ДЖАСТИС ВИНТЕР
Соединяться со своей землей теперь было легко; моя сила знала свой дом и хотела быть там. Однако на этот раз, когда я шагнула с Земли в Волшебную страну, на душе было неспокойно. В Волшебной стране мне будет не хватать человека, который стал неотъемлемой частью моей жизни.
Но я не собиралась зацикливаться на этом. Я пообещала себе принять свою сущность, изучить свои силы и прошлое, чтобы иметь возможность двигаться в будущее. Если Джейкоб — часть этого будущего, я узнаю об этом, когда придет время. Если я чему и научилась, так это тому, что нельзя подгонять события. Как бы сильно мне этого ни хотелось.
Когда радужное сияние моего магического портала — а «магический портал» звучит куда круче, чем просто «переход», верно? — угасло, я обнаружила себя в центральной точке между четырьмя землями. Я всегда оказывалась здесь по возвращении домой, словно это был приветственный участок земли, через который должны пройти все путники.
Как и в прошлые разы, родители почувствовали мое появление в ту же секунду и мгновенно возникли рядом. Благодаря магии. Я надеялась, что скоро и сама смогу так же путешествовать на лучах рубинового света.
— Джастис! — воскликнули они, увидев меня. Всегда бок о бок, всегда идеальные — королева Делория и король Джепати из Рубиновых земель. Волосы матери были точь-в-точь как мои до пробуждения силы: платиновый блонд, длинные, густые и слегка волнистые. У отца волосы были скорее медового оттенка, длиной до плеч, собранные на затылке. У обоих были зеленые глаза разных оттенков; кожа матери была бледной, а отца — темной, как полночное небо без единой звезды. Они представляли собой невероятное смешение контрастных цветов, но оба были потрясающе красивы. Словно мифические существа — коими они, полагаю, и являлись.
— Привет, — тихо сказала я. Они стояли передо мной, чуть выше меня ростом, наглядно демонстрируя, откуда взялось мое интересное этническое смешение. Никто не смог бы оспорить наше родство. Грустно было лишь то, что никакое внешнее сходство не могло заполнить зияющую пропасть между нами.
Я не знала их. Они не знали меня.
Но это можно было изменить, и до сих пор единственным препятствием была я сама.
— Простите, что меня так долго не было, и что в прошлый раз я пробыла всего пару дней, — сказала я.
Никто из них не выглядел рассерженным. Напротив, их лица смягчились.
— Мы понимаем и знаем, что не так-то просто сразу влиться в семейную жизнь, — сказала Делория. — Мы сожалеем, что нам пришлось отослать тебя сразу после рождения и пропустить столько лет твоей жизни.
Ее голос сорвался, и отец ободряюще обнял ее за плечи. Я видела их всего несколько раз, но он неизменно был нежен с ней. Я всегда задавалась вопросом, не игра ли это — обычно могущественные мужчины не бывают нежными. Это не в их натуре.
Впрочем, мне было с кем сравнивать — Компассы со своими парами были предельно заботливы. Так что, возможно, мой отец такой же.
— Как долго ты пробудешь у нас? — спросил Джепати. — Нам столько нужно узнать о тебе, и мы так много хотим показать тебе в наших землях.
— Я останусь столько, сколько потребуется, — ответила я, чувствуя себя неловко под взглядом его изумрудных глаз. У Делории глаза были скорее карими, с зелеными и золотистыми искрами. Но у Джепати они были точной копией тех глаз, что я видела в зеркале каждый день до недавнего времени.
Глаза как идеальные драгоценные камни.
Я поежилась от воспоминания о мужском голосе, бормочущем над моими глазами с вожделением. Я научилась ненавидеть свои глаза и втайне радовалась тому, что их цвет изменился после моего превращения в Драгоценную принцессу. Впрочем, изумрудный оттенок не казался таким уж плохим на моем отце — возможно, из-за другой формы или крошечных янтарных нитей в радужке.
А может, дело в том, что теперь я могла смотреть на этот цвет объективно и понимать: он не был причиной того, что со мной творили. Терапия научила меня направлять гнев на виноватых, а не на всё подряд в моей жизни. Это позволило мне разложить прошлое по полочкам. Сейчас мне нужно было признать, что я зацикливаюсь на цвете глаз только для того, чтобы не осознавать, кто на самом деле стоит передо мной.
Мои родители.
Смотрят на меня.
Делория — со слезами на щеках от радости, что я остаюсь; и Джепати — с тонкими морщинками, обрамляющими лицо. Насколько я знала, они старались, каждый по-своему.
— Я часто думала о вас, — сказала я им. — Никто не знал, откуда я взялась, у меня не было ни имени, ни даты рождения — всё это придумали люди, которые меня нашли. Поэтому я сочиняла сказки о том, кто вы на самом деле.
Это был тяжелый разговор для открытого места. Вокруг жители Рубиновых земель занимались своими делами: убирали улицы, болтали с соседями и использовали кристаллы для обеспечения своего мира энергией. Большинство были далеко и пока не замечали нас, но скоро они поймут, что «королевские особы» рядом, и потянутся поближе. Я уже это видела. То, как они наблюдали, улыбались и кланялись мне, очень смущало.
— Я… — Делория откашлялась. — Я бы хотела иметь возможность всё вернуть и исправить.
— Мы спасли ей жизнь, — с нажимом сказал Джепати, не столько перебивая, сколько дополняя супругу.
В Делории вспыхнул огонь, и она повернулась к нему:
— Спасли. Но мы могли бы продумать всё лучше, чтобы ее не выбросило буквально в дикую местность. А если бы она погибла до того, как пробудилась сила? Это был плохо продуманный план.
Их взгляды встретились, и у меня мелькнула странная надежда: может, часть моего внутреннего огня — это гены, а не просто результат тяжелой жизни? Мне хотелось верить, что я унаследовала от них какие-то черты характера.
— Да, ты права, — сказал Джепати, заметно успокаиваясь. Его пара положила руку ему на грудь, и было очевидно, что их связь крепка.
— Это была ужасная ситуация, и виноваты многие, — сказала она. — Но нам нужно смотреть в будущее. Я не хочу, чтобы мы перестали разбираться с прошлым, но оставить боль позади — важная часть движения вперед.
Ей было легко говорить. Большая часть боли была моей; они-то простояли статуями несколько десятилетий…
— Вы осознавали себя, пока были в ловушке?
Возможно, они страдали больше, чем я думала. Я слышала рассказы других, но хотела узнать их версию.
Делория кивнула:
— Да. Долгое время. Но в конце концов сознание замедлилось и отключилось. Крошечная часть меня оставалась живой, но остальное было в… состоянии, похожем на кому.
— У меня так же, — добавил Джепати.
— Я рада, — сказала я после паузы. — Не могу представить ничего хуже, чем быть запертым в ловушке годами и при этом всё осознавать.
У меня не было клаустрофобии, но от этой мысли стало подташнивать.
Как я и предсказывала, жители наконец заметили нас и поспешили поклониться моим родителям, пожать им руки и с любопытством взглянуть на меня.
— Очень приятно познакомиться, — сказала я двум фейри, чьи глаза были цвета солнца.
Если это мой народ, мне нужно быть… теплее. В этом и был смысл моего пребывания здесь. Принять эту жизнь.
— Нам пора домой, — сказала Делория, когда доброжелатели разошлись. — Скоро придут другие, и все захотят провести время с нашей обретенной принцессой.
Домой. Это слово ударило под дых. У меня никогда не было настоящего дома, а она говорила об этом так обыденно. Может, однажды и у меня будет такая привилегия.
Отец взял меня за руку, и я вздрогнула от резкого движения. Он тут же ослабил хватку, едва касаясь меня.
— Так будет гораздо быстрее, если позволишь мне помочь.
Я кивнула, расслабляясь. Джепати переместил нас по лучу рубинового света, и мы оказались во дворе их великолепного дома.
— Мы переделали для тебя целое крыло, — сказала Делория, появляясь рядом. — Надеемся, тебе понра…
— Можете научить меня так перемещаться? — выпалила я, всё еще думая о способе передвижения. Заметив ее удивление, я поморщилась: — Простите, у меня привычка влезать с вопросом, как только он приходит в голову. Это грубо, я знаю.
Она отмахнулась:
— Нет, милая. Пожалуйста, всегда влезай. Я ждала больше двадцати лет, чтобы услышать твой голос. Нет ничего, что ты могла бы сделать или сказать, чтобы обидеть меня.
Глаза защипало… она меня до слез доведет. Черт. Я не из плаксивых. Нет, эту дурь из меня выбили еще в детстве.
Родители заметили мою борьбу за самообладание, и я готова была расцеловать их за то, что они не стали заострять на этом внимание.
— В тот момент, когда твоя сила пробудилась, ты соединилась с энергией нашей земли, — сказал Джепати. — Но это только начало. Существует особое испытание, которое проходят все члены королевской семьи — оно позволяет связи углубиться. Ты соединишься с сердцем нашей земли и после этого сможешь путешествовать и использовать силу так же, как мы.
— Когда я буду готова к этому испытанию?
Во мне жил дух соперничества, и всё, что требовало «победы», всегда привлекало мое внимание.
Делория усмехнулась:
— Дай себе пару недель, чтобы освоиться и начать регулярно пользоваться силой. Сейчас она кажется запертой внутри. Сначала ты должна освободить ее, привыкнуть к ней.
У-у-ух. Ну, справедливо. До этого момента я использовала энергию только по необходимости, она никогда не текла вокруг меня свободно, как у родителей.
Цель жизни: достигнуто.
— Так что там с этим крылом? — спросила я. — Устроите мне экскурсию по нему и по остальному дому?
— Твоему дому, — поправила Делория срывающимся голосом.
Черт, ее мягкое сердце, должно быть, часто разбивается. Она открывается нараспашку, без всякой брони. Мой взгляд метнулся к отцу, который внимательно наблюдал за ней, и я подумала — может, он и есть ее броня?
Время покажет.
Мне устроили полную экскурсию. Их дом был большим, но не таким безумным, как я ожидала от королей. Он был теплым, открытым и очень минималистичным — фейри не похожи на людей, которые забивают жизнь вещами ради счастья. Больше всего мне понравились природные источники на заднем дворе, где идеальная теплая температура сохранялась круглый год, даже в холодный сезон.
— Сейчас у нас как раз начало холодного сезона, — сказал Джепати, указывая на небо. — В этот период оно всегда розовее.
— Ты сможешь плавать, даже когда пойдет снег, — добавила Делория.
— Здесь идет снег?
Они оба кивнули.
— Надеюсь, ты останешься достаточно долго, чтобы увидеть это, — с улыбкой сказала Делория. — Это не так, как на Земле, не тот холод, но это очень красиво.
Прежде чем я успела заверить ее, что на этот раз задержусь надолго, она отошла на пару шагов от того места, где мы стояли в главном фойе под огромными рубиновыми фонарями.
Она вернулась с зеркалом в руках.
— Ты уже меняешься от самого пребывания здесь, — сказала она, протягивая его мне.
Я подняла зеркало, и… я буквально себя не узнала. Мои глаза были розовее, чем когда-либо, с красными нитями, прорезающими светлый оттенок — точь-в-точь как мерцающая метка на моем безымянном пальце. Внутри в ответ на перемены вздулась мощь, и вместо того, чтобы бороться с ней, как обычно, я позволила ей подняться нежной дугой.
— Что за…?!
Ряд драгоценных знаков, похожих на те, что на руке, рассыпался по моему лбу завитками красного и серебряного, напоминая корону. Серебро мерцало при каждом движении, и контраст с моей темной кожей был по-настоящему красивым.
— Что это значит? — спросила я, касаясь лба.
— Это значит, что земля признала свою принцессу, — ответил отец.
Я почувствовала еще один прилив силы, исходящий от обоих родителей, и увидел, что на их коже тоже проступили знаки.
— Не все Драгоценные правители соединяются одинаково, — сказала Делория. — Мы носим свои камни очень близко к поверхности, и ты обнаружишь настоящий рубин во всех своих знаках и окрасе.
— Мои волосы из рубина? — я уставилась на длинные пряди, которые теперь стали почти полностью красными.
Родители кивнули с восторгом на лицах.
— О да, — сказала Делория. — Ты покрыта нашим камнем. Знак той, кто унаследует силу кристаллов. Истинный будущий лидер для нашего народа.
Мне захотелось закричать. Захотелось бежать далеко и быстро, потому что я — никакая не принцесса. Они, должно быть, увидели панику на моем лице, потому что зеркало тут же убрали, и чужое отражение исчезло.
— Дыши, — грубовато сказал Джепати. — Проработай тревогу и найди выход на ту сторону.
В моменты панических атак всегда помогало знакомое лицо, но, к несчастью, эти двое были еще недостаточно знакомыми.
Джейкоб.
Я хотела, чтобы он был здесь; он бы знал, что делать.
— Кэм и Гретли в своих землях? — спросила я, мое дыхание было позорно громким. — Они мне нужны.
Мать кивнула:
— Да, они обе учатся занимать свои места лидеров своих кристаллов. Я свяжусь с ними через систему связи драгоценных камней.
Она отвернулась, чтобы сделать задуманное, а я закрыла глаза, ища уединения. Я не могла находиться здесь под таким давлением. Я не в том состоянии, чтобы управлять кристаллами и нести ответственность за живых, дышащих фейри. Я, черт возьми, даже рыбку не могла бы сохранить живой.
Я о себе-то едва могу позаботиться.
— Ты сильнее, чем думаешь, — сказал Джепати, каким-то образом прочитав мои мысли.
Он не знал меня достаточно хорошо, чтобы делать такие выводы. Еще нет.
— Ты понятия не имеешь, что я творила в жизни, — резко бросила я ему. — Через какое дерьмо прошла. Как много раз я падала. Я падала так глубоко, что порой даже неба не видела — вот в каком дерьме я была. И теперь ты хочешь сказать мне, что я — принцесса, которая будет управлять камнями и вести народ в светлое будущее? — Я глубоко вдохнула. — Знаешь, что будет на самом деле?.. Вы окажетесь в этом дерьме вместе со мной. Лучше никогда не полагайтесь на меня как на лидера.
Его лицо исказилось от разочарования. Там было и беспокойство, но я видела — я не оправдываю его надежд, и это «просто супер». Еще один изъян в мой список провалов.
— Спешить некуда, — чопорно сказал он. — Давай просто двигаться по одному дню за раз.
К этому моменту вернулась Делория и услышала конец разговора.
— Давай начнем с выстраивания семейных отношений, — предложила она. — Узнаем друг друга по-настоящему. Остальное приложится.
— Мои подруги? — спросила я, сглотнув. Я вела себя грубо, но часть меня считала грубостью с их стороны ожидать, что я с разбегу прыгну в жизнь, которую они для меня запланировали. Может, я и родилась принцессой, но потом жизнь жестко меня поимела, и теперь я не гожусь в правители.
Они это скоро поймут.
Делория крепко сжала мою руку.
— Обе девушки уже в пути, — сказала она своим низким, певучим голосом. — Они встретят тебя в центре земель, так как камни обычно не допускают слишком много пересечений между нашими народами…
— Спасибо, — выпалила я. — И… простите.
Одного взгляда на их поникшие лица хватило, чтобы я пулей вылетела из комнаты. Моя надломленность просачивалась в них, как сорняк, разбрасывающий семена повсюду. Мне не стоило возвращаться, но теперь я доведу дело до конца. Я не могла разочаровать родителей, сбежав так быстро; лучше пусть они поймут правду обо мне до того, как запланируют коронацию или как там это у них называется.
Если им дорог их народ, им пора придумывать план «Б».
Я без труда нашла дорогу к главному выходу. Путь до общей зоны между четырьмя мирами был довольно прямым — дом родителей стоял недалеко от окраины Рубинового города.
Пока я бежала, радость от предстоящей встречи с подругами росла. Мы слишком долго не виделись, и я до сих пор считала время, проведенное с ними в Убежище, лучшим в своей жизни. Там я чувствовала, что у меня есть семья.
Мы завизжали как девчонки, когда увидели друг друга.
— Я скучала! — закричала я, бросаясь в их объятия.
— Мы так скучали по тебе! — воскликнула Кэм, сжимая меня изо всех сил. Она была красавицей, крошечной фейри с потрясающим акцентом, который звучал для меня как музыка.
— Выглядишь отлично, — сказала Гретли, когда Кэм наконец меня отпустила. — Эта земля тебе идет.
— Боже мой, — я оглядела их обеих. — Вам эта земля тоже чертовски идет!
Кэм раньше была брюнеткой, но теперь ее волосы превратились в копну сапфировых кудрей, а глаза стали глубокого синего цвета. Гретли была Изумрудной принцессой со сверкающими зелеными глазами. Потрясающий цвет для ее высокой, статной фигуры. Ни у одной из них на лбу не было короны, и я задалась вопросом: это потому, что они не используют силу, или на их землях такого просто нет?
— У меня на лбу есть корона? — спросила я, проводя рукой по лицу.
Кэм присмотрелась, прищурившись:
— Если только совсем крошечная.
Гретли фыркнула.
Призвав свою силу, я была одновременно восторжена и напугана тем, как быстро она отозвалась на этот раз.
— А теперь?
— Ох-ре-неть-не-встать! — воскликнула Кэм, всегда самая эмоциональная. — Это супер-горячо. Как мне достать такую же?
Гретли кивнула:
— Она права. Ты всегда была неземной красавицей, но добавь этот рубиновый окрас… и это просто огонь. — Она вскинула руки, будто вознося хвалу богам.
Я рассмеялась, на сердце стало легко оттого, что я с ними.
— Мои родители думают, что земли рубинов теснее связаны со своими камнями — мы носим их прямо на коже. Это какой-то знак того, что я — следующая принцесса. В общем, бред. Мы все знаем, что я не гожусь для этой работы, так что это даже иронично.
Сила угасла, когда я ее отпустила, и я почувствовала, как знаки исчезли с кожи. Сестры внимательно наблюдали за мной. Мне хотелось поежиться, но я вела себя как взрослая и терпеливо ждала их вердикта.
— Тебе пора перестать себя принижать, — сказала Гретли своим спокойным, рассудительным тоном. — Ты не видишь того, что видим мы. Что ты сильная, умная, способная и еще много чего…
Я затаила дыхание, отчаянно желая услышать продолжение и в то же время боясь его.
— Ты борец, Джастис. Выжившая.
Кэм кивнула:
— Именно. В большей степени, чем любая из нас. Я ни капли не сомневаюсь: если ты решишь взять на себя роль Рубиновой принцессы, ты затмишь всех нас и справишься так чертовски круто, что тебе памятник в центре города поставят.
Я ждала смеха… очевидной шутки.
Но этого не последовало.
— Нам тоже было страшно, — вздохнула Кэм, забавно сморщив носик. — Я в первую неделю раз десять едва не описалась от страха — каждый раз, когда семья на меня хоть немного давила. Но стало легче. Теперь моя сила не пугает, а успокаивает. И ты к этому придешь.
— Просто дай себе шанс, — закончила за нее Гретли.
Ах, черт.
— Терпеть не могу, когда вы говорите правильные вещи, — простонала я. — Обязательно быть такими рассудительными?
Они обняли меня, и тревога внутри поутихла.
— Мы всегда будем тебя поддерживать, Джастис. Так поступает семья.
И вот опять они довели меня до слез.
Когда мы наконец отстранились, я почувствовала такую легкость, какой не ощущала давно. Будто я стала чуть менее потерянной. Может, если я попробую вжиться в роль Драгоценной принцессы, у меня наконец появится цель. Кажется, большинство людей просто хотят чувствовать себя успешными, реализованными и уважаемыми. Возможно, я найду всё это здесь.
А как же любовь?
Полагаю, я займусь этим вопросом, когда разберусь с остальным. Если нам с Джейкобом суждено быть вместе, он никуда не денется, пока я работаю над собой. Возможно, к тому времени я созрею для связи истинных пар. И, надеюсь, он тоже.
— Ну, как там наша четвертая сестра? — спросила Гретли. — Всё-таки без вас двоих рядом ощущения не те.
Я кивнула:
— У Грейс всё отлично, а ее пара… он относится к ней как к королеве. Сомневаюсь, что она захочет возвращаться, чтобы быть принцессой.
Они рассмеялись, пододвигаясь ближе друг к другу — они всегда так делали. Кэм и Гретли были той парой, которой жизненно необходим физический контакт, они постоянно находились в орбите друг друга. Мне это в них нравилось. А еще нравилось то, что они благословлены как истинные пары. Великой Матери явно было плевать, что они обе женщины. А если ей плевать, то всем остальным лучше помалкивать.
Или я их уничтожу.
Увлекая их за собой на плоскую каменную скамью, я откинулась назад.
— Рассказывайте мне всё, что произошло! — потребовала я.
Следующие несколько часов они говорили о своей жизни в драгоценных домах. О том, как они изучали свои обязанности, знакомились с семьями и спорили о том, где будут жить. То, что «драгоценные земли не особо смешиваются», явно усложняло задачу, но, похоже, обе стороны старались найти компромисс.
— И ни к кому из вас не относились плохо?
Мы все в какой-то момент прошли через систему опеки. Кэм пришлось легче, чем Гретли и мне. Хотя насчет Гретли я не знала наверняка — она была очень сдержанной и делилась самым сокровенным только со своей парой. Справедливо, я тоже не вдавалась в детали своих худших дней в разговорах с ними.
— Ни разу, — сказала Гретли, и в ее глазах промелькнула тень. — Я всё жду, когда тьма проявит свою мерзкую рожу, но ее, кажется, просто не существует.
Наши взгляды встретились, и в ее глазах я увидела знакомых демонов. Так я поняла, что она прошла через нечто подобное моему опыту.
— Это потрясающе, — сказала Кэм, как всегда лучась энергией. — Даже с нашими отношениями нет никаких проблем. Наши семьи ищут нейтральное место, чтобы мы могли построить дом, и мы уже начали работать над дизайном, объединяя оба камня.
— Рядом с ними мы сильнее, — добавила Гретли, поглаживая Кэм по руке, прежде чем переплести их пальцы.
— Я и правда чувствую себя сильнее, — призналась я, — но перемены в моем теле… это пугает. Ты больше двадцати лет веришь в одну версию себя, а потом — бац! — и ты уже кто-то другой. К этому нужно привыкнуть.
Кэм фыркнула:
— Девочка, мы с первого взгляда поняли, что ты принцесса. В тебе есть эта царственная, властная красота. Люди инстинктивно тянутся к тебе.
Я ненавидела комплименты, но еще больше ненавидела людей, которые начинают ломаться, получая их, поэтому старалась не делать ни того, ни другого.
— Спасибо. Я же считала вас двоих самыми добрыми, искренними и настоящими людьми из всех, кого встречала, и время в Убежище навсегда останется одним из лучших периодов в моей жизни.
— На данный момент, — мягко напомнила Кэм. — Только «лучшим на данный момент». У тебя впереди еще столько всего. Ты еще не достигла пика, дорогая, ни капельки.
Мне хотелось бы в это верить. Тревога порой держала меня мертвой хваткой.
— Кристаллы помогают, — серьезно сказала Гретли, уловив часть моих мыслей. Мы были достаточно близки, чтобы наша связь частично работала. — Они унимают тревогу. Я начинаю думать, что именно разлука с ними изначально сделала нас всех такими… взвинченными.
Взвинченными. Вежливый способ это назвать.
— Я тебе верю, — сказала я, и это было правдой. — Я приму камни, попробую по-настоящему. Если всё пойдет так, как верите вы и мои родители, тогда, возможно, я смогу вернуться на Землю и стать фейри, достойной Джейкоба Компасса.
Их глаза округлились, они уставились на меня во все глаза.
— Офигеть! — выдохнула Кэм, наклоняясь ближе. — Рассказывай всё. Прямо. Сейчас.
Мой смех разлился в воздухе, и с улыбкой, которую я не могла стереть с лица, я начала говорить и не замолкала, пока небо не потемнело. Этот разговор с сестрами был именно тем, что мне требовалось, и вместе с ним пришло новое решение.
Завтра я буду готова.
Завтра я приму силу камней.