегка дернулся уголок губ, но, возможно, это было просто из-за того, что он так сильно стиснул зубы, что губы побелели.
— Знаю, мои шутки так себе, — продолжила я, потому что словесный понос — это моя защитная реакция в напряженных ситуациях, — но, возможно, дело в том, что ты тяжелая публика. — Я кивнула. — Да, точно дело в тебе. Со мной всё ок.
Он выдохнул, и в этом вздохе было столько эмоций.
— Прости меня, Руби.
Я проглотила следующие слова, пытаясь понять, почему у меня чертовски разболелась грудь. Мне не нравилось это чувство. Это было не к добру. И когда это он решил, что мне нужно прозвище? Он назвал меня так уже второй раз, и… мне это не было неприятно.
— Ты не сделал ничего плохого, — честно сказала я ему. — Я принимаю тебя таким, какой ты есть, Джейкоб. Думаю, это у тебя проблемы с этой твоей стороной, переполненной эмоциями.
Он резко развернулся ко мне, движения были быстрыми и дергаными.
— Со мной никогда такого не было. Ни за все мои годы, ни за те жизни, что я прожил до того, как вернулся на эту Землю как Компасс.
Что? Погодите… что?
— Ты помнишь прошлые жизни?
У него были прошлые жизни? Черт, мы заходим в какие-то глубокие философские дебри. Я сама-то не знала, во что верю, несмотря на слухи о том, что в округе видели настоящих богов сверхъестественного мира. Я предпочитала просто подождать и увидеть всё самой.
— Я помню только эту жизнь, — сказал он, протягивая руку к дереву перед собой. — И я знаю, что идея реинкарнации спорна. Мои братья в это даже не верят, но я — верю. На занятиях у фейри мы проводили сеансы регрессии, и я уверен, что прожил как минимум две жизни до этой. В обеих я не был фейри, я был чем-то гораздо более диким. Эмоции, которые пришли с этим осознанием… скажем так, этого хватило, чтобы в этой жизни я изо всех сил старался быть рассудительным, рациональным и тем, кто приносит облегчение и юмор в темные времена.
Прежде чем я успела себя остановить, моя рука легла на его предплечье. Через это прикосновение я почувствовала вибрацию энергии дерева. Она буквально перетекала из его ладони в его тело.
— Борьба со своей истинной природой не поможет тебе стать лучшей версией себя, Джейк. Ты сам это знаешь. Если внутри тебя всегда война, ты там и останешься. Мне потребовалось много времени, чтобы принять себя такой, какая я есть, со всеми колючими краями. И хотя принимать свои недостатки было нелегко, с тех пор мне стало гораздо спокойнее.
Я годами пыталась заставить себя соответствовать ожиданиям, отрезая куски от своего сердца, чтобы быть милой, приятной и счастливой. Если я буду идеальным ребенком, кто-то меня полюбит. Если я буду идеальной женщиной, кто-то будет меня ценить.
Идеал — это чушь собачья.
— Ты идеальна, — внезапно сказал Джейкоб, и я отпрянула.
— Я и не говорила, что нет, — прошептала я, часто моргая и пытаясь осознать случившееся.
Джейкоб не дал мне уйти далеко.
— Я слышал тебя, — сказал он без тени сомнения. — Я слышу тебя с того момента, как наполовину обратился
э и ты коснулась меня.
— Каждую гребаную мысль? — взвизгнула я, пытаясь отступить, но была зажата между деревьями.
Джейкоб покачал головой, и я почувствовала мимолетное облегчение.
— Слава богу. Но, очевидно, часть мыслей.
— Да, время от времени какая-нибудь особенно сильная мысль бьет меня наотмашь.
— Ты меня неправильно понял, — пробормотала я, принимая его слова. — Я не хочу быть идеальной. Для меня это не комплимент. Я восстаю против самой этой идеи.
Джейкоб был так близко, что я почти чувствовала его вкус на языке; его тепло и запах ласкали каждый открытый участок моей кожи.
— Это ты меня неправильно поняла, Джастис Винтер, — протянул он в ответ. — Я не имел в виду «идеальна» в смысле «отфотошопленная супермодель без характера». Ты думаешь как человек. Я имел в виду, что для меня ты идеальна. Мне нравится твой огонь. Твоя колючесть. Твой сарказм и юмор, с которыми ты встречаешь каждый день. Даже твой вкус в музыке и еде начинает мне нравиться. Всё это делает тебя уникальной и особенной, и это тянет меня к тебе снова и снова.
Я фыркнула. Громко и раскатисто.
— Тебя тянет ко мне из-за предопределенной связи судьбы. И больше ни из-за чего.
Джейкоб покачал головой.
— Ты не права. Я захотел тебя еще до того, как подошел достаточно близко, чтобы почувствовать твою энергию. До того, как узнал, что твои любимые цветы — лаванда, и что твой запах так переплетен с ними, потому что ты сама делаешь крем для тела из диких цветов. — Он провел рукой по моей коже, и я ахнула. — Чтобы связь проявилась, мы должны быть рядом, но я захотел тебя задолго до этого. Поверь мне.
— Как? — выдохнула я. — Откуда ты мог знать про крем?
Я начала делать его сама, когда поняла, что обычные средства плохо влияют на мою кожу. В юности я думала, что у меня просто чувствительная кожа, но теперь понимала: человеческая химия не сочетается с природой супов.
Он медленно улыбнулся, и когда показались его идеально белые зубы, всё, чего я хотела — это коснуться пальцами его полных губ, а затем провести по ним языком… Ох, я влипла по-крупному.
— Я наблюдал за тобой с того момента, как ты вошла в наш мир. Я многое заметил.
Я вскинула бровь.
— Ладно, мистер Жуткий Сталкер.
Он даже не стал отрицать.
— И что нам делать дальше? — спросила я.
Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул и повторил это несколько раз, словно успокаивая разум.
— Я правда не знаю, — признался он. — Я всё еще не уверен, что это безопасно для окружающих, когда я так теряю контроль, но очевидно, что даже если мы еще не связаны полностью, мои инстинкты по отношению к тебе работают на пределе.
— Я читала, что до того, как связь полностью сформируется, может быть еще хуже?
Я еще плохо знала этот мир, но старалась изучить всё, что могла.
Джейкоб кивнул.
— Да, особенно для оборотней. Наши животные инстинкты сходят с ума, и усмирить зверя становится труднее. Я и так только недавно научился ладить с ним, а этот двойной удар окончательно выбивает почву из-под ног.
Ясно. Понятно. Опять мы начинаем отговаривать себя от этой связи. У нас обоих проблемы. Что ж, теперь моя очередь.
— Я всё еще лишь наполовину существую в этом мире, — начала я, — и не уверена, что справлюсь со всем, что накладывает статус спутника жизни. Читать об узах избранных пар было достаточно страшно, но истинные пары… Это слишком.
В груди Джейкоба заклокотало.
— Думаешь, я надоем тебе через пару лет, и ты захочешь встречаться с другими?
Черт. Ответить правду или нет?
— Супы живут… сколько… почти тысячу лет? Большинство людей не могут продержаться и пятьдесят лет в браке. Это кажется слишком серьезным обязательством. Что, если мы свяжем себя узами, а через двадцать лет ты начнешь спать со своей секретаршей?
На его лице смешались раздражение и веселье.
— Мы не люди, — напомнил он мне. — Наша связь со временем будет только крепнуть… наша потребность друг в друге станет чем-то осязаемым… настолько прочным, что у неё будет собственная энергия.
— Наверное, я всё еще думаю как человек, — тихо сказала я, не в силах даже представить такую связь. — И, возможно, в этом и заключается проблема.
Он наклонил голову, с любопытством глядя на меня. Я была рада, что он пока не слышит все мои мысли.
— Думаю, мне нужно вернуться домой и принять свою сторону фейри. Пока я этого не сделаю, я не смогу быть тебе равным партнером.
Я много об этом думала. Пора было отпустить гнев из-за того, что меня «выбросили» люди, которые должны были меня любить. Да, они сделали это, чтобы спасти мне жизнь, так что я не могла по-настоящему на них злиться, и всё же злилась. Но пришло время остановиться.
В глазах Джейкоба вспыхнуло пламя, он хотел возразить. И, честно говоря, часть меня надеялась, что он будет бороться, что он не даст мне уйти.
Я дала ему шанс:
— Если только я не нужна тебе здесь для переговоров с президентом?
Пожалуйста, скажи «да». Несмотря на все мои опасения, мысль о том, что я не буду видеть Джейкоба каждый день после месяца, проведенного вместе… Черт, захочу ли я вообще просыпаться утром без его бесцеремонного стука в мою дверь? Насколько я уже стала зависима?
И в то же мгновение я понадеялась, что он велит мне уходить.
— Возможно, так будет лучше, — сказал он.
Что? Этот ублюдок пытается от меня избавиться? Да как он смеет!
Кому-то пора проверить голову.
Заткнись, внутренний голос. Просто. Заткнись.
— Да. Ты прав, — отрезала я. — Я отправляюсь прямо сейчас. Попрощаешься за меня со всеми?
Глаза Джейкоба чуть расширились, а я протиснулась мимо него, выбираясь из лесной чащи.
— Напиши мне через Грейс, когда разберетесь тут со всем этим дерьмом, — бросила я, уже жалея о каждой секунде уязвимости, которую разделила с ним.
Всё это глупо. Я не умею справляться с такими эмоциями.
Бегство — лучший выход. Когда-нибудь я перестану бежать, но, видимо, не сегодня.